Ирина Палатченко – ИзнуТри (страница 2)
Мартин отвел взгляд. Он не рассказывал ей о тех неделях, что проводил теперь рядом с инквизиторами. Когда-то он мечтал пойти по стопам отца, теперь эта мечта больше не радовала его.
Он не думал, что служение выглядит так, и уж тем более не хотел рассказывать об этом Марте.
– Просто устал, – он повернулся на бок. Ложь является одним из смертных грехов, но по сравнению с тем, что он видел почти каждый день, в чем участвовал и что вскоре должен был благословлять сам, эта ложь казалась чем-то совсем незначительным.
Они знали друг друга с детства и всегда шли рядом, несмотря на то, что сын святого отца и дочь женщины с дурной репутацией редко оказываются по одну сторону дороги.
Иногда Мартин думал, что сама судьба свела их вместе, ведь даже их имена звучали почти одинаково. Он видел знаки во всём: в резком повороте ветра, в птице, внезапно сорвавшейся с ветки, в случайной фразе, и каждый раз не знал, радоваться этому или бояться.
Марта относилась к таким вещам проще. Она больше верила в собственные руки, чем в знаки судьбы.
Она продолжала ласково перебирать его волосы. От этих спокойных, неторопливых движений Мартин постепенно расслабился. Через некоторое время он задремал у неё на коленях, но даже во сне перед ним вновь вспыхивал огонь, рассыпаясь пеплом.
***
– Принесла? – ворчливо спросила женщина, вытирая руки о грязный передник. Марта протянула ей связку полыни и спорыньи и села на стул в углу.
Женщина покосилась на неё и вернулась к своему вареву. В котле лениво булькала густая тёмная жидкость. Дым поднимался клубами, и в комнате быстро стало душно, но окна всё равно не открывали. Огонь размеренно потрескивал под котлом.
– Он рассказал тебе что-нибудь? —наконец спросила женщина. Было видно, что этот вопрос не давал ей покоя с самого утра.
– Нет, – Марта вздохнула. – Всё без толку, матушка. Он вообще ничего об этом не говорит. Я уже устала таскаться с ним по полянам, только время зря трачу.
Мать хмыкнула в ответ и бросила в котёл еще одну горсть перемолотых трав.
Марта опустила голову, разглядывая трещину на полу. Эти разговоры о чувствах и судьбе начинали её утомлять. Гораздо больше ей хотелось понять другое: как именно происходят сожжения и как инквизиторы находят тех, кого называют колдунами.
Она давно заметила одну вещь. Те, кто участвовал в казнях, почти никогда не выглядели довольными. Однажды она видела священника, который стоял на коленях у заброшенной могилы и плакал, считая, что находится там в одиночестве. Другой святой отец сжимал чётки так сильно, что верёвка не выдержала, и бусины рассыпались по земле.
А однажды молодого инквизитора сняли с дерева его же товарищи. Марта видела их лица, когда они думали, что рядом никого нет. И ни разу на этих лицах не было радости.
Мартин не отличался от остальных, но он не доверял ей настолько, чтобы говорить об этом вслух. А если бы доверял…
Марта иногда думала, что вдвоём они могли бы придумать многое. Можно предупреждать людей о доносах. Можно помогать тем, кого собираются арестовать. Можно хотя бы облегчать их страдания. Когда рядом есть кто-то ещё, даже самые безумные планы начинают казаться возможными.
– Я пойду спать, – сказала Марта.
Мать кивнула. Марта поднялась и ушла в свою комнату.
***
Сегодня он будет один. Наставники решили, что обучение закончено. Мартина удостоили сана святого отца, и теперь он должен справляться самостоятельно.
Сам прочесть молитву. Сам совершить очищение. Сам стоять и следить, чтобы всё происходило как положено.
Святому отцу нельзя отворачиваться, нельзя опускать глаза. Он должен провожать душу в её последний путь и следить, чтобы она взошла в небеса очищенной.
Кого именно приговорили сегодня, Мартин не знал. Обычно это были старики или старухи, нищие, бродяги, иногда цыгане. Реже – молодые юноши и девушки. Отец как-то рассказывал, что однажды ему пришлось очищать душу ребёнка.
Перед костром их часто приходилось поддерживать под руки. Инквизиторы говорили, нечистой силе нельзя позволить наслаждаться телом.
Карета подпрыгивала на ухабах. Лошади шли быстро, и тряска становилась всё сильнее. Чётки с крестом едва не выскользнули из Библии, где Мартин держал их вместо закладки. Он машинально поправил книгу. Наконец карета остановилась.
В нос ударил тошнотворный запах крови и гнили. Мартин едва не зажмурился, но вовремя остановил себя. Святому отцу не подобает морщиться от того, что угодно Богу. Костёр уже был сложен, но приговорённого ещё не привели.
– Хорошая сегодня погодка, ветра нет, – сказал стоявший у костра инквизитор. Мартин кивнул, разговаривать не хотелось.
