Ирина Мясникова – Дачники смутного времени (страница 18)

– Ну и как меня загореть, если в люди выпускать нельзя? – Лида и сама была согласна с Наташкой. Представать перед заинтересовавшим её господином в бледно синем цвете ей никак не хотелось. Пусть даже она со своими ногами и похожа скорее на жительницу планеты Пандора, чем на персонажа мультфильма про смурфиков.

– Придётся завтра обойтись без пляжа, будем с утра тебя поджаривать на террасе.

– Тогда я к вечеру стану похожа на варёного рака.

– Исключено! Я намажу тебя чудо-средством. М-да, – Наташка покачала головой, – зной дали, а мы оказались к нему не готовы. Вернее ты!

– У нас тут в Зябликах солярий не предусмотрен, и вообще я работала. Ты забыла? И собиралась работать дальше, между прочим, если б не это вот всё. – Лида раздражённо помахала рукой. Да уж, это вот всё решительно никуда не годилось, ещё и правда фактически, считай, уволили. Много ли радости с того, что она формально числится работающей? Наташка кругом права.

– Надевай, работница, нечто длинное и пошли, – скомандовала Наташка. – А то опять что-нибудь интересное пропустим.

– А что мы уже пропустили?

– Откуда ж я знаю, мы ж его пропустили, – резонно заметила Наташка.

Лида послушно отправилась переодеваться. Наташке в вопросах красоты и внешнего вида она, разумеется, не доверяла ни капельки. Ну кто в своём уме будет носить все эти шляпы, разноцветные кружева, аляповатые кофточки, вырезы до пупа и бесстыдные маечки? Однако тут, поглядев на себя в зеркало прихожей, вынуждена была согласиться, следовало спрятать свою аристократическую бледность в какую-нибудь развевающуюся хламиду.

По дороге к озеру они никого не встретили, Зяблики как вымерли. Ну Лида и не сомневалась, что все дачники уже там, в эпицентре летнего отдыха. Причём на озере всё обстояло именно так, как она и предполагала. Несмотря на поздний вечер, дети визжали, бабы орали и наоборот. Казалось, что вода у берега кипит от количества купальщиков. Водные мотоциклы у причала отсутствовали, только где-то вдали слышалось их тарахтенье. Видимо Кунцов с гостем тоже нарезали водную гладь вместе с остальными счастливыми обладателями соответствующей мототехники, причём проделывали это вне пределов видимости с пляжа.

– Я вот иногда думаю, что без детей жить вполне себе неплохо, сказала Наташка поморщившись. – Почему они всё время орут?

– Во-первых, от избытка чувств, во-вторых, потому что невоспитанные. Но от избытка чувств и взрослому человеку иногда просто требуется поорать. Тебе никогда не хотелось?

– Нет. Даже сложно представить, от избытка каких чувств я бы смогла так заверещать?

Лида задумалась, перебирая в уме возможные варианты. Естественно, она примеряла ситуацию на себя. Вот из-за чего она могла бы завизжать?

– Представляешь, ты открываешь коробочку, к примеру, со спичками, а оттуда выпрыгивает огромный чёрный южный таракан, – предложила она Наташке сразу же пришедший на ум вариант.

– Жуть, – согласилась Наташка. – Я бы точно заорала, еще даже громче, чем эти дети. Хорошо, что у меня есть зажигалка, и мы живём в северных широтах. Наши местные тараканы противные, конечно, но не такие страшные, хоть какие-то преимущества.

– Зато у нас тут гадюки водятся, – сообщила Лида. – Ты видела когда-нибудь гадюку? Я видела прямо в Зябликах на дороге. Она ещё страшнее таракана.

– Да ну тебя. – Наташка настороженно посмотрела под ноги. – Дети, по-твоему, гадюк в озере видят, что так орут?

– Нет. Они орут от счастья, от радости, от беззаботности.

– «Зачеркнуть бы всю жизнь, да сначала начать»…, – пропела Наташка. – Но я бы не хотела назад в детство. Все тобой командуют. Заставляют кашу с комками есть и пить молоко с пенками.

– Да, это очень неприятно, – согласилась Лида, – но, если командуют взрослым человеком, это ещё хуже.

– Действительно! Представь, каково военным, к примеру? Там кашей с комками дело не ограничивается. Зачем люди идут в военные?

– Думаю, ради фуражек. У них фуражки красивые, или, как говорит Елена Леонидовна, уборы.

– Елена Леонидовна явно знает толк в военных.

– Думаю, в её молодости военные были совершенно другие, не чета нынешним.

– «Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя»…, – продекламировала Наташка. – Пойдём, что ли, в «Али-Бабу» к Бабаичу заглянем.

– Зачем?

– Вдруг там интересное?

– Ничего там интересного нет.

– А вдруг?

