Ирина Никитина – Дом с призраками (страница 2)

– Ах, да. Она, кажется, утонула в пруду, помнится, Ванесса рассказывала мне об этой печальной истории.

– О нет, не утонула. Её утопили.

– Господи, но кто?

– Родная мать.

– Салли?!

– Да. Эта женщина была ненормальной. Когда её увозила полиция, она кричала, что должна была принести свою дочь в жертву дьяволу и тогда он придёт к ней и овладеет её телом. Представляешь, она верила в то, что могла вызвать дьявола!

– Она ведь, кажется, давно умерла?

– Очень долгое время она провела в психиатрической клинике. А потом, когда вернулась в этот дом, повесилась.

– Так же, как и Ванесса….

– Да, причём, в той же самой комнате. Врачи посчитали это следствием её больной психики. Ей нельзя было приезжать сюда. Воспоминания разбудили задремавшую, было болезнь.

– Но ведь Генри был абсолютно здоров?

– Да, жизнь в приюте, вдали от психически больной матери, благотворно повлияла на мальчика. К счастью, он прожил с ней не так много времени. Ну а потом, когда вырос, он большую часть времени жил в Калифорнии. Много работал. Удачно вложился и заработал немалое состояние. В этот дом Генри вернулся задолго до знакомства с Ванессой. Потом он сделал ремонт, приобрёл новую мебель, чтобы молодая жена чувствовала себя комфортно в нашем небольшом городке.

– От чего он умер?

– Ну, здесь как раз всё в порядке. Генри был уже не молод, много работал. У него было слабое сердце. Достаточно было сильного потрясения.

– А оно было?

– Не знаю, Кэтрин. Всё что мне известно так это то, что у него случился инфаркт. Но это вовсе не значит, что в его смерти было что-то мистическое. Он просто был уже не молод, а наличие молодой жены требовало много сил и энергии. Возможно, сердце и не выдержало. Впрочем, если хочешь, можешь расспросить доктора Брауна. Он приезжал в ту ночь, когда умер Генри. Он и вскрытие проводил.

– Вот видишь. Дело вовсе не в доме. Просто у Салли были проблемы с психикой. И если бы не навязчивая идея матери Генри, его несчастная сестра была бы жива.

– Я надеюсь, что ты права и дом не причем.

– Конечно. Просто ты до сих пор не пришёл в себя после смерти Ванессы. Мне тоже очень тяжело было решиться приехать сюда. Но детям здесь будет лучше. Я буду работать в школе. Со временем боль немного утихнет и станет легче.

– Конечно, так и будет, но я никогда не смирюсь, не забуду….

– И не надо. Знаешь, Говард, я думаю, тебе надо чаще приходить к нам. Вместе мы справимся. Попытаемся справиться.

***

Кэтрин была уверена, что не сможет заснуть, однако, вопреки всему, уснула, едва коснувшись подушки, открыв глаза лишь тогда, когда солнечный луч скользнул по её лицу.

Не спеша, пройдя на кухню, она принялась варить кофе. Надо было отдать должное Генри, все в доме было оборудовано по высшему классу, начиная с кухни и заканчивая ванной. Ничто здесь не причиняло неудобств, скорее наоборот.

– Мамочка привет, – Келли поцеловала Кэтрин в щеку и, удобно устроившись за столом, добавила: – а что у нас на завтрак?

– Э, мм-м, знаешь, детка, мама так вчера устала, что проспала сегодня аж до девяти часов и ещё не успела ничего приготовить .

– Да ладно, мамуля, сухие хлопья с молоком вполне устроят меня.

– Здорово. У меня замечательная дочь. А где твой брат?

– Он смотрит телик. Я возьму хлопья на двоих. Да, кстати, спасибо, что пришла поправить мне одеяло. Хоть я и не замёрзла, но всё равно приятно ощутить себя маленькой девочкой.

– Поправить одеяло? – Кэт удивленно посмотрела на дочь.

– Мамочка, ты не помнишь, как заходила ко мне ночью?

– Ах, да, конечно, просто не помню, во сколько это было.

Келли, взяв молоко и хлопья, убежала наверх, а Кэтрин не моргая смотрела ей вслед. Она могла поклясться, что не входила ночью в комнату дочери. Более того, она и днём не смогла бы заставить себя переступить порог комнаты, в которой повесилась её сестра. Долго не думая, Кэтрин набрала номер телефона Говарда.

***

Говард был занят, но обещал приехать сразу, как только освободится. А пока Кэт приготовила завтрак и сварила ещё кофе.

– Алекс! Келли! Завтрак стынет!

