Ирина Мясникова – Дачники смутного времени (страница 9)

– Главное с горя много не пейте, – Юрик рассмеялся.

– Нет! – Наташка сделала честные-пречестные глаза. – Мы только с радости. У нас же радость большая. Не у каждой матери сын-программист на свободу отправляется, да ещё не с узелком, в котором только компьютер, а сразу с работой на новом месте. А Смурфа твоего мы будем любить и тискать, больше ж некого.

– Посмотрю я, что от твоего платья останется, когда ты его потискаешь, – проворчала Лида.

– Эх, мне б сейчас в Эмираты, – Наташка потянулась. – Вот где зной так зной! Давай, детскую машину продадим и двинем следом? На билеты точно хватит.

– Фигушки, тебе лишь бы продать что-нибудь чужое, – не согласилась Лида.

– Конечно, у меня же своего ничего нет. А ты чего жадничаешь? Можно подумать, будешь сразу на двух машинах ездить?

– Машину пока не торопись продавать, они только дорожать сейчас будут, – распорядился Юрик.

– Какой умный мальчик. Хорошего ты сына воспитала, Лидия Андреевна. – Наташка захихикала. – Попозже продадим, тогда не только на билеты, а ещё и на проживание хватит. Будем там нежиться, как подсанкционные фраера. Нам по Ютубу их всех-всех показывают, как им в Дубаях хорошо на наши народные денежки.

Юрик вызвал такси и, когда машина подъехала, Лида опять не выдержала и разревелась. В расстроенных чувствах она кинулась к себе в спальню, достала из заначки тысячу долларов и побежала обратно.

– Вот, держи на всякий случай. – Она сунула деньги сыну в карман.

– Не надо, мам, у меня на первое время есть, – сказал Юрик, но материнское сердце почуяло, что эти деньги ему точно пригодятся, ещё как.

– Бери! – Лида обцеловала сына и подтолкнула к дверям.

Когда машина скрылась из вида, она ткнула Наташку локтем в бок и сказала:

– Давай сюда свою сигарету, что ли.

– А вот и не дам! Нечего такой хороший свежий воздух портить. Давай лучше на детской машине кататься поедем. Она модная и красивая.

– Как всё модное и красивое, она совершенно непрактична и жрёт уйму бензина, да ещё не простого, а требует подать ей, высокооктановый, девяносто восьмой, – наставительно разъяснила Лида. – Так что снимай с себя своё богатое убранство, надевай, что попроще, пойдём в гараж место для детской машины освобождать.

– Вот и приезжай после этого к друзьям в гости, обязательно припашут. – Наташка горько вздохнула и отправилась в гостевую комнату переодеваться.

В гараж она заявилась опять в тех же самых миниатюрных шортиках и символической маечке. Маечка с трудом прикрывала Наташкины прелести. Лифчик под маечкой в этот раз отсутствовал напрочь, так что маечка, действительно носила именно символический характер. Вроде как бы она есть, а вроде её и нет совсем. Да и шортики эти… Так что на строгий взгляд бывшей примерной матери и жены Наташка выглядела практически голой.

– Что?! – рыкнула она в ответ на выразительный взгляд подруги. – Это самое практичное, что у меня есть, не жалко пачкать.

– Да тут и пачкать-то нечего, – буркнула Лида и приступила к разбору завалов, накопившихся в гараже за всё время её проживания в Зябликах.

Вот так откладываешь, откладываешь, а потом приходится, хочешь не хочешь, в свой законный выходной заниматься столь неприятным делом как уборка в гараже.

У каждого человека есть вещи, которые вроде бы уже и не нужны в хозяйстве, но выбросить их рука не поднимается, или вещи, так называемого сезонного использования, типа велосипедов или зимней резины. Одни хранят эти богатства на балконах, другие, как бывший сосед Лиды по дому, где располагалась её городская квартира, загромождают этим барахлом общественные пространства на лестничных клетках, соответственно, владельцы собственных гаражей ничем не хуже. Поэтому у Лиды в гараже, рассчитанном на два машиноместа, полноценное машиноместо имелось только одно. Второе машиноместо было практически завалено разными нужностями и полезностями. И все эти нужности необходимо было как-то упорядочить, чтобы воткнуть в гараж ещё и детскую машину. Естественно, что все эти прекрасные вещи, мягко говоря, слега запылились, так что Лида с Наташкой, расчистив мало-мальски пригодное для второй машины место стали похожи на чумазых подростков. Но как Лида и предполагала, шортики и маечка Наташки совершенно не пострадали ввиду их символичности.

Далее следовало машины переставить, то есть машину Лиды выгнать из гаража, загнать туда машину Юрика, а потом подпереть её уже своей машиной. Юрик оставил машину на подъездной дорожке, поэтому Лида переставила машину сына на улицу с одной стороны от въезда на подъездную дорожку к дому, а свою машину поставила по другую сторону. Когда она уже подходила к сверкающей позолоченными боками детской машине, чтобы завести её в гараж первой, раздалось громкое тарахтенье, и к дому Лиды на квадрацикле подкатил сам Кунцов собственной персоной с неизменной капитанской фуражкой на башке.

