Ирина Николаева – Урок для демиурга (страница 4)
«Как…» – голос её сорвался.
Он материализовался рядом, слегка измождённый. Темные круги легли под глазами, форма слегка дрожала.
«Ты передала не картинку. Ты передала тоску. Я не мог воссоздать точную копию твоего мира – для этого нужны его исходные коды, которые мне недоступны. Но я смог создать сущность, которая вызывает те же сенсорные и эмоциональные отклики. Это эмоциональный эхо-образ».
Он говорил сложно, но она поняла. Он взял её ностальгию и материализовал её, смешав с знакомыми ему небесными телами Айунара.
«Это… идеально», – прошептала она, не отрываясь от вида. В глазах стояли предательские слёзы. – «Спасибо».
«Не благодари», – его голос звучал глухо. – «Это был первый серьёзный акт созидания после… всего. Я заржавел и отвык в том сером небытие, из которого ты вернула меня к жизни».
Она наконец оторвалась от окна и посмотрела на него. Он был бледен, и его плечи были чуть опущены, как под невидимой тяжестью.
«Ты выложился по полной, – констатировала она и, не удержавшись, съязвила. – Хорошо, что я не представила целый остров».
«Просто… непривычно. – тихо усмехнулся Ант. – Раньше я черпал силу из своего мира, из его ядра. Здесь… источник силы – только мы с тобой. А твоя энергия ещё слишком хрупка, чтобы я мог брать её без спроса».
Он сделал шаг назад, словно пытаясь сохранить дистанцию и равновесие одновременно.
Инстинкт сработал раньше мысли. Она не стала спрашивать. Она просто захотела его поддержать, окутать благодарным теплом и благодарностью.
Она шагнула к нему, прижимаясь к его спине всем телом, и обхватывая его руками, из которых неожиданно для нее полился мягкий свет – тёплый, пульсирующий, как живой комок солнечных лучей – и плавно окутал его тело, обволакивая его с головы до ног. Он замер от неожиданности, глаза расширились. Свет не впитывался, а оставался вокруг него, как кокон, согревая, питая.
«Что ты делаешь?» – спросил он, и в его голосе прозвучало что-то помимо усталости – изумление, смешанное со смущением.
«Поддерживаю», – просто сказала Тай, вдруг сама почувствовав лёгкую пустоту внутри, будто отдала каплю своего собственного тепла. – «Ты сделал для меня чудо. Мне хочется что-то дать взамен».
Он повернулся к ней, укутанный в её свет, и смотрел на неё. Сапфировые глаза, обычно такие бездонные и знающие, теперь отражали лишь её саму – стоящую у окна с морским бризом в волосах, с глазами, полными благодарности и зарождающейся нежности.
«Ты учишь меня… заботе», – тихо произнёс он, как констатируя странный научный факт. – «Я не помню, чтобы кто-то… просто поддерживал меня. Без цели. Без расчёта».
«Значит, пора этому научиться», – улыбнулась она, поворачивая голову в сторону окна, к своему обещанному морю. – «Привыкай. А я… я буду смотреть».
И они замерли так – он, согреваемый её даром, она – пьянея от подаренного им воспоминания. В стене их каменного убежища плескалось море двух миров, а в воздухе повисло что-то новое, тёплое и хрупкое, как первый луч после долгой ночи.
Глава 8
Свет, которым она укутала демиурга, растворился не сразу, впитываясь, как вода в песок. Ант выглядел отдохнувшим, собранным. Его форма теперь была стабильна как никогда – он казался просто очень красивым, слегка отстранённым мужчиной, если не всматриваться в глубину глаз, где мерцали целые галактики.
Он молча стоял у её «окна», наблюдая, как волны под двумя спутниками оставляют на воображаемом берегу пену.
«Ты восстановил силы?» – спросила Тай, подходя. Её собственные шаги стали увереннее, тело больше не предавало – оно слушалось.
Он кивнул, не отрывая взгляда от моря. «Твой дар… был эффективен. Неожиданно эффективен. Он не просто восстановил энергию. Он… структурировал её». Он повернулся к ней, и в его взгляде была та самая учёная заинтересованность.
«Ты инстинктивно поделилась не просто энергией, а симбиозом заботы. Успокоения. Это интересный вектор. Магия, основанная на эмпатии, а не на воле к доминированию».
«Не усложняй», – фыркнула она, но было приятно. Приятно, что что-то от неё, земной и «несовершенной», оказалось ценным знанием для демиурга. – «Я просто накрыла тебя пледиком. Не в буквальном смысле, конечно».
«Метафора – это и есть язык творения на начальном этапе», – возразил он, и уголок его губ дрогнул. Почти улыбка. – «Ты дала мне идею».
Он отвернулся от окна и подошёл к стене рядом с ним. Камень под его ладонью… не расступился. Он заколебался. Перестал быть просто камнем, превратившись в рабочую материю, в глину под руками мастера. И под его пальцами эта глина начала тянуться вниз, формируя очертания… двери. Простой, деревянной, с железной ручкой.
Тай замерла, сердце забилось чаще.
Ант толкнул дверь, и она открылась беззвучно.
