Ирина Омельченко – Три восхода солнца (страница 7)
– Замолчи!
Молчу. В полумраке прихожей пытаюсь рассмотреть атакующего. Ух, есть на что полюбоваться, не перевелись еще богатыри на земле русской!
Высокий молодой мужчина еле вписывается между потолком и стенами – настоящий великан, а-ля Конан-варвар, только одет странно. Насколько могу судить в потемках, на нем слегка видоизмененная, укороченная и подпоясанная широким кожаным ремнем, ряса, как у староверов. Дурно пахнущая связка чеснока поверх креста размером с ладонь на шее бьет в нос не хуже Майка Тайсона. Это что еще за фрукт выискался?! Надо разузнать поподробнее с кем имею дело.
– Ой, дяденька! Не трогайте меня, пожалуйста! Я дверью ошиблась…
Начинаю импровизировать, то есть врать прямо на ходу, первое, что в голову приходит.
– У меня подружка этажом ниже живет. Я мимо шла, мусор выносила, дай, думаю, зайду – расскажу про Вовку Колягина… еще ведь шла и вспоминала: какой этаж – пятый или четвертый?.. Должно быть четвертый!.. Дя-аденька, вы ведь хороши-ий!.. Не надо меня трогать, пожалуйста-а… Меня родители искать будут… с полицией! Я что хотите: сделаю – только скажите!.. Дя-аденька-а-а…
– Замолчи, сказал!
Великан в растерянности смотрит, как я вжимаюсь в стену и начинаю оседать на пол. Н-да, мне б в актрисы пойти, пусть меня научат.
– П-пожалу-уйста-а…
Закрываю лицо ладонями, изображая громкий плач. Ну не выходят из меня слезы, хоть режь, – приходится симулировать…
– Мама… Мамочка-а…
Гигант даже в затылке почесал. Только не помогло. Интересно, как он собирается из ситуации выходить? Выставит меня обратно за дверь? А если догадается, что слезы и сопли – спектакль? Чем бы его стукнуть-то, посерьезнее? Под рукой только мешок с котом, а четвероногий хоть и тяжелый, но слишком мягкий. Эх, надо бы по карманам пошарить, вдруг удастся выловить хоть щепотку сон-травы или восковую табличку?..
– Что ты орешь?! Чего орешь-то?!
Великан окончательно выходит из себя. Еще бы, у меня сейчас такой ноющий голос, самой противно.
– Никто тебе зла не делает. Я тут… одну знакомую жду, хорошую знакомую… Решил сюрприз сделать, напугать в шутку, а тут ты…
Ага, и я поверила… Ничего себе шуточки! Кто же ты такой, великан-великанище, и что тебе надо от бедной Моны? Хорош знакомый – первый раз вижу, знать не знаю!
– Так я пойду, дяденька?
Хлоп-хлоп ресницами. На лице самое детское выражение, которое только могу выстрадать. Пусть и дальше принимает меня за школьницу. Я вроде никогда на внешний вид не жаловалась, подумаешь, плюс-минус десять лет. Сейчас такие школьницы пошли, что я на их фоне не то что за сверстницу – за малолетку сойду.
– Иди…
Дважды просить меня не надо. Я уже у обитой войлоком двери.
– Нет, погоди…
В отчаянье дергаю ручку. Закрыл, *%\#*, нехороший человек! Можно, конечно, «вездеключ» найти – полезная штуковина, ко всем замкам подходит, да только разве успеешь отыскать в панике? А могучая рука уже хватает меня за отворот куртки и затаскивает обратно, дальше и дальше в прихожую…
– Дяденька-а-а!..
Кажется, мое отчаянье сейчас не показное – дедушка Станиславский бы порадовался.
– Пустите-е-е!..
– Вот проверю кое-что и сразу отпущу. Ты не бойся: если всё путем и без кривды – пойдешь на все четыре стороны, куда захочешь.
У-у, истукан, колосс глиняный! И в какой такой извилине зародилась сия умная мысль?! Кажется, удивительная способность, которой я радовалась буквально полчаса назад, вышла мне боком. На сей раз, попала так попала!
Передо мной на уровне глаз – настенное зеркало в простенькой медной рамке. Понятно дело, в отражении маячит лишь широкая грудь богатыря. Только ему, чтобы убедится в этом, приходится сгибаться в три погибели. Секунду великан растерянно смотрит на свое «умудренное опытом» лицо и только потом понимает, что оно означает.
– Ага, обмануть меня вздумала!!!
От боевого рыка сотряслись и без того хлипкие стены. Только зря он так разоряется – пары секунд чужого ступора мне хватило, чтобы обшарить карманы. Теперь в ладони накрепко зажата деревянная палочка, с насаженными на ствол семью кольцами разных металлов. Не такое уж волшебное оружие, если подумать, тут вам не Хогвартс, а суровый реальный мир. Но в данном случае – лучше, чем ничего. Я направляю ее на врага – хотя промахнуться в ситуации, когда противник занимает все окружающее пространство, должно быть, нереально.
