Ирина Оганова – Падение в неизбежность (страница 36)
После долгих сомнений она достала телефон и написала короткое сообщение: «Буду ждать…» – подняла глаза и оглядела присутствующих. Игорь увлечённо болтал с Марком. Семён оказался в центре внимания молодёжи и на чистом английском что-то убедительно доказывал. Все внимательно слушали и несомненно были очарованы и удивлены широтой его взглядов и завидной эрудицией по любому вопросу. Сёма это любил и был доволен, словно в очередной раз одержал победу. Только Сашка сидел с невесёлым лицом и всем своим видом показывал, как ему невыносимо скучно. Марина отправила сообщение. Думать, что она будет делать завтра, когда приедет Фёдор, она не могла. Это было выше её понимания. «И как же мне надо исхитриться, чтобы спрятаться в Монако и нигде не засветиться? Ну вот как?!»
После ужина приехали в отель, отправили сонного Сашку в номер и расположились на мягких диванах в полупустом баре обсудить повестку завтрашнего дня. Одному Сёме не сиделось на месте, и он настойчиво подбивал всех сменить обстановку, поехать в Buddha-Ваг, а потом куда-нибудь потанцевать. Какое «спать», когда начинается самое веселье! Марина строго смотрела на Игоря, что означало: поход в ночной клуб она не одобряет, и пора закругляться. Она встала, попрощалась со всеми и не успела дойти до лифта, как её догнал Игорь.
– Устаю я от всех этих гулянок… Старею, наверно… Удивляюсь, как Семёну не надоело шляться?!
– Только не заплачь! Ещё и пожалей его. И чего это ты стареешь? По-твоему, и я старею?!
– Ты-то здесь при чём?! Сразу на себя всё переводишь…
Марина не выносила разговоров о возрасте, особенно последнее время. Больше всего ненавидела, когда малознакомый человек вдруг интересовался, сколько ей лет. Иногда не сдерживалась и хамила, потом было стыдно и неловко: раз так реагирует, значит, задевает. Сороковка, конечно, не приговор, но уже как третий звонок в театре – беги, а то опоздаешь.
Однажды вдруг начала подолгу разглядывать себя в зеркало и выискивать каждую новую мимическую морщинку. Девки будут делать совместную фотку, а она так толком и не определилась, как лучше встать, какая сторона рабочая – левая или правая – и какой самый выигрышный ракурс. При всей своей эффектности позировать она не умела и на фотках себе не нравилась, оттого и в инету редко что добавляла. Лучше всех получалась Оксанка. Если и фотошопила, то самую малость. Марину это раздражало. В реальной жизни Оксана выглядела несколько иначе, проглядывалась её провинциальность и хабальность.
– Это только бабы считают, что мужики ищут достойных, умных и скромных. Неправда! – уверяла всех Марина.
Вика всегда была против. По её мнению, настоящему мужчине какая-нибудь пустышка не нужна, на раз если только.
– Если бы на раз, то не влезали бы всякие в чужие семьи и не уводили бы великовозрастных дураков с насиженных мест! На Любку посмотри! А Лерка? И где ты их видела, настоящих? Это только ты думаешь, что все мужики, как твой Женька или мой Игорь! Нам с тобой круто повезло, и держаться за них надо и руками, и ногами, и зубами!
В таких спорах Викуся затихала первой и не потому, что соглашалась, а потому, что знала: упрётся Марина и ни в какую не уступит. А то, что Женька у неё золотой, подтверждала и обязательно довольно улыбалась.
Сашкины шорты с футболкой кучкой валялись на полу; как обычно, скинул всё по-быстрому и завалился на свою дополнительную раскладную кровать. Раньше ныл, и скандалил, и требовал кого-нибудь из родителей поменяться с ним местами. Несправедливо это! Потом попривык и Марину не терзал, а то частенько именно ей приходилось уступать. Игорь хоть был и не против, но всегда удивительным образом засыпал первым и не слышал всей этой кутерьмы. Только утром, когда видел Марину на узкой Сашиной кровати, выговаривал, что не разбудила.
– Ну-ка марш зубы чистить! И одежду сложи!
Сашка закрыл глаза и сделал вид, что почти заснул, тем более ванную занял папа.
Марине стало нестерпимо тоскливо и тревожно, и она почувствовала, как теряет силы. Присела. Ничего ещё не случилось, а предчувствие беды уже тут как тут. Завтра приедет Фёдор, она безумно скучает по нему и понимает, что даром ей эта встреча не пройдёт, даже если и удастся каким-то образом всё правильно рассчитать и не спалиться, – будет жить в страхе и сомнениях. Опять вспомнила молодую пару в лифте, парня и девушку. Не просто вспомнила, ощутила их кожей, каждой частью своего тела. Это было и возбуждение, и что-то неприятное, сродни зависти. Захотелось свободы, пусть совсем ненадолго, и чтобы без угрызения совести и чувства вины, словно она чистый лист бумаги, и нет ни прошлого, ни настоящего.
Фёдор каждый раздавал ей маленькую надежду, давал и тут же отбирал. Но что-то менялось в их отношениях, и именно в этом были сокрыты опасность и постоянное беспокойство: что дальше?
– Долго ты будешь так сидеть? Не встанешь завтра. На завтрак к девяти договорились. А я знаю тебя, копушу.
