Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 22)

Потрясенный Государь написал матери об этих событиях: «Ольга и Татьяна были со мною тогда, и мы только что вышли из ложи во время второго антракта, так как в театре было очень жарко. В это время мы услышали два звука, похожие на звук падающего предмета… Прямо против меня в партере стоял Столыпин. Он медленно повернулся лицом ко мне и благословил воздух левой рукой. Тут только я заметил, что он побледнел и у него на кителе и на правой руке кровь. Он тихо сел в кресло и начал расстегивать китель. Ольга и Татьяна вошли за мною в ложу и увидели все, что произошло».

В начале 1912 года в России в светском обществе появились слухи о скорой помолвке великой княжны Ольги Николаевны и великого князя Дмитрия Павловича. Называлась даже возможная дата помолвки – 6 июня. Зарубежные же газеты вовсю трубили о помолвке как о решенном деле, придумывая подробности о драгоценных подарках, якобы сделанных женихом невесте.

Великий князь Дмитрий Павлович был сыном Павла Александровича – самого младшего сына императора Александра II. Его мать – греческая принцесса Александра Георгиевна – скончалась после родов и Дмитрий и его старшая сестра Мария остались сиротами. Когда же их отец Павел Александрович в 1902 году вступил в морганатический брак с разведенной женой своего бывшего подчиненного, разразился скандал и Государь запретил ему возвращаться в Россию. Дети остались на родине, заботу о них взяли на себя великая княгиня Елизавета Федоровна и ее муж – великий князь Сергей Александрович, у которых своих детей не было. Заботились о сиротах при живом отце и император с императрицей, с которыми у покинутых детей сложились самые теплые отношения. Дмитрий Павлович какое-то время даже называл Государя с Государыней «папа» и «мама». А когда великий князь вырос, Августейшая семья его продолжала считать очень близким человеком, фактически членом семьи. Дмитрий Павлович часто запросто бывал в Царском Селе, без церемоний, лишь телефонным звонком он предупреждал о своем приезде. Вдвоем с Государем они могли целый вечер играть в бильярд, прогуливаться. Дмитрий Павлович, прекрасный наездник, постоянно отправлялся с цесаревнами на конные прогулки.

Дмитрий Павлович был на четыре года старше Ольги Николаевны. Когда он вырос, то стал красивым молодым человеком – высоким, стройным, остроумным, светское общество было от него без ума. Придавало ему популярности и крупное состояние. Когда погиб великий князь Сергей Александрович, Елизавета Федоровна со временем подарила своему подопечному, которого любила как сына, имение своего мужа и роскошный дворец на Невском проспекте в столице.

Дмитрий Павлович получил звание корнета Конной гвардии, окончил Офицерскую кавалерийскую школу в Санкт-Петербурге, стал часто сопровождать императора на маневрах и смотрах. С детства великий князь был отличным наездником, поэтому ему было поручено заняться подготовкой российской команды по конному спорту к Стокгольмской олимпиаде, в которой и он сам принимал участие. После чего Государь стал называть его «олимпийцем».

Сестра великого князя Мария Павловна писала о брате: «Никто не вступал в жизнь более непринужденно, более блистательно, чем он. У него было большое состояние, а обязанностей, с ним связанных, почти никаких, необычайно привлекательная внешность в сочетании с шармом, кроме того, он был признанным любимцем царя. Еще прежде, чем он закончил учебу и был зачислен в конную гвардию, в Европе не было ни одного молодого принца, кто бы больше привлекал всеобщее внимание, чем он, что у себя в стране, что за рубежом. Он шел золотым путем, всеми обласканный и восхваляемый».

Всеобщее внимание и жизнь богатого повесы постепенно меняли характер великого князя. Еще в 1908 году Государь запретил Дмитрию Павловичу ездить наедине с Ольгой Николаевной на конные прогулки, причиной послужил какой-то инцидент, о котором предпочитали не упоминать…

Светская жизнь не лучшим образом влияла на князя. Он стал увлекаться карточными играми, принимал участие в скандальных кутежах, заводил романы с женщинами старше его по возрасту, в том числе замужними. Такая буйная слава мало подходила для роли жениха цесаревны – чистой, юной, романтичной девушки. Александра Федоровна, конечно, не могла позволить своей дочери обручиться с праздным гулякой. Несмотря на уверения некоторых историков, прямых сведений об увлечении цесаревны Дмитрием Павловичем нет, хотя и нельзя исключить, что очаровательный, красивый юноша мог на какое-то время тронуть сердце великой княжны. Как, впрочем, нет и фактов, подтверждающих нежные чувства великого князя к Ольге Николаевне. Наоборот, близкие князю люди утверждали, что неискушенная в любовных делах, невинная Ольга Николаевна кажется ему «занудой» и «ему абсолютно неинтересна». В результате слухи о помолвке постепенно утихли.