– ОХОДОС-СКИЕС-ЗАМОНИ!
Только бы успеть! Только бы успеть! Дурацкое заклинание действует только после третьего произнесения.
– ОХОДОС-СКИЕС-ЗАМОНИ! ОХОДОС-СКИЕС-ЗА…кх-х-х!
В горло вцепилась стальная рука. Не успела… жаль… умирать-то как не хочется…
–
Хватка чуть ослабла, и я уже могу думать связно. Ой, бред какой! Откуда же ты взялся, тупой исполин, на мою голову?! Какая церковь, какая инквизиция?! Ты не заблудился часом, великанище?! На дворе двадцать первый век!
– …в проведении запретных ритуалов, в использовании неразрешенных снадобий и потворничестве делу Тьмы… В поклонении культу вампиризма и служению графу Дракуле…
Чего-чего?! Дык я же не вампир, ты что городишь, голова дубовая! Сам-то посмотри – глаза тебе не что?! Нет у меня клыков! Ну, подумаешь, не отражаюсь в зеркале, мало ли у кого какие недостатки.
– …Приговор: смерть через сожжение – обсуждению и обжалованию не подлежит и выполняется незамедлительно…
– Аминь, – шепчу одними губами.
Все. Допрыгалась. Довоевалась. М-да, Мона, в твоем будущем – даже не аккуратная могилка на кладбище, а горстка сизого пепла. И откуда, интересно, здесь, в самой что ни на есть обычной хрущевке, взялась загадочная инквизиция в лице бравого вояки? Вопрос чисто риторический, конечно, ответа не будет.
Мир вокруг – словно замедленные кадры кинофильма. А еще говорят, что это – бред… ну… про последние мгновения жизни… события прошлого перед глазами…
Кстати, действительно, ничего подобного, никаких вспышек – воспоминаний нет и в помине. Пытаюсь дышать. Смотрю, как инквизитор свободной рукой делает пасс и разжигает костер у моих ног. Между прочим, с помощью каббалистического заклятия, так называемого «ручного змея Прометея»! Это ли не злоупотребление собственным статусом, а? Им можно, а нам нельзя, так что ли?! Несправедливо! Использование молитв как заклятий, церковной атрибутики как оберегов – с этим парнем все ясно, передо мной всамделишний чародей. То же, что и маг, только с «положительным зарядом». Инквизитор- чародей, мама миа, хуже не придумаешь!
–
Языки чародейского пламени облизывают одежду, время самой читать молитвы и мысленно прощаться с близкими. Только никого у меня нет и тексты напрочь вылетели из головы – лишь нездоровые мысли в полнейшей пустоте циркулируют. Про Жанну Д`арк… про Джордано Бруно… про запеченную индейку с яблоками на рождество… про пузырек с черным порохом в кармане…
Как это называется? Большой БАДАБУМ? Сейчас будет!.. Эх, умирать – так с музыкой! И не в одиночку!
Замираю. Распята между ужасом и замешательством, но все же успеваю наблюдать, словно бы отстраненно, за собой, чародейским пламенем и богатырем-инквизитором. Тут-то на "эшафоте" и появляется новое действующее лицо, вернее морда, не в обиду ему будет сказано. С протяжным скрипом целлофан в углу рассыпается на множество тонких полосок. Когти! Секунду спустя в полумрак коридора выскакивает рыжий клубок и кидается под ноги великану. Произошло бы это на пару минут раньше! Я бы непременно воспользовалась случаем, когда инквизитор отвлекся. А теперь поздно, слишком поздно.
– Хозяин!
Чего-чего? Что за заклятие котик выкрикнул перед атакой? Не знаю такого…
Происходящее вокруг – словно во сне, в мягком бреду тумана. Вот исполин опускает глаза, чтобы посмотреть на наглого кота… острые когти вспарывают ткань… крик… запоздалое ругательство… на миг я слепну из-за дыма… жарко… больно… рыжая молния прямо перед глазами… окружающий мир исчезает, растворяется…словно мутнеет вдруг стоячая вода… затягивает в глубину подрагивающее отражение…
Пустота.
Глава шестая
Вдыхаю свежий воздух. Улица.
Легкий шорох, не иначе как первые листья.
Страшно открывать глаза. Дрожат веки.
Запоздало прикрываю лицо ладонью. Мягкий свет – это не смертельно. Но каждый блик – словно укол булавкой или тонким лезвием ножа. Острые солнечные лучи… Взгляд пробирается сквозь неплотно сомкнутые пальцы. И… ничего. Повезло! Небо без прорех затянуто серыми тучами – облачность. Блаженство…
Хм… Пространство вокруг заполнено размытыми пятнами. Постепенно туманные формы приобретают более резкие очертания. Колонны… лепестки роз на ветру… холодный гранит вокруг и странный обелиск в центре… Ничего себе улица! Что бы это значило?
И еще один безумно интересный вопрос: хороший такой, философский, можно сказать, один из тех, которыми человечество задается на протяжении веков, без всякой надежды получить ответ. А именно: «Где я?».