Ирина Оганова – Падение в неизбежность (страница 59)

В отеле отдыхали только семейные пары, и она с завистью разглядывала их со стороны. Раньше такое и в голову не приходило, казалось абсолютно естественным. На весь отель был один холостяк, немец, далеко за шестьдесят, который тут же признал в Марине типичную одиночку и недвусмысленно начал оказывать ей всяческие знаки внимания. Марине было неприятно, и она, как могла, избегала его и быстро меняла траекторию движения, если видела, как он издалека спешит ей навстречу. Компании себе Сашка так и не нашёл и каждый вечер тупо высиживал на ужине рядом с Мариной и исподтишка наблюдал, как она заказывает один фужер красного вина, следом второй. После второго Маринку развозило, и она становилась слишком игривой и шумной и тут же начинала кому-нибудь названивать. Особенно доставалось Лерке – Вика могла не оценить такого приподнятого настроения.

– Мам, хватит уже пить!

– Что такого?! Ну выпила фужер вина. Можно подумать, твой отец не пьёт! Иди лучше познакомься с кем-нибудь. Ходишь недовольный.

– Скучно-о-о-о-о! – поднывал Сашка.

– Если тебе на Сейшельских островах скучно, то уж не знаю!

Игоря явно не хватало. Он всегда много уделял внимания сыну, особенно на отдыхе. Они с Сашкой и на рыбалку ходили, и в спортивный клуб. Только Игорю каким-то образом удавалось поднимать его спозаранку, и они уже в восемь утра сидели на завтраке. Марина если к десяти, не раньше, а то и просыпала часто, выпьет кофе, а тут уже и до обеда недалеко. Теперь вместе с ней и Сашка спал до победного, полночи в айпаде торчит, кино смотрит, говори не говори – бесполезно. А она маялась бессонницей: придёт с ужина, заснёт, а потом неожиданно проснётся через два часа, и уже не уснуть до пяти.

Вернулась Марина с поездки чёрная, худая и, как ей показалось, совсем не отдохнувшая. Нормальный сон не восстанавливался. Чего только ей Лида не советовала: и травы, и капли разные, молоко с мёдом, ничего не работало, пришлось снотворное купить и после него вставать разбитой и отёкшей.

– Ты распиши себе распорядок дня, – советовала Виктория. – Подъём не позже девяти, зарядка, прогулка в парке и спать ложиться в двенадцать, а не в три ночи.

– Как у тебя ладно всё получается! Написать-то я напишу, а вот выполню ли, большой вопрос!

Жизнь Марины сильно изменилась, из старой остались встречи с девчонками, болтание по магазинам и косметическим салонам. У неё теперь не было пары, и значит, она предоставлена самой себе. Та свобода, которой ей так недоставало, когда она выворачивалась и выкручивалась, чтобы встретиться с Фёдором, уже не представляла никакой ценности. Если она могла ещё что-нибудь придумать днём и чем-то занять себя, то к вечеру накатывала невообразимая тоска.

У неё была одна-единственная фотография Фёдора, которую она сделала тайком от него в «Астории». Он сидел в халате и смотрел телек и не заметил, как она его щёлкнула. Марина понятия не имела, был он против этого или нет, но фотку ему не показала. Она иногда разглядывала её, пока они ещё были вместе, потом запретила себе и несколько раз порывалась удалить, но не могла этого сделать.

А фотографиями Игоря был уставлен весь дом, особенно совместными, и у неё ни разу не возникло желания убрать их. Иногда даже разговаривала с ними. Говорила вслух то, что никогда не сказала бы Игорю в лицо. Она говорила, что любит его, но что ни о чём не жалеет и, если он вернётся и простит её, такое больше никогда не произойдёт. Она пыталась объяснить и донести до него, что всё случившееся было неизбежностью, потому что встретила именно Фёдора, а не кого-то другого.

Пить каждый день она давно завязала – не хотела становиться похожей на Лерку – и даже купила карточку в спортивный клуб; посещала редко, но успела пофлиртовать с молодым тренером, от скуки и томления.

Сёмка проявил к ней неподдельную заботу и внимание, сначала звонил, потом и заезжать начал, и они подолгу засиживались на кухне. Правда, всегда днём, пока Саша в школе. Считай, всю зиму и полвесны у Марины проторчал.

– Неспроста Семён к тебе повадился! Виды на тебя имеет… – бурчала Лида.

Маринка от Лиды отмахивалась и пыталась доказать, что они с Семёном просто хорошие друзья.

– Интересно, Игорь знает, что Семён тут ошивается? Думаю, вряд ли!

– Да Игорю всё равно… Три месяца прошло, даже не поднялся ни разу. Подъедет за Сашкой и в машине ждёт. Конверты с деньгами через водителя передаёт.

– Он тебе цветы на день рождения прислал. Я что, не понимаю ничего?! Значит, тяжело ему без тебя!

Марина сразу вспомнила свой день рождения и то, как наотрез отказалась его отмечать, только съездила в салон уложиться и маникюр сделать. Приезжает домой, а на столе огромный букет сирени. Сердце чуть не остановилось – думала, от Фёдора, а это Игорь с курьером прислал.

