Ирина Никифорова – «Рассказки Мими» (страница 3)

Покорить сам памятник Владимира Ильича, наверное, было бы куда проще, чем вызвать эмоции у моего тогдашнего избранника Андрея. Ни на юбку, ни на ее обладательницу он внимания не обращал. Теперь я думаю, не особенно он бы меня заметил, если бы я даже пришла без юбки. Он – был моё студенческое увлечение. На третьем или четвертом курсе стало совершенно очевидно, что это довольно сильное, но совершенно не взаимное, одностороннее увлечение. Он никогда не замечал или всегда делал вид, что не замечал, что когда он говорил со мной, я была одним сплошным вниманием, для меня было важно не пропустить ничего, ни звука, ни тона, ни жеста, ни взгляда, я ловила его в воздухе, я хотела научиться его угадывать. Я иногда вылавливаю из памяти такие смешные и душевные моменты, как он вдруг ни с того ни с сего одним движением оторвал меня от земли, и понес на руках прямо по ступеням деканата. Он поднял меня с такой легкостью, будто я была не тяжелее пушинки, я и в самом деле парила, я так хотела, чтобы это кто-то увидел. Но к моему огорчению, все лекции к тому времени закончились, как он нес меня на руках, не видел никто.

Помню, как мы стояли напротив входа на факультет, болтали ни о чем, а он вертел в руках свернутый в трубочку свой конспект в тетради с Анджелиной Джоли на обложке. Как мне тогда хотелось быть похожей на «расхитительницу гробниц». Я хотела ему понравиться, но у меня ничего не получалось! Он был человеком, который редко смотрел себе под ноги, и может быть еще реже, оглядывал мои бесстыже-оголенные коленки. Он всегда был там, где заканчиваются полёты первых ласточек, он витал в облаках. Наверное, с высоты полета фантазий об Анжелине Джоли и о чем-то там еще, совсем не видно такую кроху как я.

Все любители студенческой внеучебной жизни понимали две вещи: первое – что я очень стараюсь ему понравиться и второе – чем больше я стараюсь, тем меньше я ему нравлюсь.

Я была смешной и трогательной. Мне повезло пережить ощущение, когда над тобой смеются и тебя жалеют. Еще я могу признаться, что он единственный человек, кому я написала единственный стишок. Я нашла в себе поэтический дар только потому, что мне нужен был повод ему позвонить. Я помню, что это было опять весной, были майские праздники, я простуженная лежала в кровати с высокой температурой и сочиняла шуточный стишок, помню только как он начинался, целиком великое творение не сохранилось в подлиннике, «У Андрея диарея, Мила лечит без проблем даже тех кто глух и нем!». Когда поэма была закончена, я обмоталась шарфом, надела теплые носочки и спустилась на первый этаж к телефонному автомату, мобильные телефону распространились в обиходе немного позже. Я прочитала ему свой стишок, а он не захотел разговаривать со мной долго и отправил меня обратно в постель, я положила трубку, забрала монетки из автомата и очень расстроилась. И было еще много-много разных мелких, но очень, как тогда казалось, важных и многозначительных событий, которые могли сделать меня счастливой или несчастной.

Но тогда была весна, юная крымская весна. Была Ялта. Я ходила, я смотрела, я дышала и никак не могла надышаться этим одурманивающим южным весенним воздухом, я жила. Я шагала вдоль по набережной в умопомрачительно-короткой юбке, у меня было свидание и любовное настроение. Где-то в воздухе вместе со свежим морским ветром витает неуловимый аромат влюбленности. Если вы бывали в Ялте, то верно заметили, что всё в этом городе располагает к тому, чтобы влюбится, завести роман, и мечтать о том, как провести медовый месяц.

Ровно в 15.00 я стояла перед памятником Ленину и искала глазами фигуру Андрея на площади среди прохожих. В апреле в Крыму еще не так много народа. Поэтому я бы легко отыскала его в толпе. На улицах Ялты царила естественная непринужденная и уютная атмосфера. Уличные музыканты в чёрных фраках играли для зевак, их музыкальные инструменты блестели и вместе с шумом бьющегося фонтана источали прекрасную музыку, из прибрежных кафетериев пахло пирожными, причудливые беседки и укромные лавочки заманивали присесть, тетушки на углу продавали семечки. Я была слегка опьяневшей от собственной смелости, потому что я решилась позвать его на встречу, и он согласился, я была в предвкушении долгожданного свидания. Вдруг меня напугал какой-то резкий и пронзительный звук. Я обернулась вокруг себя, повернулась лицом к морю и увидела вдалеке огромный белоснежный теплоход. Вот он такой большой, многоярусный красавец, громадный на фоне крошечных частных яхт, даёт оглушительные гудки, гордо и почетно заходит на причал. Пассажиры судна собрались на палубе улыбались, махали руками и всячески обменивались приветствиями с любопытствующими туристами на пристани. Ощущение маленького праздника. Тут я поняла, что прибытие теплохода – это заметное событие в курортной жизни города, которое нельзя обойти вниманием, народу стало собираться все больше и больше, и вот уже вся площадь была заполнена людьми.