Игорь обтирался большим махровым полотенцем и кряхтел от удовольствия.
– Давай ложись! Хоть пообнимаю тебя.
Игорь посмотрел на спящего Сашку, потом на Марину, и шёпотом, будто сам с собой разговаривает:
– Что за номер такой?! Даже дверей в спальне нет. Муки какие-то! На лодке Сашка в каюте с Виктором будет. Недолго осталось!
Марина промолчала. Заснуть не удавалось, она ворочалась, скидывала одеяло, потом мёрзла и снова натягивала его по самые уши.
Кондиционер в номере был отключён, и она не понимала, отчего так холодно, даже встала и ещё раз проверила. Марина категорически запрещала пользоваться кондиционером, включала, только когда выходили из номера; всё из-за Саши, который на отдыхе, в жару обязательно ухитрялся заболеть. Наверное, это единственное, отчего они с Игорем по-настоящему ссорились: спать в духоте он не мог, утверждал, что болеет Сашка потому, что в море не загнать, вечно плещется, как ненормальный, в бассейне, где и цепляет всякую заразу.
Марина проснулась первой – в номере темно. Тихонько подошла к окну и чуть отодвинула занавеску. На улице голубое небо и яркое солнце. Первые дни всегда удивляешься с непривычки, потом быстро привыкаешь, словно с таким небом всю жизнь просыпаешься. Восемь часов утра. Пошла в ванную привести себя в порядок.
Сегодня едут на небольшой частный пляж среди скал, сразу после границы Франции с Италией. В прошлом году они показали Марку с Юлей это чудесное место: чистая вода необыкновенного цвета, отличный ресторан со свежей дикой рыбой, удобные лежаки и, главное, живописная пешая дорога вдоль моря, которая вела в это райское место, подальше от монакской суеты.
– Ничего себе! Ты уже встала! – Игорь сидел на кровати и тёр глаза. – Сашка! Подъём!
Он нажал на кнопку у кровати, занавески начали расползаться в разные стороны, и всё вокруг наполнилось солнечным светом.
– Пап, ну ещё чуть-чуть! – как обычно, заныл Саша.
– Никаких «чуть-чуть»!
Игорь безжалостно стянул с сына одеяло, обхватил руками и насильно поставил на ноги – сопротивляться было бесполезно, и Сашка, ворча себе что-то под нос, направился чистить зубы, всё равно заставят, не отвертеться. Судя по выспавшимся, довольным лицам всей компании, никто вчера Сёму не поддержал. Он же приполз на завтрак, когда все уже вставали из-за стола, мрачный и недовольный.
– Нуты что?! Семён! Ждать теперь, пока ты соизволишь отзавтракать?
Игорь поглядывал на Марину, как будто сам в чём-то провинился.
– Да не буду я. Не хочу. Перепил… Друзей встретил, и понеслось. Нельзя было меня без присмотра оставлять.
– Ещё чего! – вмешалась Марина. – А вещи где твои?
– Какие вещи?
Сёма приглаживал волосы, пытаясь унять непослушную чёлку, которая топорщилась в разные стороны и не хотела сдаваться.
– Мы же в Италию, на пляж. Где твои плавки?
– На мне…
Сёма удивлённо смотрел на Марину и не понимал, чего она от него хочет. Видеть Сёмку в таком состоянии ей ещё не приходилось, пил он крайне умеренно, Игорь и то больше. Она добродушно посмотрела на взъерошенного Семёна и сама несколько раз провела рукой по его волосам.
– Пошли уже… Бедолага!
Марк с Юлей и сыновьями послушно стояли в лобби и издалека с пониманием наблюдали за происходящим.
Всё их семейство с первой минуты проявило к Семёну большую симпатию, не могли устоять перед его неуёмной энергией и какой-то детскостью. Подогнали машины, Сёма категорически отказался ехать на своей и сел на заднее сиденье рядом с Сашкой. Игорь обернулся с ехидной улыбкой.
– Ну что, мальчики, поехали?
Семён лишь криво усмехнулся, подобные шуточки ему порядком надоели. Как-то летел с Игорем в Екатеринбург по общим делам. Заснул. Просыпается – Игоря нет на месте. Подходит стюардесса и спрашивает:
– Кушать будете? Ваш отец сказал, что будете.
Появляется Игорь. Сёмка ржёт:
– Вот и папаша пришёл! Игорь, или я так хорошо выгляжу, или ты так хреново!
Игорь смотрит на него, как на идиота, и ничего не понимает, потом врубается и тоже взрывается смехом на весь салон. А стюардесса стоит, не знает, куда глаза деть.
Маринке рассказали, та тоже смеялась, не остановиться было. С тех пор Игорь на разные диеты садился, полагая, что всё дело в Сёмкиной худобе; чем суше и худее, тем моложе выглядишь, хотя, по заверению Марины, вовсе он не толстый, здоровый просто. Садился Игорь на диеты с энтузиазмом и так же быстро слезал с них. Но были периоды, когда он реально приобретал крутые формы, начинал каждый день с утренней пробежки, и ни дождь, ни снег не помеха. Марина не понимала, как можно так быстро форму набирать и так быстро терять её. Терять и она могла, но чтобы наоборот… Нет, долго и мучительно.