Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 17)
Ольгу Николаевну сразу поселили отдельно от младших сестер. Хорошо изолированная от остальных помещений комната нашлась только под самой крышей дома. Май и июнь в том году выдались очень теплыми. И малышка страдала не только от тяжело протекавшей болезни, но и от жары, проникавшей в комнату от раскаленной крыши. Государыня большую часть дня находилась с больной дочерью, тяжелое состояние которой облегчала нежная материнская забота. Александра Федоровна, которую часто из-за болей в спине и ногах возили на кресле с колесами, была вынуждена подниматься по крутой лестнице под крышу дома, что было для нее каждый раз настоящим испытанием. Но она считала, что обязана находиться рядом с больной дочерью, которая не отпускала ее от себя. В те дни Государыня писала: «Сердце разрывается при виде больного ребенка, это очень больно, – храни ее Бог». Как настоящая любящая мать, императрица исполняла свой материнский долг без сомнений, не обращая внимания на недовольство высшего общества, считавшего, что она мало уделяет внимания свету, а все свое время отдает семье. Слова Александры Федоровны понятны любой матери, у которой когда-нибудь опасно болел ребенок: «Ей нравится, когда я с нею, и поэтому я провожу у нее все время, быть с ней для меня удовольствие».
Пятилетняя цесаревна болела больше месяца, сильно похудела и стала очень слабой, бледной. Ее длинные красивые русые волосы были такими ломкими, что начали выпадать. Их пришлось коротко подстричь. Ольга Николаевна так изменилась, что когда ей, наконец, врачи разрешили вернуться к обычной жизни, четырехлетняя Татьяна Николаевна, не узнав сестру, увидев ее, громко расплакалась.
К концу лета Царская семья уехала в Крым. Нужно было восстановить здоровье ослабленной тифом Ольги Николаевны, в отдыхе остро нуждалась и Государыня, уставшая от забот по уходу за больной дочерью и волнений о ее здоровье. Южный берег Крыма, как всегда, оказался лучшим из лекарств. Цесаревны много купались в теплом, ласковом море, весело возились на берегу. Ольге Николаевне и Татьяне Николаевне совсем не нужны были еще какие-то подруги. Родители с радостью замечали, что девочки отлично ладят друг с другом, могут часами играть вдвоем. Долгие теплые вечера Царская семья проводила на веранде, которую наполняли дивные запахи растущих неподалеку цветов. Очарование южной природы, прогулки на экипажах в горы, свежие вкусные овощи и фрукты – это было лучшее время года.
В конце октября брюшным тифом заболел Государь. Болезнь протекала тяжело, весь ноябрь врачи опасались за жизнь императора, в газетах каждый день публиковали бюллетени о его здоровье.
Во время болезни государя в Царской семье и правящих кругах невольно возник вопрос о возможном изменении закона о престолонаследии, по которому наследник мог быть только мужского пола. Государственные мужи обсуждали: есть ли возможность на основании Законов Российской империи объявить наследницей престола великую княжну Ольгу Николаевну. Планам изменить закон не суждено было осуществиться. Но само обсуждение возможности восхождения на трон старшей цесаревны навсегда осталось в истории. И заставляло современников по-особенному относиться к великой княжне Ольге Николаевне.
Черноморское побережье Августейшая семья покинула только 9 января 1901 года, после полного выздоровления императора. Это был единственный случай, когда Царская семья встречала Рождество и Новый год в Крыму.
Из Англии 22 января 1901 года пришла скорбная весть – умерла королева, любимая бабушка Александры Федоровны, воспитавшая ее после смерти матери. Для Государыни, как и для всей Царской семьи, это был серьезный удар, потеря очень близкого человека, всегда заботившегося обо всех родных. Императрице врачи не разрешили ехать на похороны, так как она была беременна и, с их точки зрения, была не в состоянии перенести долгий путь, который мог оказаться опасным для ребенка. 4 июня 1901 года у Ольги Николаевны появилась еще одна сестра – Анастасия.
Так в шесть лет Ольга Николаевна стала старшей сестрой уже трех младших цесаревен. И чем дальше, тем больше ей приходилось привыкать к роли старшего в семье ребенка, обязанного строго выполнять все наставления взрослых и помнить их слова, что она должна понимать, что младшие сестры берут с нее пример. Поэтому ей всегда меньше других детей прощались шалости, Государыня требовала от старшей дочери серьезности, организованности и строгого послушания.
Взрослея, из милого, веселого младенца цесаревна Ольга Николаевна быстро превращалась в славную девочку, в которой уже можно было рассмотреть основные черты характера, а также определенные таланты и склонности. Все близкие и даже люди, видевшие цесаревну редко, отмечали, что она не по годам умна, сообразительна и развивается быстрее, чем дети ее возраста. Рано выяснилось, что у Ольги Николаевны прекрасный слух, ей нравилась музыка и вообще искусство. Натура впечатлительная, ранимая, эмоциональная, она пылко реагировала на обиды, которых другие люди не замечали. Окружающие видели, что ей присуще какое-то особое острое чувство справедливости, и ее сердце абсолютно не приемлет никакой лжи даже в мелочах.
