Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 16)
Царская семья пробыла в Шотландии совсем недолго, и уже 21 сентября император с императрицей снова отправились в дорогу. Теперь их ждал официальный визит во Францию. Снова на своей яхте Августейшая чета пересекла Ла-Манш, путешествие из приморского Шербура до Парижа вылилось в праздник, везде императора и императрицу России приветствовали толпы французов. Государь 24 сентября 1896 года записал в дневнике, что встреча населением Парижа была «задушевна и трогательна».
В Париже в честь русской императорской четы президент Феликс Фор устроил великолепный прием. С самого начала особенное внимание французской публики было приковано к юной великой княжне Ольге Николаевне. Везде продавались сувениры с ее изображением, восторженная публика приветствовала появление цесаревны радостными криками: «Да здравствует царевна!» Везде звучала полька «Для великой княжны Ольги», которая была специально написана к приезду Царской семьи. Газеты с умилением писали, что очень трогательно видеть, как сильно Царская семья любит свою дочь, даже привезла малышку во Францию во время официального визита!
Государыня, находясь в Европе, конечно, очень хотела увидеться со своим любимым братом Эрнстом Людвигом, с которым постоянно переписывалась. Александра Федоровна всегда была по-особенному близка с братом. Тем более что в это время у великого герцога с женой тоже росла первая дочь Елизавета, которой едва исполнился год. Практически весть октябрь Царская семья гостила у брата Александры Федоровны в Дармштадте. В Россию вернулись на царском поезде ко дню рождения Ольги Николаевны. Первый год ее рождения был торжественно отмечен в Царском Селе. 3 ноября 1896 года Государь писал в дневнике: «Первая годовщина счастливого события рождения нашей маленькой душки! Много было пережито в этот день год тому назад! Да благословит ее Господь здоровьем, на радость и счастье нам! В 11 час. поехали к обедне – радостные помолиться в такой день».
Нужно сказать, что к моменту возвращения Царской семьи из европейского турне в Россию великая княжна Ольга Николаевна была, наверное, самым популярным Августейшим ребенком в мире, о ней постоянно писали газеты буквально всех стран. Говорили, что она необыкновенно богата, что ее отец русский император положил на ее личные счета в банках баснословные суммы. Безусловно, император, думая о будущем своей дочери, действительно обеспечил личное состояние великой княжны, открыв на ее имя счета в французских банках. Но положены были туда совсем не фантастические суммы, не миллионы, о которых писала пресса. Журналисты фантазировали, что спит цесаревна в перламутровой колыбели, что ей закалывают подгузники золотыми булавками, украшенными жемчугом.
Великая княжна подрастала и так же, как все дети, иногда болела. 10 ноября 1896 года в дневнике Государь записал: «Дочка спала лучше эту ночь и жар был меньше чем вчера». И на следующий день обеспокоенный здоровьем ребенка отец радостно записывает хорошую новость: «Дочка, слава Богу, себя чувствует хорошо, жар больше не возобновлялся».
Августейшие родители по-прежнему много времени проводили рядом с дочерью. Государь писал в дневнике 20 ноября 1896 года, что они с женой «днем долго играли наверху с дочкой в ее манеже, показывали ее Ксении [родной сестре Государя]».
Зимой Царская семья жила в Петербурге в Зимнем дворце. В одном из писем этого периода Александра Федоровна пишет своему брату Эрнсту Людвигу о подрастающей Ольге Николаевне: «Малышка растет и пытается разговаривать, прекрасный воздух придает ее щекам приятный румянец. Она, как яркий маленький солнечный лучик, всегда весела и улыбчива». В конце весны Царская семья переехала в летнюю резиденцию – в Петергоф, где вскоре у Ольги Николаевны появилась на свет сестра – Татьяна.
В августе 1897 года в Россию с официальным визитом прибыл президент Франции Феликс Фор. Президент навестил свою «старую знакомую» – великую княжну Ольгу Николаевну. Он долго и с удовольствием качал ее на коленях, как написали газеты: «Дольше, чем было положено по протоколу». И преподнес юной цесаревне дорогой подарок, который специально изготовили для нее в Париже: в изящном кожаном чемодане с гербом Ольги Николаевны и ее инициалами лежали три прелестные куклы. Для одной из них приготовили полный гардероб: платья, белье, шляпки, обувь, принадлежности для туалетного столика. Все было сделано очень искусно, в лучших французских традициях. Хороши были наряды всех кукол, украшенные прекрасными ручной работы кружевами. Одна из кукол, когда нажимали на кнопку у нее на груди, открывала рот и говорила по-французски: «Добрый день, моя дорогая мамочка! Хорошо ли ты спала сегодня?» Малышке подарок очень понравился.
