Ирина Николаева – Рождество в Конфетбурге (страница 3)

Глава 5

Работа захлестнула с головой, став одновременно и спасением, и клеткой. Кондитерская Агаты «Сахарный Крендель» была одной из самых популярных в Конфетбурге, а в предпраздничную неделю народ осаждал ее с утра и до вечера, звон колокольчика над дверью не умолкал. Мэри погрузилась в водоворот муки, сахара и масла. Она месила эластичное дрожжевое тесто для пирожков, раскатывала тончайшие пласты для слоеных «снежинок», взбивала белки в устойчивые пики для безе и выводила глазурью на пряниках затейливые узоры, которым научила Агата.

Ее руки, казалось, сами вспоминали движения, а знания, почерпнутые когда-то из пожелтевших бабушкиных тетрадок и бесконечных скроллинга кулинарных блогов в метро, оживали и магическим образом преображались в этом странном месте. Ингредиенты здесь были иными. Мука – невесомой, мельчайшей, с ореховым ароматом. Яйца – с прочной скорлупой и ярко-оранжевыми, почти красными желтками, которые придавали крему насыщенный солнечный цвет. Сливки – такими густыми и жирными, что ложка стояла в них, не падая, а мед тек густой, тягучей рекой, пахнущей луговым разнотравьем. Даже соль, которую она однажды попробовала на кончике языка, была не просто соленой, а с легким приятным послевкусием.

Агата оказалась строгой, но справедливой хозяйкой, требовательной к качеству, но и щедрой на похвалу, когда дело было сделано хорошо. Их отношения постепенно сдвигались с формальных «работница-хозяйка» доверительных и близких. За вечерними посиделками, после закрытия лавки, под чашечку чая Агата стала делиться не только рецептами, но и историями. Она учила Мэри местным тонкостям: как варить идеальную ириску, которая застывала с правильным хрустом; как расписывать пряники волшебной краской из растертых в ступе ночных ягод, которая после заката начинала тихо светиться мягким голубым сиянием. «Это для влюбленных, – подмигивала Агата. – Чтобы в темноте нашли друг друга».

Мэри ловила каждое слово, работала до седьмого пота, до боли в спине, до онемения в пальцах. Она выкладывалась не только из благодарности, но и от отчаяния – лишь бы не думать. Потому что, как только она останавливалась, мыла посуду в тишине или присаживалась на минуту, на нее накатывала черная, острая тоска. Чувство вины было таким режущим, что порой она не могла дышать.

Нюся. Каждую ночь она видела ее во сне: кошка сидела на пороге пустой квартиры, уставившись в щель под дверью, и тихо, очень тихо мяукала. Этот звук стоял в ушах и наяву. Мысли о том, что ее питомица голодает, мерзнет, ждет, не понимая, куда исчезла хозяйка, сводили с ума. Она представляла, как мимо проходит соседка, пожав плечами: «Наверное, та девушка, что тут жила, свалила, бросила зверюшку». Или хуже – что квартиру уже вскрывают… а там тельце кошки.

По вечерам, устроившись на чердаке над пекарней, гдн Агата выделила ей узкую, но чистую кровать с периной и подушкой из лебяжьего пуха, Мэри смотрела в темноту, слушая, как потрескивают балки, остывая после дневного жара печи. Она шептала в подушку: «Прости меня, Нюсь. Я не хотела. Я не знаю, как вернуться. Прости…» Она чувствовала себя самой страшной предательницей. Она была здесь, в этом теплом, сытом, пахнущем корицей мире, где ее ценят за умелые руки, а ее маленький, беззащитный друг – там, в холодной, одинокой бетонной коробке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.