Поняв, что дети не слышат её, Кэтрин пошла на второй этаж. Их голоса и весёлый смех раздавались из комнаты Келли.

– Келли, Алекс!

Понимая, что выглядит смешной, зовя детей, стоя в коридоре, Кэтрин сделала глубокий вдох и открыла дверь. Она сама не знала, почему так боялась входить в комнату Ванессы и что ожидала там увидеть. На самом деле всё оказалось совсем не так страшно как ей казалось. Комната, как комната. Большая и светлая, с множеством красивых розовых подушечек. Идеальная комната для молоденькой девушки. Не удивительно, что Келли выбрала именно её. А ещё было понятно, что эта комната предназначалась только для Ванессы. Генри был здесь только гостем, да и то редким.

– Мама, мы хотим прогуляться по городу, можно?

– Вы хотите пойти одни?

– Мамочка, – Келли надула пухлые губки, – неужели ты думаешь, что мы можем заблудиться в таком маленьком городке? Да и потом, я ведь не одна иду. Алекс пойдет вместе со мной.

– Хорошо, – сдалась Кэтрин, – пожалуй, вы правы. Только, ради бога, будьте осторожнее.

– Хорошо, мам.

– И не забудьте убрать за собой. Молоко в холодильник, а пакет…

– Мамочка, мы всё знаем, – не дала договорить ей Келли, – и вещи я тоже разберу, только позже!

Кэтрин с улыбкой посмотрела по сторонам. Келли была так не похожа на неё. Она больше напоминала Ванессу. Была такой же беззаботной и весёлой. Она словно не жила, а порхала по жизни как красивый мотылек. И ужасно не любила жить по шаблону: когда всё должно быть чисто, правильно, строго. Ей больше нравилось наоборот.

Кэтрин подошла к большому зеркалу. Прямо перед ним, на комоде, стояла одна единственная фотография Ванессы. Кэтрин осторожно, словно боясь обжечься, взяла её в руки. Это было новое фото. Видимо Ванесса сделала его незадолго до смерти. Белокурые волосы обрамляли красивое, совсем ещё юное, несмотря на возраст лицо. Лёгкая улыбка играла на её губах. И лишь взгляд карих глаз был грустным. Именно карих. Дело в том, что Кэтрин и Ванесса были похожи во всем, их никто не мог различить, но было и то, чем они отличались. У неё, Кэтрин, были голубые глаза, а у Ванессы карие. Став старше, Ванесса потребовала, чтобы родители приобрели ей цветные линзы. Ей ужасно нравилось дурачить всех, начиная мальчишками и заканчивая учителями в школе. Со временем, все позабыли, какие на самом деле глаза у Ванессы. Ей и самой нравился её новый образ. И вот здесь, на этом фото, она была без линз.

– Кэтрин?

Кэт вздрогнула и выронила фотографию.

– О боже, Говард, как ты меня напугал!

– Ты здесь? Не думал, что ты так скоро решишься на это.

– Я и сама не ожидала, – усмехнулась Кэтрин, – дети смотрели телевизор и не слышали, как я их звала. Пришлось набраться мужества и вот…

Она подняла фотографию Ванессы и поставила её на прежнее место.

– Ты звала меня? У тебя был очень странный голос, что-то случилось?

– Да, случилось. Пошли в гостиную. Я думаю, там нам будет удобнее говорить.

– Рассказывай, – Говард удобно устроился в кресле с кружкой ароматного кофе.

– Мне кажется, я схожу с ума.

– Так скоро? С чего ты сделала такой вывод?

– Келли сказала, что сегодня ночью я приходила к ней в комнату, чтобы поправить одеяло. Говард, я готова поклясться чем угодно, что не заходила туда ночью. Сразу после твоего ухода мы легли спать. Я несколько часов провела в дороге, за рулем, поэтому так устала, что моментально уснула, и проснулась только утром около девяти часов!

– Может быть, ты просто не помнишь, или Келли показалось?

– Нет, Говард. Я не могла просто так зайти в комнату, где жила, а потом повесилась моя сестра и не заметить этого. Да и Келли так уверенно говорит об этом. Не похоже, чтобы ей показалось.

– Кэтрин, – Говард внимательно посмотрел на девушку, – может, ты всё же уедешь из этого дома?

– Милый Говард, я ведь уже говорила тебе, мне некуда ехать. Этот дом единственное, что у меня есть. Не могу же я скитаться абы где. Я должна думать о детях. Этот городок, конечно, не Сан-Диего, но и в нём можно жить. А этот дом. Он какой-то необыкновенный. В нем есть все, что нужно для счастливой жизни.

– Да уж, необыкновенный.