Ирина Мясникова – Дура среднего возраста (страница 9)

Комаров принял душ, оделся и вышел на кухню.

– Пааап! Ну, съешь оладушек, у меня очень хорошо получились. – Лера замерла над его тарелкой с лопаткой, на которой исходил волшебным ароматом маленький румяный оладушек.

– Съем обязательно. – Комаров сглотнул слюну. – И не один, а штук пять.

– Ура! – Лера плюхнула оладушек ему на тарелку. – Тебе со сметаной или с вареньем?

– Мне с «таком», они у тебя и без того вкуснющие.

– Сереженька, – заметила тёща, – ты всё худеешь и худеешь! Никак в Голливуд готовишься в кино сниматься, там все актеры должны быть худющие, а то камера, говорят, полнит.

– Полнит не камера, Светлана Петровна, а ваша чрезвычайно вкусная еда. Но, к сожалению, она такая же вредная, как и вкусная. И чем вкусней, тем вредней.

– Придумал тоже, – фыркнула тёща. – Еда и вдруг вредная! Толстеют не от еды, а от болезней, от обмена веществ. Уж если человек так устроен, то куда ж деваться? Вон в Советское время мы всё подряд ели, и все были худые.

– Правильно, потому что в Советское время так, как мы едим каждый день, люди ели только по праздникам.

– Наверное, ты прав. – Теща задумалась. – Вот только в жизни так мало удовольствий, и еда одно из них. Зачем же себе в удовольствии-то отказывать?

– Ну, например, хотя бы для того, чтобы жить подольше.

– Да кому она такая жизнь нужна без удовольствий, хоть и длинная? Тьфу! Ну, что за каша у тебя в голове.

– У него, мама, в голове не каша, а обезжиренный творог, – язвительно объявила Анна. Перед ней на тарелке высилась горка оладьев, щедро политая вареньем.

– Лучше обезжиренный творог в голове, чем варенье, – огрызнулся Комаров. – От варенья мозги слипаются. И не только мозги.

– Уж пусть лучше слипнется, чем ссохнется.

– Анна! Ты ли это? – Тёща развела руками. – Приличные девушки так не говорят.

– Вы бы, Светлана Петровна, – не обращая внимания на презрительный взгляд супруги, продолжил Комаров, – в Летний сад погулять сходили бы, что ли! Благо живем в двух шагах. Глядишь, и еще бы одно удовольствие в жизни обнаружили. Прогулки на свежем воздухе не только полезны, но и познавательны.

– Ну, чего я там не видела? В этом Летнем саду? Тоже придумал! – фыркнула тёща. – Да еще погодка такая, что того и гляди, в Неву унесет.

– Тебя, бабуля, точно не унесет, обломается! – хмыкнула Лера, подкладывая бабушке оладьев.

– А я и экспериментировать не буду! – Теща махнула рукой.

– Кто будет кофе? – для порядка поинтересовался Комаров, направляясь к кофеварке.

– А кофе разве твоему драгоценному здоровью не повредит? – в прежнем тоне поинтересовалась Анна.

– Вот, если б с молоком, да с сахарком, я бы выпила! – подала голос тёща.

– Я вам, Светлана Петровна, капучино сделаю. Он и с молоком, и с сахарком.

– А и сделай! В кои-то веки зять дома. Ну-ка поухаживай за старухой, а то всё поучаешь да поучаешь.

Комаров ухмыльнулся и приготовил тёще кофе. В отличие от его жены, тёща обладала чувством юмора и имела незлобивый характер. Он поставил перед ней чашку и придвинул сахарницу. Свой кофе он выпил прямо у кофемашины, не садясь за стол. Конечно кофе ему был вреден, тут Анна была права на сто процентов. На кофе в большом количестве организм тут же отзывался тошнотой и болями в правом подреберье. Но это в больших количествах! А небольшую чашечку «американо» раз в день можно было себе позволить. Тем более что кофе Комаров очень любил.

– Всё, Лера, – он посмотрел на часы, – собирайся. Пора. Жду тебя в машине.

По дороге на дачу они, как обычно, заехали в грузинский ресторан, где накануне Комаров заказал шашлык. Ему выдали пластиковое ведро с маринованным мясом и корзину с овощами и зеленью. Зная пристрастия постоянного клиента, работники ресторана для шашлыка Комарова использовали исключительно нежирную ягнятину.

Дача произвела на Комарова унылое впечатление. Газоны, которые он самолично подстригал всё лето, были завалены опавшими листьями и ветками с деревьев. Ветер и колючий дождь грозились превратить уборку газонов в самую настоящую пытку. Дом, покинутый в начале октября в страшной спешке, производил удручающее впечатление. Огромная кухня-гостиная даже казалась липкой от грязи. Если в городе по настоянию Комарова квартиру регулярно убирала домработница, то на даче, особенно в сентябре не убирался никто. Светлана Петровна уже не могла это делать по состоянию здоровья, Лера съехала с дачи в сентябре на учебу, а Анна… Вечно усталая Анна ездила на дачу исключительно для того, чтобы отдыхать. Поэтому Комаров по окончании дачного сезона регулярно занимался тем, чтобы привести дом в порядок к майским праздникам. Опять же у него в связи с этим всегда имелся прекрасный повод улизнуть из дома на выходные.

