Ирина Николаева – Айунар: Клеймо огня (страница 2)

– Я осталась без крыльев, но не без мозгов и не без силы, Раджар! – прошипела она, и её голос зазвенел, как надтреснутый колокол. – И не без права на собственную волю! Ты думаешь, эта ваша Чёрная мгла страшнее? Она просто ждёт и пожирает. А я… я хочу отомстить! И буду сражаться, с тобой или без тебя!

Она инстинктивно рванулась вперёд, не для удара, а чтобы оттолкнуть его, пройти, вырваться из этой ловушки, показать, что её воля – не пустой звук. Её пальцы, уже горячие от невыпущенной энергии, коснулись его кожаного доспеха.

Это было ошибкой.

Его рука – быстрая, несмотря на размеры, – сомкнулась вокруг её запястья с силой стального капкана. Не больно, а легко и уверенно. Словно сама скала ожила и держала её. Его пальцы были шершавыми, мозолистыми, и их жар прожигал кожу сквозь рукав.

– Вот она, – тихо сказал Яровиль, глядя в её алые глаза. Его собственный взгляд вспыхнул в ответ, в нём заплясали золотые искры. – Твоя сила. Дикая, гордая, слепая. И именно поэтому опасная. Ты хочешь сражаться? Отлично. Докажи, что можешь. Завтра на плацу. Покажешь, на что способна. Но здесь и сейчас – ты подчинённая. Поняла? Айна Миронэ.

Он произнёс её родовое имя не как титул, а как констатацию того, кто она сейчас. Факта её положения. Факта его власти. Эллия пыталась выдернуть руку, но его хватка не ослабевала. Она чувствовала, как по её спине, под тканью, где когда-то крепились могучие перепончатые крылья, начало печь. Пекли старые шрамы – уродливый, болезненный узор, заместивший свободу полёта чёткими, неумолимыми ограничениями. Ограничениями, которые сейчас ощетинились, почуяв чужую, доминирующую силу.

– Я не истеричка, чтобы меня успокаивать! Отпусти!– Отпусти, – её голос прозвучал хрипло, почти как у него, но в нём дрожала не просьба, а приказ. – Успокоишься?

На миг в воздухе запахло озоном. Искры магии Огня, отозвавшиеся на её ярость, заплясали на её свободной руке, готовые вылиться в ослепительную вспышку. Яровиль не отпрянул. Напротив, он наклонился чуть ближе, и его дыхание обожгло её щёку.

– Сделай это, – выдохнул он почти в губы. – Попробуй. Дай мне повод сломать тебя здесь и сейчас и собрать так, как должно. Или докажи, что в тебе есть не только порох, но и кремень. Выбор за тобой, демонесса.

В его глазах она увидела не просто вызов. Увидела азарт. Увидела того самого «огненного психопата», которого так легко ненавидеть, и того самого командира, в чью силу так же легко было… поверить. Противоречие разрывало её на части. Сдавленное рычание вырвалось из её горла, но пламя на руке погасло, втянувшись обратно под кожу, в место, где теперь сосал холодный, бессильный ком.

– Ладно, – неожиданно произнёс он и разжал пальцы, словно просто убрал инструмент с наковальни. – Докажешь завтра. А сейчас – марш в казарму. Тебе выделили помещение. И, Айна Миронэ… – он остановил её уже взглядом, когда она, почёсывая запястье, сделала первый шаг. – Не пытайся спалить что-нибудь по дороге. Мне только и нужен повод, чтобы начать обучение с дисциплинарных мер. А учить тебя придётся. Ты слишком ценна, чтобы просто сгореть.

Он повернулся и ушёл, его могучая фигура растворилась в багровых сумерках, наступавших на Расстожар. Вечернее небо начало освещаться багровым светом Файры – спутника Огня, источника силы его рода.

Эллия стояла, трясясь от ярости и чего-то ещё, похожего на адреналиновую дрожь после схватки, в которой не было победителя. По её запястью, где остались отпечатки его пальцев, медленно расползалось тепло. Не обжигающее, а… навязчивое, чужое, но уже не кажущееся совершенно враждебным.

«Никто больше не предаст. Никто не поставит под сомнение мою силу», – пронеслось в её голове ключевой фразой. Но сейчас эта фраза билась в стеклянные стены реальности. Он поставил под сомнение. Не её силу, а её умение ею управлять. И, чёрт возьми, он был в чём-то прав.

«Огненный псих», – мысленно выругалась она, и с силой пнула камень у своих ног. Камень, чёрный и пористый, лишь глухо стукнул и покатился в сторону. Но в её груди, рядом с тлеющей яростью, теплилась искра другого чувства – острого, колючего интереса. Он видел в ней не только угрозу. Он видел ценность. И это было новой, непривычной игрой.

Её путь к казарме лежал через тренировочный плац. Даже сейчас, в сумерках, там двигались фигуры – солдаты отрабатывали удары, маги координировали потоки пламени. Всё – чётко, дисциплинированно, сообща. Мир Яровиля Раджара.

А её шатающийся и разрушенный мир был внутри нее. Мир одинокого, яростного, неукрощённого пожара, который только что получил первое предупреждение: гореть можно, но только в общем очаге. Или тебя затушат. Но в этом предупреждении была и обещание: если выдержит очаг, то и пламя станет сильнее.