Подруга Государыни Анна Александровна Вырубова вспоминала, как «семилетней девочкой она [Ольга Николаевна] играла со своей кузиной, великой княжной Татьяной, и кузенами, сыновьями великого князя Михаила. Один из мальчиков позволил себе умышленно неправильный ход. Ольга расплакалась и подбежала ко мне со словами: “Знаешь, что он сделал, Аня? Он сказал неправду”».
Ольга росла очень мечтательной, любила фантазировать, постепенно складывался ее сложный духовный мир, в котором ярко отражалось все происходившее вокруг нее. Государыня, описывая игру в слова с дочерью, с удовлетворением писала: «Ольга всегда загадывает слова, связанные с солнцем, облаками, небом, дождем или еще чем-нибудь, имеющим отношение к небесам, объясняя мне, что ей очень нравится думать об этом». В восемь лет цесаревна впервые была на исповеди. Отнеслась к этому серьезно и вдумчиво. А когда через какое-то время умерла ее маленькая кузина Елизавета Гессенская, дочь великого герцога Эрнста Людвига, с которой цесаревна успела подружиться, то Ольга Николаевна очень переживала неожиданный уход подруги. Своей няне Маргаретте Игер она в это время сказала: «Кузина Элла знает: она на небесах, она сидит и разговаривает с Богом, и тот рассказывал ей, как он это сделал и почему».
Когда пришло время Ольге Николаевне получать образование, Государыня сначала сама стала учить дочь английскому и французскому языкам. Преподавать остальные предметы императрице помогала гофлектриса Екатерина Адольфовна Шнейдер, которая в свое время учила русскому языку саму Государыню.
В России все без исключения императоры, их братья и сестры получали только домашнее образование. Александра Федоровна лично руководила образованием своих детей, подбирала штат учителей, вникала в тонкости программы обучения, следила за оценками, иногда и сама присутствовала на уроках. Ориентируясь на программу, принятую в гимназиях, она творчески ее адаптировала для цесаревен, а позже и для цесаревича, с которыми занимался целый штат учителей. И только обучением старшей дочери вначале Государыня занималась лично.
Позже, когда был сформирован коллектив учителей и на втором «детском этаже» подготовили классные комнаты, с Ольгой Николаевной начали заниматься профессиональные преподаватели. Когда подросла Татьяна Николаевна, то они стали учиться вдвоем.
Преподаватели отмечали, что Ольга Николаевна отличалась прекрасными способностями, практически ни по одному предмету у нее не возникало проблем, ее оценки в большинстве были отличными, очень редко она получала четверки. О таких детях говорят «хватает всё на лету». Однако, зная, что ей легко дается учение, цесаревна иногда ленилась. Впрочем, после серьезного разговора с матерью все вновь становилось на свои места и великая княжна снова начинала прилежно заниматься.
Преподаватель французского языка Пьер Жильяр, который со временем стал для Царской семьи близким человеком, так вспоминает свой первый урок в Александровском дворце: «Меня провели во второй этаж, в маленькую комнату с очень скромной обстановкой в английском вкусе. Дверь отворилась, и вошла императрица, держа за руку двух дочерей, Ольгу и Татьяну.
Сказав несколько любезных слов, она заняла место за столом и сделала мне знак сесть против нее; дети поместились по обе стороны. Старшая из великих княжон, Ольга, девочка десяти лет, очень белокурая, с глазами, полными лукавого огонька, с приподнятым слегка носиком, рассматривала меня с выражением, в котором, казалось, было желание с первой же минуты отыскать слабое место, – но от этого ребенка веяло чистотой и правдивостью, которые сразу привлекали к нему симпатии».
На уроках обе старшие цесаревны были внимательны и ответственны, а вот во время перемен, которые длились 10 минут, между уроками, девочки бегали, прыгали, иногда даже по стульям и диванам. Но стоило прийти очередному учителю, проказницы сразу превращались в воспитанных, послушных учениц.
Пьер Жильяр, долго учивший Августейших детей, считал, что Ольга Николаевна была самой талантливой из них. С самого начала занятий он отмечал: «Старшая, великая княжна Ольга Николаевна, была умна и рассудительна» и вспоминал, что когда цесаревна подросла, то стала просить учителя дать почитать ей новые, взрослые книги на французском языке не по программе, потому что, замечает преподаватель, «очень любила читать в часы, свободные от занятий». Вторит похвалам учителя и подруга Государыни Анна Вырубова: «Ольга была, вероятно, наиболее одаренной из царских дочерей. Она совсем неплохо писала стихи, у нее были способности к музыке, она могла играть самые сложные музыкальные пьесы по слуху, ее голос не был сильным, но чистым. Все учителя поражались ее памяти, которую она, конечно, унаследовала от отца. Ничто не могло отвлечь ее, если она была погружена в занятия, но ей достаточно было прочитать урок раз или два, чтобы знать его на память. Как и мать, она была очень религиозна».