Мобильного телефона у меня тогда не было, а свободные от практики полчаса таяли как мороженое на солнце. По мере того, как народ стекался к причалу, я чувствовала, что все пропало. С начала мной овладела паника, потом оцепенение, потом огорчение. Он не найдет меня здесь.

Через 15 – 20 минут, когда площадь опустела, я увидела Андрея. Его лицо выражало спокойствие, и даже некоторое равнодушие. Его безупречно белоснежная футболка невероятно шла к первому весеннему загару и веснушкам на его лице. Времени для романтической прогулки у меня уже совсем не было. Конечно, можно было соврать, что я никуда не тороплюсь, внезапно освободилась и остаться с ним хоть до вечера, но я не была готова опять пожертвовать своими делами ради него. Музыканты также играли, а бабушки так же продавали семечки. Мы поздоровались, поболтали минут от силы пять и я пошла по своим делам.

Прошло уже немало времени с того дня, Меладзе спел еще не одну романтическую песню, Ленин стал старше на целую пятилетку или две. И вот опять пришла весна. Мы сидели в кафе на Подоле, пили чудесный кофе, говорили теперь не ни о чем, говорили о серьезных взрослых вещах, а он так и не смог вспомнить, как мы встречались в Ялте весной. Он никогда бы сам не вспомнил ничего такого, если бы спустя годы, я не напомнила бы ему при нашей случайной встрече. Подумать только, для меня дорог каждый миллиметр пленки каких-то воспоминаний, а для кого-то это малозначительные фрагменты прошлого, которые давно самоуничтожились в его памяти, чтобы оставить больше места для хранения информации.

«Ты не сбываешься, хоть снишься в ночь на пятницу, не отзываешься ни на один пароль…»

Секрет происхождения

Дело было в понедельник 15 декабря какого – то там года, хотя, я очень хорошо помню в каком году это было. Как известно, понедельник – день тяжелый. А этот понедельник лично для меня был тяжелым вдвойне, а может даже и в тройне. Я спускалась в подземный переход, чтобы сесть в метро и доехать на работу.

На мне было надето красное короткое платьице, черное пальтишко, не смотря на мороз, перчаток и шапки и шарфа на мне не было, на правом плече висела квадратная черная сумка из замша, черные замшевые ботфорты были испачканы какой-то грязноватой снежной жижей. Наряд, прямо так скажем, не очень подходящий для того, чтобы появиться в нем утром в офисе в обычный рабочий понедельник. Портрет прилежной офисной сотрудницы красноречиво дополняли следы от вечернего, плохо смытого макияжа, темные круги под глазами и сердечная драма на все лицо.

Как можно было бы догадаться по моему внешнему виду, ночевала я не дома. Вернее сказать, предыдущую ночь я провела в доме, в котором я была в первый и в последний раз. Я приехала туда, чтобы признаться в искренней любви. Целый год я была влюблена в одного мужчину. Он казался мне вершиной эволюции, самым лучшим человеком на планете, идеальным во всех отношениях существом. Вот, не знаю, как меня так угораздило влюбиться!

Когда я его видела, как и положено влюбленной девушке, напрочь теряла самообладание. Я никак не могу объяснить, что тогда происходило с моим речевым аппаратом!? Каждый раз, когда я набирала номер его телефона, у меня замирало сердце, пересыхало во рту, я заикалась, я забывала слова. Опорно-двигательный аппарат тоже не на шутку был поврежден, когда я его видела, у меня поднималась грудная клетка, вытягивалась шея и дрожали колени, а когда не видела, рука непроизвольно тянулась к мобильному, чтобы ему позвонить. А дальше вы все знаете…

Я приехала к нему домой поздно вечером в воскресенье потому, что надеялась, что чистосердечное признание облегчит мою нелегкую участь, положительно решит мою судьбу и вернет нормальную работоспособность моим органам и системам. Читатель, прости мне мою наивность, я была очень молода, я не ведала, что творю. Это теперь я знаю, что прямота, как и нагота шокирует и отпугивает даже идеальных существ, не то чтобы обычных мужиков!

Выглядело это примерно так:

– Привет! Заходи, раз пришла!

– Привет!

– Виски будешь? Со вчера еще осталось.

– Буду для храбрости. А знаешь что?!

– Нет, не знаю. А что?!

– Я тебя люблю… давно…

– Быть такого не может! И не пей больше. Пошли спать.