Но инквизитор, похоже, соскучился по беседе.
– На прошлой неделе, святой отец, такой ветер был, что костёр дважды гас. Только разожжём – и тухнет. Крепко засела нечистая сила в той старухе, всё не хотела уходить.
Мартин пробормотал что-то невнятное. В этот момент двое инквизиторов приволокли женщину. Ей было около сорока. Лицо опухло, одежда висела лохмотьями, на коже темнели кровоподтёки. Её рывком поставили на колени перед святым отцом.
Инквизиторы отступили, наступило время очищения. Мартин сглотнул.
Он старался смотреть только на её лицо, не замечая следов пыток на руках и шее. Подняв ладонь, он коснулся её лба, и начал читать молитву.
– Отец наш небесный и Творец земной! Да будет священно имя Твоё…
Женщину подняли и повели к столбу. Теперь можно спрятаться за страницами Святого писания, делая вид, что ищешь следующую молитву.
Когда он читал во второй раз, голос почти не дрожал, в третий раз будет совсем просто. Та молитва звучит уже над чёрным телом и пеплом, оседающим на страницы молитвенника.
Женщина кричала громко, пронзительно. Руки Мартина дрожали так сильно, что он едва не уронил книгу. Стоявший рядом инквизитор брезгливо поджал губы. Какой же ты слабый, святой отец, не можешь прочитать пару строк. Мы делаем куда более трудную работу.
Мартин не поднимал глаз от страниц. Таков их долг – защищать мир от зла. Умирает не человек. Умирает нечистая сила.
Прочитав последнюю молитву, Мартин поспешил сесть в карету. Повозка тронулась, и вскоре он уже стоял у калитки своего дома.
Хотелось смыть с себя всё – грязь, дым, запах, окунуться с головой в кадушку для омовения, и, может быть, не вынырнуть. Прошло всего полдня, а казалось, что целая жизнь.
Он глубоко вздохнул и вошёл в дом.
***
Уже третий день Мартин лежал в жару и почти не поднимался с постели. Мысли метались беспорядочно, перескакивая от одной картины к другой. То перед ним вновь вставала женщина у столба, то лицо Марты склонялось над ним, перебирая его волосы.
Иногда эти лица сливались, и он уже не мог понять, кто из них горел на костре, а кто смотрел на него своими зелёными глазами.
Они должны были встретиться в тот день после его первого самостоятельного очищения, но он не пришёл. В тот день он забыл, как вообще жить.
Наверное, Марта обиделась. Ничего. Вот он поправится, и сразу побежит к её дому просить прощения. Она немного подуется, конечно, но потом обязательно простит его. Может даже пожалеет, когда узнает, как тяжело он переносил болезнь. Она ведь добрая, его Марта.
В это же время Марта и её мать спешно собирались. Дом был перевёрнут вверх дном.
– Бери только самое необходимое, – говорила мать, перебирая вещи. – Что сможешь унести за один раз, остальное принесёшь потом.
Они торопились, но всё же внимательно осматривали каждый угол. Нужно избавиться от того, что могло вызвать лишние вопросы.
Вещи разложили по двум мешкам. Один мать брала с собой, второй Марта должна была спрятать подальше от дома.
– Присядем на дорожку, – предложила мать и тяжело опустилась на стул.
– Веди себя тихо, не высовывайся. И обязательно встреться с ним. Может, он слышал, куда теперь направятся инквизиторы.
Марта кивнула. Она не стала повторять, что Мартин ничего не расскажет. У неё уже был собственный план, может быть, ей удастся его разговорить. А если нет… Что ж, по крайней мере будет интересно.
Мать поднялась, крепко обняла дочь, взяла мешок и вышла из дома. Марта долго смотрела ей вслед через окно. Она сомневалась, что матери удастся скрыться от «справедливого» суда, очень сомневалась. Но лучше пытаться бежать, чем ждать, пока за тобой придут.
Когда её облик скрылся из виду, Марта подняла второй мешок и направилась к озеру. Там она присмотрела укромное место. Мешок быстро скрылся под корнями старого дерева.
Возвращаясь обратно, она свернула на дорогу, которая проходила мимо дома Мартина. Она не видела его уже несколько дней, и не особенно скучала, но всё же ей стало любопытно. Он раньше не оставлял её так надолго.
Марта остановилась у калитки и постучала. Раз, другой, третий. Тишина.
– Ну и ладно, – пробормотала она, и пошла обратно.
Через два дня Мартин сам появился у её дома.
– Где ты пропадал? – Марта бросилась ему на шею, ловко смешав в голосе удивление и лёгкую обиду. – Совсем меня забыл.
– Зачем ты так… – прошептал Мартин, обнимая её. – Как я могу тебя забыть?
***
– Тебя давно не было, – мать схватила приготовленный Мартой кулёк с едой и жадно вдохнула запах. – Если не умру на столбе, так с голоду.
– Не могла прийти, – уклончиво ответила Марта.