– Ну и нафига мы сюда приехали? – справедливо заметила Лера.

– Трудотерапия, дитя мое, штука очень полезная! Я беру на себя камин и сортиры, а за тобой кухня. Возражения есть?

– А если б и были? – Лера тяжело вздохнула и принялась за дело.

В процессе совместной работы по дому Комаров наблюдал за дочерью и тихо радовался. Лера не халтурила, при этом делала она всё быстро и сноровисто. Даже холодильник вымыла без напоминаний с его стороны. Слава Богу, тут она уродилась не в мать.

– В следующие выходные займемся полами, – сообщил Комаров, когда они с чистой совестью после проделанной работы уже сидели у пылающего огнем камина и поглощали шашлык. Лера тяжело вздохнула.

– Это называется эксплуатация женского и детского труда! – заметила она, снимая с очередного шампура куски мяса.

– Ты уж определись женского или детского? На дитятю ты уже никак не тянешь. А насчет женского… На вот, посмотри. – Комаров протянул дочери захваченный им из города гламурный журнал о светской жизни. – Знаешь кто это?

Лера оторвалась от шашлыка и взяла журнал. На обложке красовалась та самая одноклассница Комарова – Ленка из сто двадцатой квартиры.

– Ну, Елена Миллер, самая известная наша топ-модель, Лагерфельд её вроде как просто обожает. Она еще замуж вышла за какого-то спортсмена, кажется негра, и сейчас в кино снимается. А что?

– А то! – Комаров поднял кверху указательный палец. – Это Ленка, моя одноклассница.

– Гонишь?! – Лера приблизила фотографию к глазам. – Да ей лет тридцать максимум! Ну, тридцать пять.

– Ха! Ей сорок пять в сентябре стукнуло.

– Ничего себе «баба ягодка опять». – Лера присвистнула.

– Вот именно! Она старше твоей матери практически на пять лет.

– У тебя с ней что-то было? – Лера сделала круглые глаза и сразу сделалась похожей на Анну.

– Ерунда. – Комаров махнул рукой. – Целовались на выпускном, и всё.

– Ну ты, папаша, и дурак! Я бы сейчас дочкой топ-модели была. – Лера мечтательно закатила глаза.

– Ага! А я её мужем, кажется негром?

Лера прыснула.

– Лер, – Комаров забрал у дочери журнал и отложил его в сторону, – я это тебе к чему рассказываю. Погляди на себя в зеркало. Ты очень красивая девушка, но если ты продолжишь жрать в том же духе, то заработаешь ожирение и никогда не выйдешь замуж.

– Паап! Ты опять. Вот мама говорит, что у меня такая конституция.

– Глупости. То, как твоя мать сама себя уродует – её личное дело. Она может свою лень оправдывать чем угодно. Хоть конституцией! Хоть декларацией! Ты – другое дело. Твоя жизнь только начинается. Перед тобой открыты все пути. Выбирай. Стать такой, – Комаров ткнул пальцем в журнал, – или такой, как твоя мать!

Лера выпрыгнула из кресла, подошла к отцу и по-матерински поцеловала его в лоб.

– Видишь ли, папенька, – сказала она, глядя на отца с сочувствием, – это всё ваши старперские прибамбасы и комплексы. Современная молодежь не стесняется себя. Я такая, какая есть, и я себе нравлюсь. И не только себе.

При этих словах дочери Комаров живо представил себе собственную гостиную, где на диване перед телевизором восседают уже четыре гусеницы, причем четвертая гусеница – мужского пола.

– Ты хочешь сказать, что у тебя уже есть парень? – испуганно спросил он.

– Ну, в принципе, наверное, есть.

– Что значит в принципе? – насторожился Комаров. – Почему, наверное?

– В смысле потенциально, я еще не определилась, кого из них выбрать.

– Из них?

– Ну да! Я ж тебе говорю, что нравлюсь людям.

– А может быть им нравится твое материальное положение? – осторожно поинтересовался Комаров. – Ты любимая единственная дочка у своих родителей, получаешь самое дорогое в городе образование, не ровен час папочка тебе машинку купит.

– Ой! Правда купит? – Лера захлопала в ладоши.

Комаров показал ей кукиш.

– Если ты еще и передвигаться по городу станешь не на своих двоих, то ни в какую машинку не влезешь. Вот скинешь килограмм десять лишнего веса, тогда подумаю.

– Папуля! Ну, с чего ты взял, что у меня есть лишний вес? Может, я просто не хочу греметь костями, как эта твоя топ-модель. – Во время этой беседы Лера ловко убрала всё со стола и запустила посудомойку. – Эх, хлебушка бы еще сейчас!