Ирина Перовская – Картина судьбы (страница 11)

Со временем, естественно, добавилось много других трепетных ощущений в окружающем Юльку мире. И даже свой любимый городок она вскоре отодвинула в своем сердце на второй план. И кумиры ее юности менялись, стремительно перемещаясь с главных мест на неглавные. Но вот любовь к солнцу и к морю осталась в сердце девушки неизменной и постоянной! Почти как в ее детских мечтах, когда она загадывала желания! И два из них уже исполнились – солнце было постоянно, а море Юля навещала по нескольку раз в год, причем в разное время года. Лишь одно желание пока было не исполнено – мечта о принце.… Но вот здесь уже доходило до смешного – Юлька сама сейчас категорически отвергала саму веру в существование каких-либо принцев. А, исходя из этого, следовало, что это ее желание не исполнится никогда! А новое желание, взамен, почему-то больше не загадывалось…. Да, взрослея, мы постепенно теряем возможность верить в чудеса…

Решив прогуляться пешком от вокзала к дому, чтобы немного успокоиться и рассмотреть возможные произошедшие изменения в облике знакомых улиц, девушка, не спеша, отправилась на встречу с мамой Аней. Она специально выбирала улочки попроще, поспокойнее, без асфальта на дороге, чтобы не отвлекали шумом проезжающие машины. Улыбаясь, Юлька свернула с тротуара на тропинку, земля которой уже была плотно утоптана прохожими, и на ней были видны отпечатки женских каблучков.

Как любила девочка Юля бегать в детстве весной после того, когда мокрая земля под лучами солнца прогревалась и начинала подсыхать, но не вся сразу, а сначала лишь там, где очень много ходили люди по своим делам! И бегать именно по вот таким, проложенным людьми тропинкам, на которых взрослые тетеньки своими каблучками «рисовали узоры»! Маленькой Юльке очень хотелось поскорее подрасти, чтобы тоже купить такие туфельки с каблучками и уже самой рисовать затейливые картинки, оставляя ямки, вмятинки и отпечатки! В ее детстве тропинки казались живыми, они легко пружинили под детскими ногами, они приглашали девочку в далекие странствия, обещая интересные и радостные открытия. «Ура, во мне еще живет девочка, я еще не совсем скукожилась, и не стала старой теткой! Я все помню, и меня еще очень многое волнует!» – радостно думала девушка, бодро шагая по протоптанной дорожке.

Так незаметно Юля подошла к дому и, почувствовав, как сердечко застучало быстрее, сама ускорила шаг. Встреча с детством, нахлынувшие воспоминания, горечь утраты, расставания и много всего, такого волнительного и временно отодвинутого, с новой силой нахлынули на нее.

Подойдя к калитке, девушка осторожно приоткрыла ее, огляделась в поисках дворовой собаки – а вдруг мама Аня завела себе дворнягу? – и поднялась на крыльцо. Дом был не новый, но такой знакомый, уютный и родной! Обшитые деревянными дощечками стены были заново покрашены светло-зелёной краской. Белые наличники на окнах добавляли нежности и ощущения чистоты. Вокруг дома, куда хватало взгляда, уже расцветали первые цветы – нарциссы, фиалки и какие-то кустики-первоцветы с блестящими желтыми цветочками (они росли тут всегда, сколько Юля себя помнила, а вот как они называются, до сих пор так и не знала!)

– Всем-превсем привет!!! – громко и весело произнесла Юлия, открывая входную дверь.

Двери в домах ее родного города не запирали днем на ключ! Так уж сложилось, давным-давно, у жителей их маленького городка, где все на виду, все знакомы, и незачем закрываться на замок от, заглянувших с визитом, соседей. « Как хорошо, что традиции сохранились, – подумала девушка. – Не то что у нас в большом городе, где даже мысль такая не возникает – оставить двери квартиры не закрытыми на ключ!»

– Юлечка, ты ли это?! – радостно откликнулась хозяйка Анна Федоровна. – Приехала, нашла время, умница ты моя! – и засуетилась: – Проходи, раздевайся, сейчас тебе тапки найду. Ой, радость-то какая, приехала!

Юлька внезапно и остро ощутила себя опять девочкой, и так ей стало хорошо и легко с этой женщиной, которая вновь вдохнула тепло души в ее когда-то родной дом, что она от избытка благодарных чувств шагнула к Анне Федоровне и обняла ее, крепко прижав к себе. Маленькая, седая, уютно пахнущая домашними пирогами мама Аня…

Так немного постояв, обнявшись и помолчав, две женщины, разные по возрасту, чужие по крови, но родные по душе, заговорили сразу, одновременно. И спрашивали и отвечали на вопросы, о том, как дела, как жизнь, как здоровье, как поживают сыновья.

Девушка достала из сумки привезенные подарки, помогла маме Ане накрыть на стол к утреннему чаю, и они уютно устроились в «парадной комнате» (так ее, шутя, когда-то называла родная мамуля!).