Летом 1912 года Царская семья принимала самое активное участие в праздновании 100-летия Отечественной войны 1812 года. Это важное для истории России событие отмечалось с размахом. Несколько дней в конце августа 1912 года проходили торжественные мероприятия сначала на Бородинском поле, затем в Москве. В них участвовали не только императорская чета, но и цесаревны с цесаревичем. Ольга Николаевна вместе с братом находилась в одной машине с родителями, на что обратили внимание придворные и свитские. Пышные празднества с очень напряженным графиком стали непростыми для царских детей, но они их с достоинством выдержали.

Государыня часто поручала заботу о наследнике старшей дочери. Цесаревича видели на прогулках и мероприятиях в столице именно с Ольгой Николаевной. Алексей Николаевич преданно любил свою старшую сестру, которая кроме всего прочего была его крестной матерью. Цесаревич постоянно повторял, что он «Ольгин сын», и когда в детстве обижался за что-то на своих Августейших родителей, то собирал свои игрушки и уходил в комнату к Ольге Николаевне. Хотя и между ними случались размолвки. Однажды цесаревич из машины наблюдал, как маршируют его сверстники, ему очень захотелось к ним присоединиться, но Ольга Николаевна, которая была с цесаревичем на прогулке, запретила ему покидать машину. В ответ он ее ударил, цесаревна сдержалась, ласково уговаривая брата, но когда они вернулись домой, рыдая от обиды, в слезах убежала в свою комнату. Целый день Алексей Николаевич вымаливал у нее прощение, а во время ужина отдал ее свой десерт и настоял, чтобы она его съела. В итоге они помирились.

Цесаревна с необыкновенной нежностью относилась к младшему брату, особенно это становилось заметным в те дни, когда он болел. Именно она, помогая падающей от усталости матери, часами сидела у постели страдающего брата, своей заботой облегчая ему боль. Так было и осенью 1912 года в охотничьем дворце в Спале в Беловежской Пуще, где у наследника случился один из самых страшных приступов гемофилии. Положение цесаревича было настолько критическим, что врачи опасались самого страшного – летального исхода. В это время охотничий дворец был полон гостей, которые, сменяя друг друга, приезжали на царскую охоту. Воспитатель наследника Пьер Жильяр вспоминал, что как назло «одна группа охотников сменяла другую, гостей было больше, чем когда-либо». Император и императрица вынуждены были перед светским обществом исполнять свои обязанности радушных хозяев, в то время как рядом в покоях практически умирал их дорогой сын.

Однажды во время особенно сильных болей цесаревич попросил мать поставить ему памятник на могиле, если он умрет. В самые тяжелые минуты рядом с цесаревичем, когда родители вынуждены были его покидать, оставалась Ольга Николаевна. Когда цесаревна уставала, ей на смену приходила Татьяна Николаевна. Однако цесаревич часто просил старшую сестру, чтобы она вернулась. Когда кризис миновал, для всей Царской семьи это стало огромным облегчением. После возвращения в Царское Село Алексей Николаевич выздоравливал медленно, трудно, какое-то время состояние его здоровья стало главным делом для всей семьи. Восстановительные процедуры отнимали у него много сил, родные старались, как могли, скрасить одиночество и печаль мальчика, вынужденного находиться в постели, что при его живом характере временами становилось для него невыносимым. Все осенние месяцы Государыня и старшие цесаревны не появлялись в обществе, на светских мероприятиях, отдавая все свое свободное время наследнику. И только в начале декабря, когда цесаревич смог, наконец, передвигаться хотя бы в кресле с колесами или на руках у своего дядьки боцмана А.Е. Деревенько, Государыня вернулась к государственным делам, а цесаревны вновь стали посещать родственников, выезжать из Царского Села.

В начале 1913 года, в январе и феврале, Государь снова достаточно часто стал бывать с дочерями в театре. Цесаревны посмотрели с отцом балеты «Конек-Горбунок», «Дон Кихот» и «Дочь фараона», в которых танцевала великолепная Анна Павлова. Старшие цесаревны слушали с Государем оперы «Мадам Баттерфляй», «Сказание о невидимом граде Китеже». Особенно Ольге Николаевне понравился «Лоэнгрин» Рихарда Вагнера, она назвала оперу прекрасной и волнующей.

Тетка, великая княгиня Ольга Александровна, для развлечения своих старших племянниц устраивала в своем доме дневной чай или ужины. Приглашали молодых друзей-офицеров и близких родственников, музицировали, танцевали, играли в практически детские игры – прятки и догонялки, немного флиртовали. В это время Ольга Николаевна симпатизировала лихому казаку Александру Константиновичу Шведову. Хорунжий лейб-гвардии 1-й Кубанской сотни Собственного Его Величества конвоя, уроженец станицы Григориполисской Лабинского отдела Кубанской области, сын полковника – Александр Шведов был на семь лет старше цесаревны. Почти полгода старшие княжны постоянно посещали чаепития у Ольги Александровны, и все это время Ольга Николаевна испытывала романтические чувства к Шведову. В это время она записала в своем дневнике: «Сидела с АКШ [Александром Константиновичем Шведовым] все время и сильно влюбилась в него. Господи, помилуй! Видела его в течение всего дня, на литургии и вечером. Было очень приятно и весело. Он такой милый».