За порогом не было комнаты. Был… воздух. Солёный, влажный, пахнущий травами и кипарисом. И три каменные ступеньки вниз, ведущие на узкую, вымощенную ракушечником дорожку. Дорожка вела к дому.
Дому ее мечты.
Не точной копии – в её памяти не было таких чётких чертежей. Но душа дома – была. Небольшой, приземистый, с белыми стенами и черепичной крышей, рыжей от времени и солёных ветров. Скромный крытый дворик, увитый виноградом, который в её воспоминаниях так никогда и не вызревал до конца, оставаясь кислым. Маленькие, почти квадратные окна с темными ставнями. Когда-то давно, в детстве, она приезжала в гости к дальним родственникам. И такой домик чем-то зацепил ее, оставив глубоко внутри желание жить в таком же.
Он создал не дворец. Он воплотил ее детскую мечту. Ту самую, с которой она засыпала в душной квартире, слушая шум машин за окном.
«Я… я не помню такие детали», – прошептала она, спускаясь по ступенькам. Ракушечник хрустел под её босыми ногами – идеальный, неподдельный хруст.
«Ты помнила чувство», – сказал он, следуя за ней. Его голос звучал напряжённо, будто он удерживал на плечах невидимый груз. – «Уединённость. Покой. Простоту. Запах нагретой за день черепицы вечером. Я взял эти концепции и дал им самую простую, органичную форму».
Они подошли к деревянной двери дома. Та тоже была простой, со следами побелки в зазубринах. Ант толкнул её.
Внутри пахло старым деревом, сухими травами и… теплом. Прямо перед ними была крохотная гостиная с камином, диваном, застеленным домотканым покрывалом в красно-белую полоску, и грубым деревянным столом. На полках – не книги, а их призрачные оболочки, намёк на будущее наполнение. На стене – медный подсвечник в виде кораблика.
Тай обошла комнату, касаясь всего. Стол – шершавый, нелакированный. Диван – немного жёсткий, но уютный. Подоконник – идеальное место, чтобы сидеть, поджав ноги, и смотреть на море. Всё было до боли знакомым и абсолютно новым.
«Спальня там», – Ант показал рукой на узкую дверь. – «И маленькая кухня. Всё необходимое. Вода пока… как вначале. Но ты сможешь сделать её вкусной, когда захочешь».
Он говорил, но его слова доносились как сквозь вату. Она увидела, как он опёрся о косяк двери, лицо стало пепельно-бледным, на лбу выступили капли пота, которых у богов, казалось бы, быть не должно.
«Ант!»
Она бросилась к нему. Он медленно сползал по косяку вниз, глаза теряли фокус. «Всё в порядке… просто… перегрузка. Стабильность деталей… требует больше, чем… образ моря…»
Он не договорил. Его глаза закрылись, и форма начала мерцать тревожно, грозя распасться на сгустки света. Одновременно мир вокруг них начал немного терять очертания, словно картинка, расплывающаяся от слез.
Паника, острая и холодная, кольнула её. Нет. Не сейчас. Не после этого.
«Вас, демиургов, жизнь ничему не учит, что ли??» – вырвалось у нее.
Охватив его руками, она потащила его к дивану. Уложила. Потом встала над ним, закрыла глаза и выдохнула. Тяжелый для бога. Ведь они же должны быть невесомыми или нет? Кто ей ответит, сколько должен весить демиург?
Ладно, про это подумаем позже или никогда. А сейчас надо спасать бестолкового чересчур инициативного демиурга. Она вспомнила то, как укутывала его вчера. Чувство. Безопасность. Покой. Тепло домашнего очага. Мягкость старого пледа, в который заворачиваешься холодным вечером. Уверенность, что завтра наступит, и оно будет хорошим.
Она сплела из этих чувств не одеяло, а кокон. И постаралась направить этот поток не в его форму, а в самое ядро его присутствия, в ту искру, которую чувствовала теперь яснее, чем когда-либо – уставшую, перегруженную, но такую родную. А для полной уверенности в том, что она делает, она положила ему ладошки на грудь, на секунду восхитившись его формами под своими руками.
Глава 9
Поначалу ничего не происходило. Потом его дыхание, прерывистое и хриплое, стало ровнее. Мерцание формы утихло, края стали чёткими. Мир вокруг тоже постепенно стабилизировался. Ант глубоко вздохнул и открыл глаза.
Его взгляд был слегка расфокусирован и рассеян. Он смотрел на потолок из темных балок, потом медленно перевёл взгляд на неё. На её лицо, склонившееся над ним, на её руки, всё ещё лежавшие на его груди.
«Лежи. Не двигайся. Глупый. Зачем было выкладываться до последнего?»«Ты…» – он попытался подняться, но она мягко, но настойчиво прижала его обратно.
«Я хотел… чтобы у тебя было… всё сразу», – прошептал он, и в его голосе не было раскаяния, только усталое недоумение от собственной слабости. – «Все время забываю, что у меня нет доступа ко всем возможностям. И создание постоянных, сложных форм требует усилий. Я пытался сделать всё сразу. Гордыня. Старая болезнь».