Ирина Одарчук Паули – За окном (страница 2)
Он стоял, раскинув руки в стороны, как распятый. Вода стекала по его плечам, груди, животу. Он не мёрз — или ему было всё равно. Глаза закрыты. Губы чуть приоткрыты. Волосы, длинные, тёмные, прилипли ко лбу.
Это было жутко. И одновременно… красиво. Как картина эпохи романтизма — «Буря и нагота». Как что-то запретное, от чего нельзя отвести взгляд.
Я не отводила.
В какой-то момент он медленно повернул голову. Открыл глаза. И посмотрел прямо на меня.
Я опять отшатнулась? Нет. В этот раз я не шелохнулась. Что-то во мне — может быть, четыре года изоляции, может быть, усталость от собственного страха — заставило меня остаться на месте.
Мы смотрели друг на друга через дождь. Расстояние между домами — метров двадцать пять. Достаточно, чтобы не разглядеть черт лица. Но я почувствовала его взгляд. Не агрессивный. Не любопытный даже. А какой-то… узнающий. Как будто он меня уже знал.
Он улыбнулся. Не широко, не насмешливо — только уголками губ. И ушёл с балкона.
Жалюзи не опустил.
Я смотрела на пустой балкон ещё десять минут. Дождь стихал. Вода капала с козырьков. На асфальте образовались лужи, в которых отражалось светлеющее небо.
Я подняла ложку, вымыла её и записала в дневник:
«Он голый выходил под дождь. Я смотрела. Он смотрел на меня. Я не испугалась. Впервые за четыре года мне захотелось не спрятаться, а подойти ближе к стеклу».
Вечером я долго не могла уснуть. Ворочалась под серым пледом. Смотрела на окно. За толщей стекла горел один-единственный жёлтый квадрат — его окно. Он не задернул жалюзи. И я видела, как он ходит по комнате. Профиль. Силуэт. Иногда он останавливался и смотрел в мою сторону.
Мне следовало опустить шторы. Следовало отойти. Следовало бояться.
Я не сделала ничего из этого.
Глава 4. Ритм
Человек — существо привычки. Даже маньяки, я думаю, ходят в туалет по утрам и пьют кофе. В этом смысле мир за окном всегда был предсказуем. Я знала, что женщина с полотенцами вывешивает бельё в 6:15 с погрешностью плюс-минус две минуты. Знала, что старик на первом этаже чихает ровно три раза, прежде чем зайти в квартиру. Знала, когда у молодой пары секс, а когда — скандал.
Но у Некто из 307-й не было ритма.
Я потратила три дня, чтобы понять это. Я вела хронометраж в тетради:
День первый после дождя:
- 05:47 — зажёг свет. (Почему так рано? Что он делает в полпятого утра?)
- 07:00 — выключил свет. (Лёг спать? На рассвете?)
- 16:30 — включил свет. Опять.
- 17:00 — силуэт у окна. Стоял минут пять, потом ушёл.
- 23:00 — погас свет. И больше не зажигался до утра.
День второй:
- Свет не включался до 14:00. Всё утро и первую половину дня окно было тёмным.
- 14:00 — включил. 14:15 — выключил. Как будто зашёл и сразу вышел.
- 19:00 — включил, горел до 02:00 ночи.
- В 02:30 я видела тень, которая двигалась очень быстро — бежал?
День третий:
- Свет горел всю ночь. В 03:00, 04:00, 05:00 — силуэт у окна. Не стоял на месте, а двигался от одной стены к другой. Как зверь в клетке.
- В 06:00 лёг спать (погас свет). В 12:00 проснулся.
Я захлопнула тетрадь. У меня заболела голова. Этот человек не подчинялся правилам. Он мог спать днём и бодрствовать ночью. Мог включать свет на пять минут, а мог — на пятнадцать часов. Он не выходил из квартиры — я ни разу не видела, чтобы входная дверь подъезда №3 открывалась для него. Значит, он тоже сидел взаперти? Или у него был чёрный вход с другой стороны дома?
