Ирина Никифорова – «Рассказки Мими» (страница 4)
– Нет, правда, люблю, я точно знаю
– Ну, откуда, откуда ты можешь знать это точно!? Ты же и меня толком не знаешь. Любовь – это серьезно очень, любовь проверяется и подтверждается временем, годами, всей жизнью. Любовь – это, прежде всего, уважение. Вот что он мне тогда ответил.
Всю ночь, терзаемая от неразделенных чувств, я не могла уснуть … Взять бы и уехать вместе со своим горем и позором домой, но денег то на такси хватило только в одну сторону Позняки – Нивки. Когда я к нему ехала, я же даже и предположить не могла, что так все отрицательно кончится и мне нужно будет спасаться Нивки – Позняки или провалиться сквозь землю.
В общем, обычная история, когда к мужчине летишь на крыльях любви, а возвращаешься от него банально на метро.
По утреннему метрополитену я плелась подавленная и растерянная. Поезд подошел. Шаркающая толпа зажала меня в своих неприятных объятьях и понесла к входу в вагон. Давка в метро – это каждодневное испытание на прочность. Экзамен жизни больших городов, который ты обязан сдать два раза в день.
Открылся железный вагонный занавес. Я шагнула в двери и почувствовала оскорбительный толчок в спину, но увлеченная своими душевными страданиями от неразделенной любви, я никак не отреагировала на него. Еще один более сильный пинок сзади слева под лопатку. Мне показалось, что кто–то нарочно меня пнул. Очнулась я тогда, когда по глазам ударил яркий блеск металлического замочка на моем кошельке, тут – то до меня и дошло, что расстроенная я была отличной жертвой для карманных мошенников. Левой рукой я резко вцепилась в руку, которая еще секунду назад держала мой кошелек. Рука попыталась высвободиться и рывком потащила меня к выходу. Не отпуская вора, я выпрыгнула из вагона. прозвучало: "Обережно двері зачиняються", железный занавес захлопнулся, поезд с гулом умчался в черную дыру. А мы вдвоем остались на перроне над обрывом, за которым пролегли две опасные напряженные жилы метрополитена.
Я и маленькая замурзанная девчушка стояли друг напротив друга и часто дышали растопыренными ноздрями. Ее черные глазенки то бегали по сторонам, то смотрели на меня ненавистно. Через долю секунды я поняла, что поймала за руку цыганку.
– Отдай! … О-т-д-а-й эхом по подземелью разнесся мой громкий, но спокойный голос.
– Что?
– МОЙ кошелек!
– У меня его нет!
– Отдавай! А то плохо будет!
– Нет его у меня! Чего пристала? Отцепись!
Через минуту группа неопрятно одетых женщин в длинных юбках и в платках подошла к нам. Мне было не по себе, но я не боялась, ведь самое страшное, что могло произойти случилось со мной вчера. Самая взрослая и крупная из женщин протянула мне мой кошелек. Я взяла его и разжала руку, которой держала цыганку, девчонка вырвалась и убежала. Цыгане исчезли сами собой. Оправившись от шока, я открыла кошелек, чтобы проверить содержимое, к моему удивлению все было на месте.
Несколько лет спустя, судьба случайно свела меня с настоящим потомственным цыганом. Он известный артист исполнитель цыганских романсов, обаятельный мужчина и очень добрый человек. Я не могла не рассказать ему эту историю, разумеется я поведала только вторую часть, без любовной пред истории.
Петя ответил, что цыганки не просто так вернули мне мое, это не в их правилах. Скорее та старшая наказала бы ту, что попалась, но вернуть украденный кошелек – нет, так не положено.
– Ты себя в зеркало то видела?! Вон и волосы, какие черные и брови, и глазища хитрющие. Наша! Одеть бы тебя в цыганский костюм, так зазвенела бы ты как стальной клиночек, Рада. Ты Рада, а не Ирма! Только потому, что они приняли тебя за свою, они тебе сами все вернули. У своих цыгане не воруют! Да, и поймать цыганку за руку одной левой – не каждый может. Точно наша! Задумайся!
Я задумывалась, ну, да и в правду, тогда я повела себя, точь в точь, как в песне поется: «А цыганская дочь за любимым в ночь хоть на край земли хоть за край».
На Нивки ночью – это равносильно «на край земли»!
Еще я думаю, что денег – то в кошельке, было не особо разживешься, столько, что и на такси-то не хватало, может табор просто-напросто оценил содержимое кошелька и вернул его владелице чтобы не шумела?!
Или просто по-женски так взглянули в мои обиженные черные очи, по-цыгански проникли в душу, пожалели меня и по родству бродяжьей души вернули кошелек.
Мими и “Запретная зона”
Когда я понимаю, что с моей жизнью твориться что-то не то, а справедливости ради, нужно сказать, что это бывает нередко, я собираю чемодан и двигаю куда-нибудь.