Она с сознательной, вызывающей ненавистью потянулась и прикоснулась пальцами к шрамам на спине. Ограничения. Они были везде. А самое большое ограничение еще и имело имя. Яровиль Раджар.

Глава 2

Казарма оказалась длинным, низким зданием из пористого чёрного камня, похожего на пемзу. Стены его были тёплыми на ощупь, будто впитывали тепло Файры и теперь медленно отдавали его. Внутри пахло потом, кожей, металлом и дымом – запах мужской, грубый и незнакомый. Десяток пар глаз проводил её до самой дальней койки у стены. Взгляды были разными: любопытными, настороженными, откровенно враждебными. Демонесса в гарнизоне Расстожара была событием из ряда вон. Особенно демонесса без крыльев. Эллия чувствовала, как эти взгляды скользят по её чёрным, острым рожкам на лбу, задерживаются на гибком хвосте, который она инстинктивно прижала к ноге.

Сержант Гарон, коренастый детина с лицом, напоминавшим потрескавшуюся от жара глину, бросил ей свёрток с формой – грубые черные штаны, простая черная рубаха, пояс, сапоги.

– Лорд Раджар приказал. Завтра с утра – на полигон. Проверим, чему вас там учили. А то болтают разное. Посмотрим.

Вечером, лежа на жёсткой койке за ширмой, которую бурча и ругаясь, притащил Гарон, и глядя в потолок, пронизанный трещинами, от которых тянулись причудливые тени, Эллия в сотый раз прокручивала в голове тот эпизод после смерти Тай. Яровиль тогда, в дыму и хаосе, схватил её за руки, когда она, обезумев от ярости и горя, пыталась спалить все вокруг.

– Ты что, с ума сошла? – его рыжие пряди почти касались её лица. – Сдерживай огонь, демонесса! Твой огонь сейчас – как дикий зверь! Ты сожжёшь своих!

– Пусти! – вырывалась она, и в её зелёных глазах полыхнуло алым, заливая радужную оболочку алым блеском ярости. – Он победил! Он ее забрал!

Она говорила о Фелтисере. Он проиграл в битве с Антом, но он все-таки забрал у нее Тай. Превратил её добровольную жертву ради восстановления баланса.

Яровиль не отпустил. Вместо этого он своей силой погасил ее огонь, усмиряя ее боль.

Она тогда чуть не впилась в него клыками. Он лишь прижал её к себе, успокаивая и удерживая. А в лагере отдал приказ двум другим выжившим девушкам – Кори и Энне – следить за «раскалённой головой». С тех пор они не пересекались. До сегодняшнего дня.

«Сдерживай огонь… – горько усмехнулась она про себя, ворочаясь на жестком матрасе. – Да я тебя самого сдержу, если ты ко мне ещё раз так подойдёшь, рыжий…» Кончик её хвоста с острым, как лезвие, набалдашником глухо стукнул о ножку койки.

Утро началось с рёва боевого горна, звук которого, пронзительный и медный, разорвал предрассветную тишину, когда в небе висел бледный серп Аквада, уступая дорогу расцветающему золоту Суола. Полигон был выжженным пятачком у подножия внешнего кратера. Пахло пеплом и озоно́м. Земля под ногами была не почвой, а спекшейся, пористой лавой, шершавой и твёрдой. Яровиль уже ждал.

Он стоял, расставив ноги, заложив руки за спину. Сегодня он был без кирасы, только в просторной рубахе из тёмной ткани, подпоясанной широким ремнём. Его рыжие волосы, были ниже плеч, собранные у затылка в небрежный хвост кожаным шнурком. На солнце они горели, как расплавленная медь, и, казалось, светились изнутри, вбирая энергию яркого дня.

– Айна Миронэ, – кивнул он, когда она, скрипя зубами от недовольства и общего напряженного настроя, встала в строй в первом ряду. – Начнем. Базовая концентрация. Без выброса. Цель – ощутить искру, подключиться к Файре через неё, и удержать связь, не выпуская пламя. Остальным – за сержантом Гароном на полигон.

На нее недовольно с плохо скрываемым интересом покосились, но приказ командира выполнили беспрекословно, оставив демоницу вдвоем с Яровилем. Она фыркнула, но подчинилась. Закрыла глаза, отыскала внутри то горячее, колючее ядро – свою ярость, свою боль. Собрала его в ладонях. Между её пальцами заплясали маленькие, алые, нервные язычки пламени.

– Слабо, – тут же прозвучал его голос. Она открыла глаза. Он стоял прямо перед ней, изучая её огонь. – Дрожит. Неровный. Ты не направляешь поток, ты просто открыла шлюз. Ты не управляешь им. Ты даёшь ему подпитку из своей злости и наблюдаешь, что выйдет. Так дети учатся ходить.

– Я не ребёнок, – сквозь зубы процедила Эллия, чувствуя, как пламя на её руках вспыхивает ярче от провокации.

– В управлении стихией – именно что ребёнок, – парировал он, не отступая ни на шаг. Его собственные ладони вспыхнули ровным, густо-оранжевым, почти солнечным пламенем. Оно не плясало. Оно горело. Стабильно, мощно, как пламя в топке кузницы. – Видишь разницу? Мой огонь – продолжение воли. Твой – истерика. Эмоции – плохой фитиль, демонесса. Они сгорают первыми, и огонь идёт вразнос.