Я почувствовала странное родство. Два затворника. Два человека, которые спят не по расписанию. Два человека, которые смотрят друг на друга из окон.
Вечером, когда стемнело, я осмелилась на то, чего не делала никогда. Я включила настольную лампу и поставила её на подоконник. Не для света — для сигнала. Я смотрела в его окно. Он стоял там. Я видела его силуэт на фоне жёлтых обоев.
Я медленно подняла руку. Помахала.
Он не ответил.
Но через минуту он подошёл к своему окну вплотную. Прижал ладонь к стеклу. Точно так же, как в первый раз.
Я сделала то же самое.
Так мы стояли минут пять — два человека в разных домах, прижав ладони к стёклам, разделённые двадцатью пятью метрами воздуха, дождя и тишины.
Потом он опустил руку и ушёл.
Я ещё долго смотрела на пустое окно, чувствуя, как в груди разгорается что-то очень тёплое и очень опасное.
Глава 5. Первая трещина
Всё изменилось в субботу утром.
Суббота, как я уже говорила, — день пары из 47-й квартиры. Секс, смех, потом завтрак на балконе. У них такой милый ритуал: он приносит поднос с яичницей, она надевает его рубашку, и они едят, глядя на двор. Я знала, что они любят друг друга, по мелочам — как он поправляет ей волосы, как она кладёт голову ему на плечо.
В эту субботу балкон 47-й был пуст.
Я ждала до десяти утра. Никого. Окно спальни задернуто шторой — не характерно. Они никогда не задергивают.
Я перевела взгляд на дом. Там, на втором этаже — квартира женщины с собакой. 205. Её балкон всегда открыт, потому что Кнопа любит сидеть на улице и лаять на ворон. Сегодня балкон закрыт. И шторы задвинуты.
Странно.
Я начала сканировать фасад. Женщина с полотенцами — на месте, полотенца висят (сегодня оранжевое по центру — воскресенье? Нет, суббота же… а, у неё сдвиг из-за праздника?). Старик на балконе — на месте. А вот…
Где 307-й?
Я посмотрела. Жалюзи подняты. Комната пуста. Свет выключен. Но это нормально — он мог спать. Я перевела взгляд обратно на 205-ю. Что-то не так. Очень не так.
Я взяла бинокль. Театральный, старый, отцовский. Он увеличивает в четыре раза — достаточно, чтобы разглядеть детали, но не настолько, чтобы вторгаться в частную жизнь. По крайней мере, я так себя убеждала.
Я навела бинокль на балкон 205-й. Стеклянная дверь зашторена изнутри — тёмная ткань. Но дверь на балкон приоткрыта. Сантиметров на десять. Сквозь щель видно часть комнаты.
Я увидела опрокинутый стул.
Моё сердце ёкнуло. Я перевела бинокль на дверь квартиры 205 — она выходит во двор, с торца. Дверь была закрыта. Под ней — коврик. На коврике — три газеты. За вчера, позавчера и сегодня. Женщина с собакой не забирала почту два дня.
Я опустила бинокль. Руки дрожали. В голове застучала мысль: «Это не моё дело. Это не моё дело. Я не выхожу на улицу, я ничего не видела».
Но я видела.
Я видела, как три дня назад, поздно ночью, из подъезда №3 вышел мужчина. Не Некто — другой, в куртке с капюшоном. Он нёс два больших чёрных мешка. Очень тяжёлых, судя по тому, как он напрягался. Он загрузил их в багажник старой «Приоры» и уехал.
Тогда я не придала этому значения. Люди выносят мусор. Или переезжают. Или…
Я снова посмотрела на балкон 205-й. Стул всё ещё лежал на боку.
Я взяла телефон. Старый кнопочный — у меня нет смартфона, я боюсь экранов. Набрала номер полиции.
— Дежурная часть, слушаю, — сказал усталый женский голос.