Третьего ноября 1897 года Царская семья торжественно отметила второй день рождения великой княжны Ольги Николаевны. В это время в России гостила английская кузина Александры Федоровны – принцесса Тора (Елена Виктория) Шлезвиг-Гольштинская, дочь принцессы Елены, тети Государыни. Именно из ее письма королеве Виктории можно узнать, как именно проходил в Августейшей семье этот праздник. Она описывает, что утром состоялась церковная служба, на которую взрослые взяли с собой и маленькую цесаревну. Малышка вела себя примерно, внимательно за всем наблюдала, слушала пение. И вызвала умиление у всех присутствующих тем, что попыталась подпевать церковному хору. Днем состоялось торжественное открытие учрежденного в честь дня рождения Ольги Николаевны приюта, который был рассчитан на 180 сирот в возрасте от 6 до 15 лет. Деньги на создание этого заведения выделила Александра Федоровна из личных средств.
Цесаревна Ольга Николаевна по всеобщему мнению росла умненькой и была развита не по годам. В два года она хорошо разговаривала, причем сразу на двух языках. Государь писал матери в ноябре 1897 года: «Наши дочки растут, превращаясь в восхитительных счастливых маленьких девочек. Ольга разговаривает и по-русски, и по-английски и обожает свою маленькую сестру».
Княгиня Мария Барятинская вспоминала о встрече в Царском Селе с Государыней и юной цесаревной Ольгой Николаевной: «Маленькая Ольга была с ней [Государыней] рядом, и, увидев меня, она спросила по-английски: “Кто вы?” Я ответила: “Я – княгиня Барятинская!” “Ах, этого не может быть, – сказала она, – у нас уже есть одна!” Маленькая леди смотрела на меня с видом полного изумления, а затем, прижавшись ближе к матери, она стала поправлять свои туфли, которые, как я могла заметить, были новыми. “Новые туфли, – сказала она. – Тебе они нравятся?” И все это по-английски».
Зимой жизнь в Александровском дворце шла спокойно, в привычно заведенном распорядке, великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна подрастали, радуя окружающих. Августейшие родители по-прежнему часто бывали в детской на втором «детском этаже» или девочки проводили с ними много времени в гостиных императрицы на первом «взрослом» этаже дворца. Идиллия продолжалась до февраля 1898 года, когда тяжело заболела корью Государыня. Болезнь протекала в острой форме. Почти два месяца Александра Федоровна провела в постели. Государь записал 6 февраля в дневнике: «Теперь многие будут бояться нас видеть… Вечером у Аликс была температура 38,9°». В следующие дни у Александры Федоровны температура поднималась до 40°, была опасность развития пневмонии. Государь много времени проводил в спальне больной. После болезни весной и летом Государыня долго восстанавливала здоровье.
В начале сентября 1898 года Царская семья отправилась на отдых в Ливадию. Тихая безмятежная жизнь в Крыму – купания, прогулки, размеренный режим – прекрасно действовала на здоровье Государыни. На прогулки в экипажах брали и великую княжну Ольгу Николаевну, одетая в простые белые платьица милая, улыбчивая цесаревна неизменно привлекала внимание публики, все умилялись, видя очаровательную малышку.
Известный французский литературовед Гюстав Лансон, который в это время преподавал французский язык детям из великокняжеских семей, вспоминал, какой забавной в это время была Ольга Николаевна, и в то же время с каким достоинством, согласно своему положению, она себя вела: «Здесь я часто вижу маленькую великую княжну Ольгу; этот милый трехлетний ребенок уже умеет держать себя согласно своему положению. Ее учат быть любезною и предупредительною со всеми: если она завидит меня издалека, то уже бежит мне навстречу с поднятою выше головки ручкой, которую я всегда почтительно целую».
Осенью в Крыму стало известно, что Государыня ждет третьего ребенка, чтобы облегчить ей беременность, было решено остаться в Ливадии до зимы. Царская семья вернулась домой в Александровский дворец уже перед Рождеством – 16 декабря. В конце весны 1899 года Царская семья, как обычно, переехала в Петергоф, в середине июня у Ольги Николаевны появилась вторая сестра – Мария.
1900 год оказался для Царской семьи сложным, полным тревог. Весной в любимом Петергофе вместо спокойных тихих дней отдыха случилось несчастье. Неожиданно тяжело заболела Ольга Николаевна. В конце мая пятилетняя цесаревна почувствовала недомогание, которое быстро прогрессировало, поднялась высокая температура, доктора поставили диагноз – брюшной тиф. Как случилось заражение великой княжны этой страшной болезнью, никто не понимал. Петергоф с его строжайшей охраной и прекрасно организованной жизнью Двора, где были до мельчайших подробностей отработаны правила, казался самым безопасным местом в империи. И вдруг такая страшная болезнь.