Нет, я не убегаю от проблем, мне нужна перезагрузка, чтобы взглянуть на все под другим углом. Кстати, еще ни разу мне не удалось собрать чемодан оптимально верно, чтобы там хватало одежды и не было ненужных вещей. Одно знаю точно, старый, но надежный советский кипятильник и пачка кофе может понадобиться всегда и везде.
В тот раз, после банкротства туристической компании, в которой я усердно трудилась, мне казалось, что это крах моей карьеры в туризме и мне нужно серьезно подумать, что я еще умею делать. Думать и черпать жизненную силу и энергию, я со своим кипятильником отправилась на недостроенной, а вернее, даже лучше будет сказать, полуразрушенной, базе отдыха на самом берегу Черного моря.
А лучшего места чтобы залечь на дно и подумать чего ты хочешь от жизни просто не найти. Дикое место, каких уже мало осталось на побережье.
Ни вывески, ни указателя, серый забор из массивных бетонных плит. Всего несколько одноэтажных домиков в ряд, проход к морю перегорожен кирпичным строением, раньше это был эллинг, там зимовали лодки, теперь из этой двухэтажной постройки уже лет 10 пытаются сделать столовую. С левого боку от будущей столовой была свалка строительных материалов, которые уже были непригодны к использованию.
Особенно колоритно на этом фоне в моих воспоминаниях выглядела ржавая бетономешалка с застывшим цементом внутри. Справа домик упирался в бетонное ограждение, с той стороны, которого красной краской корявым жирным шрифтом выведено малярной кистью «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА», вернее там написано «Запретная», выгоревшее на солнце «зона» разобрать уже сложно, но я знаю, вернее, помню, что там было написано. Ряд одноэтажных домиков с одной стороны, двухэтажное здание с мансардой и бетонное ограждение с другой стороны составили неплохой архитектурный ансамбль эпохи социалистического минимализма и образовали небольшой дворик, вполне защищенный от ветра.
Также на территории «Пансионата» находились объекты, обозначенные на карте как «Ме» и «Жо» и соответственно общая и одна на всех душевая с подогревом воды от солнца. Нельзя обойти вниманием небольшой ухоженный палисадник с цветами, хотя чего только не росло в этом палисаднике какие-то цветы и укроп, и подорожник и неопределенные растения.
Когда я туда попала, помню, за ненадобностью, перестала расчесывать волосы, мейкапиться и смотреть в зеркало, его там попросту не было.
Жизнь напоминает существование на острове – ходишь себе в купальнике и босиком, одеваешься к вечеру да и то, просто в одеяло.
Питаешься чем придется, на завтрак обязательно кофе, а ужином обычно кормят добрые люди из пансионатов на побережье, расположенных метров в трехстах от моей "Фата морганы".
Вечером откуда-то издалека доносились обрывки песни «Крошка, моя я по тебе скучаю…» – этим бессмертным хитом уже 20 лет все смены начиналась дискотека в пионерском лагере.
От такого отдыха "все выключено" дня через три кожа становится изумительного шоколадного цвета с отблеском микро кристалликов соли, эдакая соленая карамель. Волосы спутываются и собираются в непослушные локоны, а если в них порыться, то можно найти мелкие камешки и ракушки. Еще через три дня на лице вокруг красного носа появляется узор. Загорают морщинки, вернее они то, как раз и не загорают, получается как будто белые трещинки в уголках глаз и на лбу. Губы шелушатся от морской воды и беспощадного южного солнца, которое напрочь выжигает всю дурь из твоей башки. Я становлюсь красивой от счастья.
В моей аскетичной хижине, я не знаю как еще по другому назвать недостроенный эллинг, выбито окошко и когда идет сильный дождь в углу протекает крыша, дверь держится на добром слове, за то, от той самой двери до моря буквально 8 метров. Всего 8 – 10 шагов. Я просыпаюсь около семи утра и слушаю шум волн, пытаюсь угадать, какая погода будет сегодня. Надеваю купальник, включаю кипятильник, завариваю кофе, делаю десять шагов и говорю «Доброе утро, Море!!!» Сажусь на камень, ноги опускаю в водичку и пью любимый напиток из железной эмалированной белой кружки с нарисованным мухомором. Солнце слева от меня, левый глаз прищурен, правым любуюсь на лазурный простор. Могу просидеть так час или больше. Лучи огненного шара скользят по спине. Поворачиваю голову влево, смотрю на пустынный пляж. ОГО!
Фокусирую зрение на фигурке вдалеке, которая выходит из воды. Кажется, фигурка мужская и совершенно голая. Может, это мне привиделось, может мираж, но в 50 метрах от моего домика, где, кстати, я ночую совершенно одна, средь бела дня купается голый мужик! Был бы сейчас бинокль, точно можно было бы рассмотреть. Кажется, фигурка мужика заметила мое наблюдение и торопливо натянула штаны. Мало ли, думаю я, шел себе человек по берегу, захотел поплавать, трусов при себе не было. СТОП! Какой человек? Какие трусы!? Это же край мира!!! Здесь люди просто так не ходят! В голове застрял вопрос, ответ на который я получила вечером того же дня.