Ирина Ордынская – Монахини. Исторический роман (страница 11)

– Господи! Помоги! Погибаем! Спаси!

Вспомнили молитвы и те, кто их давно забыл, в общем порыве молились и уголовники – как могли, своими словами.

Матушку одолела такая слабость, что она не могла даже руки поднять. Только иногда приоткрывала глаза и видела в полутьме, как все кружится вокруг нее. Противно, изматывающе, беспрерывно тошнило. Громкий свист бури, грохот тяжелых волн – все в любой момент могло закончиться катастрофой. Старое судно готово было затонуть, похоже, оно уже сопротивлялось с трудом, любой удар шквала мог стать для него последним.

Игуменья теперь могла понять, признаться себе: настоящая ли, подлинная ли у нее есть готовность принять полностью волю Божью. Если ей суждено именно в этот момент предстать перед Спасителем, радуется ли ее душа? Есть ли страх, осталось ли неверие в Его любовь, стала ли ее вера частью Его Царствия? Волю человеческую – ту, что сдается последней, хватается за любую соломинку – готова ли душа монахини окончательно отринуть, поменять на единство с Господом?

Вокруг рыдали и стонали люди.

Чудом матушка среди хора голосов расслышала четкую молитву Марии, и ей до глубины души стало жалко этих несчастных, исстрадавшихся людей! Их родных, которые в разлуке поливают слезами горькие судьбы близких, зная, что они могут никогда не вернуться к своим детям, к своим родителям, мужьям, женам…

Игуменья Олимпиада взмолилась так жарко, как только могла. Молилась вслух, чтобы люди, которые слышали ее тихий, но твердый голос, понимали – Господь здесь! Небо – рядом! Только Он один волен спасать и сохранять, только в Его руках жизнь человеческая! Матушка осознавала, что эти люди, стоявшие на краю гибели, если выживут – будут помнить свои молитвы, ее молитвы, молитвы других верующих, и станут ближе к Богу.

И от этой памяти могут дрогнуть даже самые черствые сердца.

Сутки ужасный шторм носил по морю беззащитный корабль, каждую минуту люди ждали гибели. Но когда наконец наступила тишина, судно не продолжило свой путь, а стало дрейфовать, отдавшись на волю уже тихих волн. Заключенные в трюме были так измучены, что у них не хватило сил даже на радость о спасении. И только игуменья Олимпиада читала молитвы в благодарность Господу, Который вновь подарил этим людям и ей самой жизнь.

Несколько дней пароход «Архангельск» никуда не двигался, будто отдыхал, собирая силы после мощного шторма. Затем в трюм спустились несколько конвоиров и приказали выжившим собирать вещи и подниматься на палубу: заключенных пересаживали на пришедшую за ними баржу.

Игуменья Олимпиада даже тихонько ойкнула, когда, поднявшись на палубу, увидела прекрасный морской пейзаж. Синие тихие волны катились до самого горизонта, который на открытом водном пространстве стал окружностью, на просторе серебрилось множество солнечных зайчиков, пускаемых радостно сверкающим солнцем, небо сияло яркой синевой. Прозрачный воздух благоухал свежестью хрустально чистой морской воды, нотки запаха водорослей чуть-чуть проникали в него, дополняя нежными оттенками, словно капля яркого тона в дорогих духах. У матушки закружилась голова. После духоты темного трюма насыщенный воздух и яркий солнечный свет сбивали с ног сильнее, чем нашатырь.

Рядом с пароходом борт к борту стояла притянутая к нему канатами огромная старая ржавая баржа. Но канаты мало помогали: мощное дыхание открытого моря волнами высоко поднимало и сразу, без перерывов, роняло вниз оба судна. Трап, концы которого были закреплены на палубах, дергался, дрожал и пытался вырваться, натягивая канаты.

Людям предстояло идти по трапу, сильно наклоненному от высокого борта парохода к палубе низкой баржи, держась за тонкие канаты, натянутые вместо поручней. С трудом удерживая поклажу, маленькими шажками, как циркачи, балансируя на подпрыгивающем трапе, арестанты двинулись в опасный путь. Малейшая неловкость, оплошность – и человек мог упасть, погибнуть, растертый бортами судов. Кто-то побежал вниз по трапу, громко крича и закрыв глаза, другие сползали мелкими шажками – медленно, с искаженными от страха лицами, долго преодолевали трудную переправу, чем бесили конвоиров, требовавших:

– Быстрее, быстрее! Не останавливаться!

Несколько человек уронили вниз что-то из своего багажа.

Вцепившись одной рукой в мешок с вещами, а другой – в тонкую пульсирующую веревку, матушка с ужасом ступила на доски танцующего трапа. Она так боялась, что непослушные больные ноги откажутся ей подчиняться или не выдержит громко стучавшее от страха сердце! Наконец пошла – медленно, осторожно, сосредоточившись на молитве: просила Господа и Пречистую Богородицу помочь ей в этом испытании.

С трудом, дрожа от страха, но смогла спуститься на палубу баржи.

Раздосадованный медлительностью старой игуменьи молодой конвойный с силой толкнул ее в спину:

– Пошла! Пошла! Быстрее!

Матушка от удара упала со всего размаха. И уже не смогла подняться, как ни орал на нее злой конвойный:

– Поднимайся! Вставай! Чего разлеглась?

Лежа лицом вниз, она почувствовала, как что-то острое, разрезав ее одежду на спине, больно колет. Подумала, что бы это могло быть? Повернув голову, матушка увидела штык, которым охранник ее поранил, на острие осталась свежая кровь.

Но этого показалось мучителю мало, и он, достав из кобуры наган, поднес его к лицу старой игуменьи:

– Если сразу не встанешь, убью! – заорал в истерике. – Встать! Ты этого хочешь?!

Пацан размахивал наганом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.