Ирина Мясникова – Совместно нажитое (страница 4)

– У московских свои причуды, а я свою жизнь сомнительному джигиту ни за что не доверила бы. – Марина вырулила со двора и встала в пробку. Однако до Галереи, где находился ресторан, они добрались быстро, там даже нашлось место в первом уровне подземного паркинга. А в самом ресторане им достался очень удобный столик в уголке с видом на огни Питерского центра.

– Что будете пить? – спросил официант, подавая меню.

– Воду с лимоном, я за рулем, – сообщила Марина.

– Тоже воду с лимоном, я алкоголик, – сообщил Байкачаров. – Ну, теоретически, как все степняки, я просто обязан им быть, – пояснил он Марине.

Видимо на её лице чего-то такое отразилось, из-за чего он решил дать эти пояснения. Хотя ничего удивительного в его словах Марина не услышала. Большинство крупных начальников и бизнесменов, с которыми ей доводилось общаться, как по работе, так и в жизни, страдали от этой болезни. Просто Байкачаров, прямо скажем, на алкоголика ни капельки не походил. Такие мужчины по тренажёрным залам обычно тренируются, а не по шалманам разным шастают. Хотя, одно другому не мешает. Вышел из запоя, и айда в тренажёрку.

– Я слышала, что чукчи все поголовно алкоголики. У них такая химия организма, – сказала Марина. – Вы не чукча, случайно?

– Где это вы всё такое интересное слушаете?

– Ну, как же! Вы разве не знаете? Обычно начинается так: английские учёные выяснили…

– А про индейцев английские учёные ничего не выяснили?

– Выяснили! Точно. Ещё индейцы. Огненная вода и всё такое. Но вы же не индеец.

– Почему вы так думаете?

– Мне бабушка рассказывала, что до революции все дворники в Питере были татары, – ни к селу, ни к городу заявила Марина.

– Ага! И ещё князья тоже были из татар, Юсуповы, например, что совершенно им не мешает быть степняками, то бишь, своего рода индейцами.

– А тюрки тогда кто?

– Кто ж их теперь разберет. – Байкачаров рассмеялся, и Марина сразу поверила, что он индеец. Правда, не настоящий, а какой-то киношный. Красивый такой индеец с высокими скулами, немного приплюснутым носом и миндалевидными тёмными, почти чёрными глазами, одетый в дорогой костюм. Разве что волос до плеч не хватает. Да, пожалуй, индеец, ну, и ещё чёрт, разумеется. Уж больно хитро на неё смотрит, вон, аж мурашки по спине. Мурашки по спине у Марины при общении с мужчинами никогда не бегают. Не то, чтобы замужней женщине такое не положено, просто Марина даже не припоминала, чтобы с ней случалось подобное вообще! Ну, кроме первого знакомства вот с этим самым индейцем. Даже когда за ней ухаживал её любимый Серёжа, никаких таких мурашек не было, никакого намёка на них.

После выяснения национального вопроса беседа потекла гладко и вроде бы ни о чём. Кормили вкусно, и Марина даже слегка объелась. Ну, так и неудивительно. После второго дня питания рогаликами. Конечно, хотелось бы еще чего-нибудь выпить. Она уже предвкушала, как отвезет Байкачарова в «Европу», приедет домой и нальёт себе бокальчик. Желательно бы шампанского, которое Марина предпочитала всем остальным спиртным напиткам, однако в отсутствие дома Серёжи шампанское ей не открыть, так что придется довольствоваться бокальчиком вина. Красненького или беленького. А лучше и того и другого. Она ж пока не алкоголик и никакой не степняк или индеец, ей можно.

В конце ужина Марина, как принимающая сторона, попросила счет, расплатилась, и они пошли к выходу. Шли себе и шли, мирно беседуя о погоде в обеих столицах, пока не уперлись во впередиидущую пару. Женщина весело хохотала и потряхивала головой, как лошадь, отчего её длиннющие волосы метались по спине. Марина всегда мечтала о таких длинных прямых волосах, поэтому и приклеилась к ним взглядом, потом посмотрела чуть ниже и, прямо скажем, остолбенела. То есть, встала, как вкопанная. Ну, наверное, как та самая, которую пыльным мешком приложили. Рука мужчины лежала, как бы это сказать, на бедре женщины, но не совсем на нём. Он попросту держал её за задницу. Вот так вот за половинку попы. Причём его пальцы вместе с платьем дамочки уже практически были там, куда приличные люди в общественных местах свои руки не суют. Но не это так поразило Марину. Мало того, что рука мужчины ей показалась весьма и весьма знакомой, практически родной, Марина увидела кольцо на его безымянном пальце. Это обручальное кольцо она подарила своему любимому Серёже на серебряную свадьбу. Они праздновали дату двадцати пяти лет совместной жизни с большой помпой в ресторане и в присутствие кучи гостей обменялись новыми дорогими кольцами взамен простеньких старых, купленных ещё в перестроечное время. И вот это кольцо вместе с безымянным пальцем любимого Сережи находилось, иначе не скажешь, в жопе какой-то девицы!

– Что? – спросил Байкачаров, слегка налетевший на Марину сзади, когда она так резко тормознула и остановилась.