Когда уже и чай был выпит и ответы получены, и посуда перемыта, обе расслабились и заговорили просто обо всем, что на ум придет. Пожилой женщине жилось одиноко, ей хотелось выговориться, обсудить с девушкой то, что волновало именно Анну Федоровну, и понимающая Юлька слушала и не перебивала ее. Рассказывать Анна Федоровна была мастерица, ее богатая впечатлениями долгая жизнь давала возможность быть интересным повествователем. Незаметно разговор переместился к тому далекому времени, когда Анна Федоровна была молода. Об этом периоде своей жизни мама Аня рассказывала простым языком, с юмором и шутками, видимо воспоминания были для нее приятными:

– Ох, Юленька, как же хорошо быть молодой и здоровой, когда все дела спорятся, когда песни петь хочется и плясать до утра! – с улыбкой повествовала мама Аня.

– И в парней влюбляться, да? – подначивала ее девушка. – Вы как-то рассказывали, что в молодости дружили с ребятами и девчатами с моей родной улицы. А моя мама, какая она была тогда? Расскажите, что помните, пожалуйста, а то мамуля не очень любила делиться со мной своими воспоминаниями, а я не настаивала тогда, все некогда мне было, все думала, что успею еще расспросить….

– Да что я могу рассказать-то, деточка? – растерянно ответила Анна Федоровна. – Твоя ж мама моложе нас была намного, а мы как-то все со своими ровесниками больше общались. Но я помню, что красавица она была, сказочная какая-то вся, романтичная!.. да… мы-то попроще тогда были с Зинкой, подругой моей. А вот Лизка тоже красивая была.

– А кто такая Лизка? Я только одну тетю Лизу из своего детства помню – соседку нашу, сестру дядь Вовы.

– Ну, так и я ж про нее речь веду. Лизка да Вовка Ивановы жили тут по соседству, рядом с вами, – начала вспоминать мама Аня. – Дружили мы с ними, да… Мы с Зинкой на другом конце станицы тогда жили. Но что там для нас в ту пору молодую – расстояние? Так, тьфу, мелочь! Вприпрыжку бегали на вечерние посиделки: то мы на эту вот самую улицу, то они к нам! Не скучали тогда, не сидели сиднем по домам, телевизоров почти ни у кого не было, вот и общались парни и девчата, все на виду друг у дружки. Мы часто у Ивановых под яблоней во дворе просиживали, песни пели, разговоры всякие вели, мечтали…. Вовка-то по тем временам ох завидный жених был! Красавец, высокий, черноволосый, чернобровый! В Ленинграде он тогда учился, на художника, на каникулы только приезжал. А потом и жить там, в Ленинграде остался, вроде. Лизка медсестрой у нас в станице, в больнице работала после училища, потом врачом. Они образованные оба были, книжки умные читали, на иностранных языках могли говорить, рисовали оба хорошо, пели…

Анна Федоровна даже глаза прикрыла, окунувшись в воспоминания. А Юля сидела, замерев, боялась пошевелиться и пропустить что-то важное из интересного рассказа.

– Мы-то в совхозе с Зинкой и Степкой работали, – продолжала рассказ Анна Федоровна, – Степка – это брат мой старший. Умаемся, устанем за день, но если уж фильм привозили в клуб, или танцульки проводили в парке, то мы всегда первые бежали, откуда и силы брались?! Да все мы тогда такие были – молодые и до жизни жадные! Всего нам хотелось, жаль только возможности не у всех были, это я сейчас понимаю, а тогда счастливо все жили, весело, легко к трудностям относились.

– А мама? Как мама моя тогда жила? – нетерпеливо напомнила Юлька.

– А мама твоя, деточка, тоже умненькая была, хоть и молоденькая совсем еще, и в наших посиделках не участвовала. Но когда мы все вместе у Ивановых собирались, за забором часто мелькала ее фигурка, видно прислушивалась к нашим разговорам. Ну что еще? Помню, что фигурка тоненькая у нее была, волосы в косы заплетенные, да, еще глазищи у нее огромные карие были. Ты, кстати на нее именно глазами очень похожа! Да, еще вот что вспомнила: цветы она любила. Ух и цветов у них во дворе было! – восхищенно развела вширь руками Анна. – Ну, чисто поляна! У нас посмеивались тогда над ней да твоей бабкой Нюрой.

– Почему посмеивались? – удивленно спросила девушка. – Цветы – это же красиво!

– Ну, так сама посуди, как не смеяться, когда у всех во дворах куры ходят да картошка с помидорами растут, а у твоих – цветы перед домом разные, с весны до осени. На грядки да огород совсем места мало было. Что они ели тогда, как выживали, не знаю, но что красивый двор был, это правда! Я может потому и с радостью ваш дом купила, что помнила всю цветочную красоту, ну и что хорошая тут, на этом подворье, энергетика была, как еще Вовка тогда говорил.

– Да, Вы правы, цветы мамуля очень любила, и про бабушку мне рассказывала. Я-то не помню ее совсем, умерла бабушка Нюра почти сразу после моего рождения. Я очень цветы люблю, да и Вы, я смотрю, тоже! Вон как буйно сейчас цветет все у вас! Скоро тюльпаны раскроются! Здорово! – восхищенно проговорила Юля. – А ромашки мои сохранились? Помню, что мамуля их каждый год подсаживала, чтоб не вывелись…