Ирина Никулина Имаджика – Шагающий по мирам (страница 10)
– Некроникус да придёт на нашу голову! – рычит Теон Дер-Видд. – Где мост? Где Вселенские Игры?
Моста нет – великого чуда из чудес трагилов, творения инженерного гения двух миров, нет в пространстве. И нет Игр, хотя как раз сейчас должно проходить награждение победителей, и Серапис, судья Больших Состязаний, должен вручать приз – Секретный Талисман.
– Проклятье, что происходит? Кастаэрана, кто посмел…
Ариман показывает вперёд, где на разрушенной арене для сражений сидит одинокая фигура, скрестив ноги. Это гуманоид, смуглый, стройный и с радужными волосами, как и все трагилы, на его плечах игривый ветер раздувает красно-чёрный плащ с восьмиконечной звездой, символом Меродаха. И это самая большая насмешка над Трагом и его традицией, которая может быть. Магистр скрежещет зубами, его мёртвая голова дёргается, глаза наливаются кровью. Он ужасен, даже Ариман спешит отойти в сторону и держится от учителя на расстоянии. Однако когда магистр подходит к одинокой фигуре, играющей с застенчивым ветром, он выглядит спокойным, как будто ничего не произошло.
Хранитель Секретного Талисмана, великий Судья Вселенских Игр, мило улыбается Дер-Видду, лицо его открыто, на нём играет доброжелательная улыбка, только вот два чёрных глаза похожи на очи Некроникуса, словно в них живёт вся тьма Живого космоса.
– Светлого дня тебе, Серапис. Меняешь свой облик, как хамелеон? – спрашивает Теон; он вежлив, холоден и очень-очень спокоен.
– И тебе тёмной ночи, маг. – Серапис дует на ладонь, и на Траге идёт снег, которого тут никогда не было. – Никто не должен знать, как я выгляжу, потому иногда я – трагил, иногда – ещё кто-то, ты же знаешь, Дер-Видд. С чем пожаловал?
– Где мост? – Дер-Видд больше не любезен, напротив, он мрачен, как тьма в глубине Пантеанской впадины.
– Он здесь, только в другом состоянии, – откровенно смеётся Серапис и указывает на обломки, парящие в космосе. Это всё, что осталось от великого моста. – Разве мудрейший из трагилов не видит моста?
– Объясни мудрейшему, зачем ты это сделал!?
– Я не обязан держать ответ перед тобой, смертный. Но сегодня я благодушен и поясню то, что ты должен и сам понимать: да, я разрушил мост и прогнал этих юнцов, чтобы они не позорили Траг. Никто из них не достоин стать хранителем Секретного Талисмана!
– Кастаэрана! Юнцы, возможно, и не достойны, но мост можно было и оставить!
– Нельзя, – улыбается Серапис, и он сама любезность, любуется собой и наслаждается своей проницательностью. Он благосклонно учит неразумного трагила, пока эта роль ему не наскучила, – юнцы не хотели уходить. Как только моста не стало, их словно ветром сдуло. Представляешь, Теон, как они падают в космос, как Некроникус принимает в свои объятия их пустые души! То ещё зрелище, поинтереснее, чем Большие Игры.
– И кто только назначил тебя Судьей? Состязания ведь не завершились, может быть, нашёлся бы достойный!
Серапис улыбается, словно во рту у него что-то очень горькое, а улыбаться надо. Недальновидность магистров трагила-сай кажется ему глупой шуткой судьбы. Никто не назначал его Судьёй, он сам им стал, а вот кто назначил трагилов повелителями Живого космоса, – это тоже непонятно Серапису, однако он достаточно вежлив, чтобы не спрашивать.
– Если бы на ваших играх был достойный, Дер-Видд, он бы не стал махать ржавым мечом и убивать себе подобных, а сразу бы пришёл к Серапису, поклонился бы моим божественным стопам и попросил Талисман. Разве бы я не отдал?
Это ложь и насмешка. Никто не позволяет себе смеяться над трагилами, кроме Сераписа. Дер-Видд думает о том, что Большие Игры – большая ошибка, но ещё большая – назначить пришельца Судьёй. Можно было обойтись и без Секретного Талисмана, тогда мост не был бы разрушен. Теперь Траг будет опозорен перед всем Живым космосом. Над головой Теона Дер-Видда собираются тучи, мёртвая голова просыпается, а в глазах горит огонь. Он готов молнией испепелить Сераписа, и совесть подсказывает ему, что он будет трижды прав.
– Ты не должен был так поступать, пришелец. Ты чужой на Траге, и не тебе менять традиции, не тебе разрушать то, чего ты не создавал! Отдай Талисман и убирайся из нашего сектора, иначе я тебя уничтожу!
Серапис откровенно смеётся и наслаждается гневом Дер-Видда, ибо не так часто можно наблюдать магистра, вышедшего из состояния мудрости и покоя.