– Нет, Лид. Цветы ничего не значат. Это он благородство так своё проявляет. Только одного не понимаю – почему на развод не подаёт. Ты как думаешь?

– Вот так и думаю, что любит тебя!

А на свой день рождения Саша выпросил у отца поездку в Лондон. Марина частенько созванивалась с Юлей, справлялась о Викторе, но о том, что не живёт с мужем, ни словечка, поэтому очень была удивлена, когда та позвонила ей и начала выговаривать, что не приехала вместе с Игорем. «Значит, ничего не рассказал…»

Как только начались летние каникулы, Светлана Николаевна забрала Сашу на дачу. Домой к ним реже заезжать стала, не так часто, как раньше, боялась показаться назойливой. Но к Марине относилась с той же теплотой, только имя сына и мужа своего не упоминала, а если вдруг выскочит, растеряется и покраснеет. Сама Марина про Игоря её не расспрашивала, от Семёна знала, что всё у него нормально и весь с головой ушёл в работу. Семён стал единственным, кому она поведала всю свою историю, ещё и в красках. Накатили воспоминая, и её понесло, даже забывала, что он напротив сидит, словно сама с собой разговаривает. Рассказ на Сёмку произвёл сильное впечатление.

– Подлец этот Фёдор! Влез, а потом «извините, мне это как-то не надо»! Я бы так никогда не поступил! Я, между прочим, маме согласие дал жениться на той девочке. Устал от всего. Надоела такая жизнь. А когда вы с Игорем расстались, сказал, что мне ещё подумать надо.

Семён моргал глазами и надеялся, что Марина сама всё поймёт.

– Так ты из-за меня это сделал?!

– Да.

– Игорь же друг тебе. Ты как это представляешь?

– Не знаю! Он о тебе и слышать не хочет. Я бы ему сказал всё, как есть.

– А если бы он сказал тебе: «Либо я, либо она»? – Маринка усмехнулась. – Не говори чепухи! Никогда ничего подобного ты Игорю не скажешь!

– Не знаю!

– Зато я знаю! Это ты сейчас так расчувствовался. И ничего бы у нас не получилось. Я же к тебе как к родственнику отношусь. Нуты и рассмешил меня!

Однажды сидят с девчонками в Vox на террасе, в дальнем углу, тепло, солнце припекает, болтают о разном. Вдруг Любка замолчала и в лице изменилась. Все обернулись и увидели Оксика – в белом платье, точно невеста, и с очередным мужиком приличного вида. Она, как заметила их, пятнами пошла, что-то мужику сказала и быстро к машине, чуть ли не бегом. Вика хотела съязвить, Марина остановила – зачем нагнетать.

«Даже такую тварь случайно встретишь! А Игорь живёт со мной в одном городе, с кем-то сидит в каком-нибудь ресторане, проезжает на машине, может, совсем рядом, и я ни разу его не встретила, словно уехал куда-то далеко-далеко…»

Марина собралась в июле в Грецию, Саша наотрез отказался, сказал, что у него с отцом другие планы – путешествие по Алтаю, а потом на море, куда – непонятно, но только не на юг Франции.

Сашка взрослел на глазах, отдалялся, и ему стало неловко делиться с ней сокровенным, как делал всегда, когда был помладше. Тысячу вопросов задаст, вечно за руку держится, не отпустит ни на секунду. Сейчас – привет, пока. По большому счёту, в его жизнь она стала вписываться с трудом, словно хочет втиснуться, а ей не пролезть.

Марина слетала в Амстердам к давней подруге, составила компанию Любке в Париже, где они так сильно переругались, что думали, никогда больше не сойдутся. Как всегда, их помирила Виктория, и они даже извинялись друг перед другом. Виной раздора стала опять Оксана, из-за которой в жизни Маринки всё полетело к чертям, и она не понимала, как Люба могла находить ей оправдание. У Женьки налаживались дела, и они с Викой сняли на весь август в Бари[29] огромную виллу и пригласили Марину. Она согласилась – конечно, не на целый месяц, на пару недель точно.

Случилось то, что никто не мог представить и в страшном сне. Всю неделю Женя жил в Москве и в пятницу после работы всегда возвращался в Питер. Он позвонил Вике в четверг перед сном и не набрал с утра. Его «Доброе утро, любимая!» было своеобразным ритуалом, и он никогда не забывал о нём. Даже если торопился и был занят, посылал сообщение: «Доброе утро, любимая!». А тут – тишина! Вика звонила ему – он не брал трубку, звонила в офис, звонила его московским друзьям. Она настояла: немедленно взломать дверь в его съёмной квартире. Пришлось вызывать полицию, хотя многие считали это преждевременной мерой: поздно вечером Женя был у себя дома, и нашлось много свидетелей, которые с ним разговаривали. Он лежал на кровати, и в руке у него была зажата бутылка воды. Но он так и не успел сделать ни глотка. Лицо его было спокойным, он не испугался – Женька просто взял и умер. Мгновенная остановка сердца.