Ирина Палатченко – ИзнуТри (страница 1)
Ирина Палатченко
ИзнуТри
Пролог
Я не появляюсь сразу.
Ты просто живёшь.
Потом что-то незаметно ломается.
И тогда прихожу я.
Я умею быть разной.
Ты привыкаешь ко мне, и я становлюсь частью твоей жизни.
Ты даже начинаешь меня любить.
И однажды понимаешь, что не хочешь жить без меня.
А я в ответ делаю тебя пустым.
Ты не всегда замечаешь, что это я, но ты сам выбираешь меня.
Сначала замолкаешь, потом перестаешь слушать, а затем и смотреть.
Тебе становится легче.
И тогда я начинаю жить вместо тебя.
И очисти душу мою всепоглощающим огнём. Аминь.
– Отец наш небесный и Творец земной! Да будет священно имя Твоё, да будет на всё воля Твоя, и последуем за Твоим повелением и благостью! Будь нашим лучом света в тёмном царстве, и освети наш путь, и последуем мы по нему за Тобой! И сохрани нас от мрака, и разгони царство ночи, и очисти души наши всепоглощающим огнем! Аминь.
Священник закрыл молитвенник и смотрел на догорающий костёр. Он знал все слова наизусть, но всё равно держал книгу раскрытой перед собой. Пока взгляд прикован к страницам, не нужно смотреть на столб.
Теперь от привязанного к нему тела осталось нечто бесформенное, почерневшее. Уже невозможно понять, кто там был: женщина или мужчина, старик или девушка.
Инквизиторы не имели права произносить очищающие молитвы, для этого всегда приглашали священника. Одни очищали словом, другие – делом.
Один из инквизиторов подошел ближе. Некоторое время они стояли рядом и молча наблюдали за языками пламени.
Небо затянули тяжелые тучи. Вскоре начал накрапывать дождь, и земля под ногами быстро размокла и стала липкой. Мужчина недовольно нахмурился. Если дождь усилится, костёр погаснет раньше времени и не догорит как следует.
–Святой отец, благодарю вас за присутствие, – сказал он наконец. – Ваша помощь важна для нас.
Священник ответил коротко:
–Во благо.
Порыв ветра подхватил догорающие угли и швырнул им в лица горсть горячего пепла. Инквизитор отвернулся, прикрывая глаза. Священник закашлялся.
–Думаю, нам больше нечего здесь делать, – сказал инквизитор.
Святой отец кивнул, всё еще кашляя. Инквизитор взял его под локоть и повёл к повозке.
***
– Мартин, ты совсем не притрагиваешься к еде, – укоризненно покачала головой мать.
Тот в ответ только пожал плечами.
Как можно спокойно сидеть за столом, когда отец в это время совершает священное очищение? Сам Мартин ещё ни разу не присутствовал на таком обряде. Но скоро должна состояться инициация, после которой ему позволят участвовать в службах. Тогда он сможет проявить себя.
Он с детства знал, что однажды продолжит дело отца, не случайно ведь родился в семье священника, такова, должно быть, воля Божья.
Не выдержав, Мартин поднялся из-за стола и вышел во двор.
Вскоре на дороге показалась повозка инквизиторов. Через несколько минут Мартин уже стоял у калитки и жадно наблюдал, как отец прощался с ними, читая короткую молитву.
Когда-нибудь и он будет также благословлять их в путь. Инквизиторы будут стоять перед ним, склонив головы, а он – произносить слова, которые направляют их служить воле Господа.
Молитва закончилась, и отец вошел во двор. Ветер донёс до Мартина знакомый запах дыма.
– Здравствуй, отец, – поспешил сказать он.
– Я говорил тебе не встречать меня, – устало ответил тот и направился в дом.
Мартин неловко улыбнулся. Он привык, что после таких служб отец возвращается раздраженным и молчаливым, но всё равно каждый раз выходил ему навстречу, будто мог таким образом немного приблизиться к тому миру, о котором отец почти никогда не говорил.
Когда Мартин вошел в комнату, мать уже поставила перед отцом миску похлебки и молча сидела рядом. Мартин сел за стол. Слышался только стук ложек о глиняные миски.
Поев, отец поднялся и направился в опочивальню. В ближайший час его лучше не тревожить, он совершал омовение и отдыхал.
Мартин тихо вздохнул. Ему так хотелось расспросить отца о прошедшем дне. Может быть, однажды тот расскажет больше, чем обычно. Скорее бы пройти инициацию, тогда, возможно, они наконец станут говорить на равных.
***
И этот день настал.
Одним пасмурным утром отец отвёл Мартина в церковь, где началось его обучение таинствам очищения и молитвопретворения.
Мартин слушал, затаив дыхание. Всё происходящее воспринималось им как часть великого и благородного служения. Он представлял людей, которым будет давать утешение и отпущение грехов. В своем воображении он видел их благодарные лица, слышал тихие слова, последние перед тем, как он проводит их к Богу.
И вот его впервые взяли с собой.
Мартина отправили вместе с отцом на место, где совершалась благородная инквизиция. Грёзы, так разительно отличавшиеся от действительности, жгли его душу сильнее очищающего огня. Всё оказалось не таким, как он себе представлял.
– Как ты?
Отец устало прислонился к стенке повозки и прикрыл глаза. От него редко можно было услышать подобный вопрос. В другое время Мартин обрадовался бы этой простой заботе, но сейчас он лишь покачал головой.
Внутри у него было пусто, выжжено, а в голове снова и снова звучали последние слова той женщины. Мартин отвернулся.
Мимо повозки проехал верхом инквизитор. Мартин тотчас отпрянул от окна и уставился на свои сапоги, покрытые грязью и пеплом.
Он закрыл глаза и, сам того не заметив, прислонился к стенке повозки точно также, как сделал отец. Бежать было некуда. Память опять вернула его к утреннему костру.
Женщина кричала хрипло, надрывно. Нет, не кричала, она выла, захлебываясь словами, металась из стороны в сторону. Верёвки глубоко впились в кожу, но она всё равно пыталась вырваться.
А может, это кричал зверь внутри нее? Впрочем, испанский сапожок способен разбудить зверя в любом человеке. Тело можно сломать, но душу, говорили инквизиторы, еще можно спасти.
Они действовали терпеливо. Сначала пытки, затем исповедь, потом огонь. Святой отец должен смотреть на всё это. Его присутствие означает, что происходящее угодно Богу.
Женщине дали немного воды и привели в сознание. На костре человек должен понимать, за что горит. Её поставили на колени перед святым отцом для последней исповеди и молитвы.
Потом её привязали к столбу, под ноги набросали хворост. Ветки затянули вокруг пояса и рук, чтобы огонь быстрее добрался до тела. Святой отец прочитал очищающую молитву. Инквизитор поднёс факел.
И теперь, сколько бы Мартин ни пытался отвлечься, он всё равно слышал её сорванный голос, произносящий «Сдохните. Все вы. Сдохните!»
***
В её зеленых глазах отражалось небо. Для Мартина в них помещался весь мир, весь свет и вся любовь, какие только могут существовать.
Он лежал на траве, положив голову ей на колени. Солнце мягко прогревало землю, ветер лениво перебирал листву над головой. Поляна казалась отрезанной от всего остального мира, и легко представить, что нет за её пределами ни грязи, ни ненависти, ни боли. И нет страха.
– Ты сегодня необычно задумчив, – заметила Марта, перебирая его волосы. – Случилось что?