– Чек забыла для отчетности. Вы идите, я быстро, – нашлась Марина, развернулась и на ватных ногах пошла назад к столику. Там она плюхнулась на стул и уставилась в пространство.

– Вам плохо? – поинтересовался официант, убирающий со стола.

– Мне плохо, – сообщила Марина. – Не беспокойтесь, сейчас полегчает.

Она зажмурилась и попыталась собрать волю в кулак. Кто его знает, как это делается, но в умных книжках всегда так написано. Надо собрать волю в кулак! Где там эта дурацкая воля, когда хочется кричать, рыдать и биться головой о стенку. Хотя, головой-то зачем? Голову жалко. Плакать тоже нельзя. Во-первых, еще надо Байкачарова в отель отвезти, а во-вторых, тушь потечет. Знаем мы их стойкую тушь. А в-третьх…Хотя, какая разница, чего там в третьих. Надо встать и двигать к выходу. Вот что! Наверняка, этот мерзавец уже покинул ресторан вместе со своей бабой и её задницей в руках…

Марина так и сделала. Двинула к выходу. Там её дисциплинированно ждал уже одетый в пальто Байкачаров с её шубой наперевес. Он развернул шубу и очень ловко упаковал туда Марину. В паркинге она никак не могла найти свою машину. Хорошо, что с ней был Байкачаров. Он остановил её беспорядочные метания, повернул и поставил прямо перед её собственным автомобилем. До «Европы» по Невскому Марина ехала на автопилоте в каком-то тумане пока не уткнулась бампером в поребрик напротив отеля. Удивительным образом там оказалось свободное место как будто предназначенное именно для её небольшой машинки.

– Ну, рассказывайте! – произнес странно молчавший всю дорогу Байкачаров.

– Чего? – не поняла Марина.

– Всё с самого начала. Что случилось? Я же видел. Вы машину вели, как тот самый московский джигит, я уж и не чаял добраться живым. Привидение встретили?

– Нет. Мужа. Та пара, что перед нами из ресторана выходили…

– А! Где попа съела руку?

Марина грустно усмехнулась.

– В моей юности, когда трусы на физкультуре у кого-нибудь в попу забивались, говорили, что попа съела трусы. А тут вот руку, – пояснил Байкачаров.

– Руку моего мужа. – Марина сама не поняла, зачем она Байкачарову это рассказывает, но ей же необходимо срочно с кем-то поделиться. Вот хоть с ним. Он уедет и забудет, а ей, может быть, станет легче.

– Может, обознались? – вежливо предположил он.

– Нет. – Марина помотала головой. – Что ж я руку мужа не узнаю? А ещё кольцо. Вот. – Марина сунула Байкачарову под нос свою правую руку с обручальным кольцом. – Точно такое же. На заказ. Да и всё остальное тоже его. Часы, к примеру. Это его любимые, самые дорогие, он с ними носится, как с писаной торбой.

– М-да! Кольцо. Как пишут в открытках с ангелочками, люби меня, как я тебя, – Байкачаров хмыкнул. – И вы из-за этого так расстроились?

– Я расстроилась – это мягко сказано. У меня вся жизнь псу под хвост полетела.

– Ну, не псу под хвост, а тётеньке в жо…, извиняюсь, в попу. Кстати, с переду тётенька смотрится гораздо хуже, чем с жо… извиняюсь, с заду. Я специально посмотрел. С вами даже и сравнивать нельзя, – Байкачаров успокаивающе погладил Марину по коленке.

У Марины от этого не то, что мурашки по всему телу побежали, у неё чего-то там ухнуло внутри и упало вниз живота.

– Вы что? – Марина испуганно отодвинула коленки в сторону водительской двери.

– Я ничего. Я, как все нормальные мужики, не засовываю руки, куда попало, а тяну их к красоте, которую вижу. Коленки у вас просто замечательные. Я всю дорогу смотрел, как вы ими туда-сюда, туда-сюда. Очень хотелось подержаться. Можно ещё раз?

– Вы с ума сошли!

– Вот, видите, вы уже злитесь на меня и не думаете о вашей несчастной жизни, спущенной в унитаз каким-то рукожопом!

– Не смейте моего мужа так называть. Вы его не знаете.

– И знать не хочу. Вы ещё пожалейте его. Сю-сю и всё такое.

– А вот это фигушки. Жалеть точно не буду.

– Пойдемте, выпьем?! Тут в лобби наливают. Ехать вам в таком состоянии противопоказано. С машиной вашей в центре города у такой жирной гостиницы под камерами видеонаблюдения уж точно ничего не случится. Поедете домой на такси. Вы в любом случае сейчас хуже таксиста машину водите. Завтра с утра заберете своё ландо и на работу. Или вы предпочитаете накваситься дома в одиночку, захлебнувшись слезами и соплями? Соглашайтесь. Я – прекрасный собутыльник.

– Вы забыли, что вы алкоголик. Или наврали.

– Нет. Не наврал. Я потенциальный алкоголик. У меня в семье все по мужской линии от этого страдали. И папа, и дед, и прадед. Поэтому пью редко и исключительно в хорошей компании.