– Ты так грозен, Дер-Видд, и я ужасно боюсь твоей магии, но смотри, Серапис умней…
Он достаёт Секретный Талисман – сияющую сферу, на которую невозможно смотреть, не потеряв зрения. Поднимает над головой, и молния ударяет в Талисман. Один удар она выдерживает, но второй вынесет вряд ли…
– Нападай на меня, глупец, и уничтожишь Секретный Талисман, тогда он не достанется никому. И, думаю, Божественному эшелону не понравится, если ты уничтожишь великий артефакт. Я всё ещё готов вручить этот бесценный приз лучшему из лучших. Три тысячи мостов не стоят и крупицы этого Талисмана. Верховная жрица знает об этом и потому она готова построить мост заново, но не простит тебе и никому другому, если я уйду с Талисманом, как ты хотел бы.
Дер-Видд усмиряет свой гнев, он теперь спокоен, и грозные тучи уходят с горизонта. Магистр понимает, что Серапис всё продумал и потому ждал его здесь, возле обломков моста, нацепив плащ трагила-сай… Насмешник, которому нет прощения. Что ж, его время уйдёт когда-нибудь!
– Говорят, ты можешь видеть будущее, Хранитель Талисмана? Разве там нет победы трагилов?
– Я вижу только своё будущее, и там нет поражения, магистр. У тебя ещё есть ко мне вопросы, Дер-Видд?
Дер-Видд имеет вопросы, но для этого он должен смирить гордость, и не будь он магистром самого мудрого искусства трагила-сай, он бы не справился. Но Дер-Видд – истинный маг. Он глотает обиду и теперь совершенно спокоен, следов раздражения нет в речи мудреца:
– Есть один вопрос для тебя, великий Серапис.
– Задавай скорее, я хочу уйти, пока не взошла звезда.
– Я ищу гуманоида, у которого чистые помыслы и золотое сердце. Воина, но не отягощённого судьбой. Ребёнка душой, но с сильным телом, способного сразиться с Шагающим по мирам. Знаешь ли ты такого?
Серапис сбрасывает ненужный плащ и встаёт, выпрямившись во весь рост; теперь он не трагил, а высокий гуманоид с белой кожей и тёмными чёрными волосами. На нём длинные одежды солнцепоклонников.
– Спрашиваешь, знаю ли я сильных существ с чистыми сердцами? Я помню целый планетарный пояс таких воинов, но сейчас из них остался лишь один, и ты знаешь, кто.
– Лот из Чинвата? – восклицает Ариман, и в голосе его слышится откровенное разочарование. Не на такой ответ надеялся ученик магистра. Впрочем, кто такой Серапис, чтобы решать вопросы трагилов? Чужак, тёмная личность, колдун из древних, которому все боятся противостоять. Что он реально может? Возможно, он так стар, что кроме фокусов, способных напугать Дер-Видда, у него ничего не осталось. Как говорят на Окутане 2, рукав этого факира пуст. Его слова – прах, а сам он лишь кукла…
– Да, – соглашается Серапис и прожигает своими чёрными глазами Аримана насквозь, читая в нём, как в открытой книге. – Последний из антиривайров.
Он снимает одежды солнцепоклонников. На горизонте восходит звезда Трага. Серапис теперь не похож даже на обычного гуманоида, он в чёрной гладкой коже, а волосы его, как длинный шлейф, спадают на арену состязаний. Во рту появляются клыки, и от этого он становится зловещим. Прежде чем уйти, бросает горсть песка в сторону чёрного неба, и обломки моста начинают движение. Сначала медленно и неповоротливо, потом всё быстрее и быстрее, подчиняясь невидимой силе, пока не соединяются, образуя мост между Трагом и Окутаной 2. Это настоящая магия, которая непостижима для трагилов. Пока они с невероятным удивлением смотрят на сверкающий мост, Серапис уходит в туман, не оборачиваясь и не прощаясь, хотя это очень невежливо по обычаям Трага. Впрочем, кто он такой, чтобы соблюдать обычаи Трага?
Дер-Видд и Ариман идут к гиперпереходу, чтобы отправиться на остров Чинват к тому, чьё имя так и не назвал великий Серапис.
Глава 10
Башня Чинват прекрасна как никогда в свете одной из мёртвых лун Трага. Такая высокая, что кажется – её шпили царапают ночное небо и луну, сияющую на полнеба. Первый в этом цикле снег падает на головы магистров, вселенская тишина заставляет их искать хоть какой-то источник звука. Кажется, всё застыло, как в сказке о мёртвых принцессах, всё вокруг безжизненно или спит, ожидая неведомого сигнала. На тёмной стороне Трага, куда не достигают солнечные лучи, всегда холодно, зима длится вечно, а ночь и того дольше. Здесь сердце трагила перестаёт биться, а луна – единственное, чему можно молиться. Магистр и его ученик мёрзнут, стоя у врат Чинвата, и не решаются войти без приглашения. Ариман дрожит всем телом, он не привык к холоду, всегда жил на светлой стороне и вырос под жаркими лучами звезды.
– Давай войдём, Дер-Видд, пока кровь в моих жилах не превратилась в лёд! Не может быть, чтобы Страж Трага был не рад видеть магистра планеты, которую он охраняет!
– Наверное, ты прав, – бормочет Дер-Видд, и они вступают в обитель Стража, один в нетерпении, другой – полный сомнений. Без приглашения на Траге не принято проникать в чужие башни.