Следует отметить, что Елена Леонидовна вместе с сиделкой тоже не упустили возможности посетить мероприятие и расположились на соседском газоне в непосредственной близости от происходящего. По словам сиделки Елена Леонидовна больше всего на свете любит наблюдать, как другие работают, поэтому всегда старается не пропустить ни стрижку газона у соседей, ни приезд ассенизаторов, ни электрика на столбе, ни вот, как сейчас перестановку машин. При этом она обычно принимает в процессе активное участие, давая всем свои ценные указания и рекомендации.

– Поступил сигнал, – сообщил Кунцов, привставая на квадрацикле как кавалерист на коне. – Вересова с гостями перегородили все проезды.

Лида повертела головой, никто вроде бы даже не пытался преодолеть улочку перед её домом ни слева направо, ни справа налево.

– Тебе прислали сигнальную ракету? – поинтересовалась она у Кунцова, который слез с квадрацикла и тут же упёрся взглядом в чумазую Наташку. Вернее, в Наташкины прелести, нагло выпирающие изо всех мест.

– Какую ещё ракету? – фыркнула Наташка. – Ты не видишь разве, что мужчина моряк, ему просигналили матросом с флажками. Примерно вот так…

Наташка принялась размахивать разноцветными тряпками, которыми они с Лидой пытались вытирать пыль в гараже. Выглядело убедительно, практически как на флоте при подаче сигналов встречным кораблям, или кому там они эти сигналы подают. Лида такое видела в кино про старинную жизнь, когда интернета и в помине не было, только матросики с флажками. Она даже не сомневалась, что, размахивая тряпками, Наташка знает, что делает, и тоже посылает Кунцову какой-то сигнал, ну или его самого по всем известному адресу. С Наташки станется.

– Русская семафорная азбука называется, – сообщила доцент-филолог, закончив упражнения. – Двадцать девять букв и три символа!

Трёхдневная щетина Кунцова отвисла вместе с челюстью, а Наташка включила свою фирменную «Лолитку», то есть изобразила невинный взгляд и выпятила сиськи, при этом лямочка её майки плавно съехала с плеча, соответственно, майка тоже поползла вниз, грозя открыть всеобщему обозрению то, что столь символически прикрывала. Лида никогда не могла понять, как Наташке удаётся эта процедура, ну, чтоб вот так лямка вдруг взяла и начинала съезжать с плеча. Кунцов клацнул зубами, шаркнул ножкой и представился:

– Анатолий.

– Очень, ну очень приятно, – прощебетала Наташка и присела в книксене. – Наталья.

– Наталья Сергеевна доцент, – пояснила Лида, поправляя съехавшую с плеча подруги лямку. – Разрешите приступить к исправлению выявленных безобразий?! – гаркнула она, чтобы вывести Кунцова из ступора.

Кунцов вздрогнул и судорожно кивнул.

Под пристальными взглядами всей компании Лида завершила манипуляции с автомобилями, Кунцов вскочил на квадрацикл и козырнул Наташке.

– Передай свой непосредственной начальнице Гундосовой, что её поручение исполнено в точности, – сказала Лида, представляя, как яд стекает по её клыкам.

– Ты наверняка хотела, чтобы Гундосова к тебе сама явилась и закатила истерику со всеми вытекающими. – Кунцов недобро сверкнул очами и с тарахтеньем укатил.

– Как думаете, коллега, – поинтересовалась Наташка у Елены Леонидовны, – этот мужчина военный?

– Разумеется военный! И убор есть, – Елена Леонидовна помахала рукой у себя над головой. – Наверное садовник.

– Ага! Или конюх, – согласилась сиделка. – Пойдём, горе мое. Кино закончилось.

– А кто такая Гундосова? – спросила Наташка, когда, уже вымывшись, с чувством выполненного долга и глубокого удовлетворения подруги уселись на террасе с черешней и белым вином.

– О! Гундосова это наша возмущённая общественность. Ей до всего есть дело. У неё обычно летнее обострение, зимой она нас не особо беспокоит, у неё дети школьники, машину она водить не умеет, поэтому весь учебный год они всей семьёй в городе, на зимние каникулы они обычно куда-то на юга летают типа твоих любимых Эмиратов. Зато на летние каникулы она тут как тут, пьёт кровь из Кунцова и иже с ним.

– Надо же, какая говорящая фамилия. Гундосова! – восхитилась Наташка. – Только послушай, как звучит: Гун-доооосова. – Наташка почмокала губами. – Я вот, кстати, заметила, очень часто фамилии у людей неспроста. Вернее, как наверняка говорят олигархи у вас в деревне, людЯм дадены. Как будто кто-то там наверху их специально раздаёт в соответствии с характерами и убеждениями. А как её завут? Хорошо бы Агриппина. Согласись, Агриппина Гундосова отлично звучит.