– Вот скажи, чем мы с тобой сейчас занимаемся? – Лида тяжело вздохнула. – Две взрослые женщины в возрасте середины жизни идём в местный продмаг смотреть, что там есть интересного! Конечно, нас пока ещё не бомбят и не подрывают, но я вполне вероятно осталась без работы, а ты работаешь в бюджетной организации, и не факт, что твоя и без того символическая зарплата вовсе не исчезнет. Они там наверху лучше знают, куда бюджет растратить.

– Ну ты ж понимаешь, я не на зарплату живу, – вставила Наташка. – Моя работа это, считай, рекламная вывеска. Заслуженный доцент стоит дороже рядовой училки иностранного языка.

– А кому будут нужны твои частные уроки, если на границе повесят замок? – резонно заметила Лида.

– Не факт! И вообще, что ты предлагаешь? Ты можешь как-то повлиять на ситуацию? Пойдёшь об стену убьёшься, встанешь с пикетом и сядешь в тюрьму или пострижёшься в монахини? – не менее резонно поинтересовалась в ответ Наташка. – Надо было не отказываться от эвакуации, поехала бы с Денискиным семейством в тёплые страны. Ведь они наверняка в тёплые страны эвакуировались, а не на Северный полюс. Там, конечно, на тебя изо всех щелей большие такие тараканы попрыгали бы. – Наташка развела руками, демонстрируя размер этих тараканов, которые попрыгали бы на Лиду в случае эвакуации. – Но зато в середине жизни, как ты говоришь, ты была бы при деле, протестовала против всего плохого, наслаждаясь свободой и демократией.

– Да ну тебя!

– Не ну, совсем даже не ну! Не можешь повлиять на ситуацию, не ной. Это неконструктивно. Давай будем решать проблемы по мере поступления, или, как говаривала Скарлетт О’Хара, подумаем об этом завтра. А сейчас сходим к вашему Бабаичу, узнаем, что нового в Зябликах. Мне почему-то кажется, что у вас в «Али-Бабе», если не местный Кремль и центр принятия решений, то центр распространения информации точно.

– Скарлетт О’Хара, между прочим, увела жениха у родной сестры, и вела себя довольно подло, кроме того случая, когда геройски замочила мародёра, – проворчала Лида.

– А мне она всё равно нравится! Она несгибаемая.

– Дура она беспринципная.

– Зато ты у нас шибко принципиальная.

По дороге к магазину Бабаича телефон Лиды разразился серией характерных блямков из мессенджера. Юрик прислал фотографии на фоне небоскрёбов и сообщил, что у него всё ок. Лида разглядывала довольную физиономию сына, слёзы сами собой струились по лицу.

– Надеюсь, ты плачешь от радости? – поинтересовалась Наташка с нескрываемым сарказмом.

Как Лида и предполагала, в магазине никого не оказалось, потому что все уже бултыхались в озере. Бабаич обрадовался нежданным посетителям, особенно Наташке в символическом. Лида опять испугалась за старика, однако в этот раз Наташка такого сногсшибательного впечатления на хозяина центра распространения информации не произвела, потому что Бабаич был явно полон какими-то другими явно не менее сногсшибательными впечатлениями.

– Лида! Ты не представляешь, что творится, слушай! – Бабаич завращал глазами и заговорщицки огляделся по сторонам.

Лида с Наташкой последовали его примеру, но шпионов, лазутчиков и прочих нацпредателей по углам не обнаружилось. Ни одного паршивого иноагента на все Зяблики!

– Невиданное дело прямо, слов нет у меня, понимаешь! Ты прокуроршу нашу знаешь? Ну, в угловом у леса? Хороший дом, большой, очень хороший, мечта не дом, точно тебе говорю, – пояснил он Наташке.

Лида кивнула. Она прекрасно знала эту прокуроршу. Та, конечно, не Гундосова, не тот калибр, но тоже вечно всем недовольна, плюс связи какие-никакие, так что ещё тот сладкий пирожочек. А во всём Кунцов виноват, набрал переформатированного среднего класса полную деревню.

– Прокурор мужчина, слушай, важный, мундир, погоны, усы, что ты! В Москву на повышение поехал, звание новый, погоны новый, новый дом, всё-всё новый, – опять пояснил Бабаич Наташке, хитро прищурившись. – Зачем ему старый прокурорша? Не взял с собой, нет. Говорят, там себе новый завёл, московский красавица. Представляешь, да? Ну, его понять можно, слушай. Но! – Бабаич поднял кверху указательный палец. – Пословиц такой есть русский, очень мудрый, слушай: муж и жена – одна сатана. Знаешь, да? Ой, какой сатана! – Бабаич прижал руки к груди. – Сатана надо вместе. Не захотел, слушай. Свой сатана тут нам оставил. – Бабаич на секунду задумался. На лице его нарисовалась боль за несовершенство человеческой и, в частности, прокурорской породы. – Вызывает наш Фархад, дрова в гараж нести, – продолжил он, обращаясь уже к Лиде, – Кунцов привёз, надо в гараж складывать, ты знаешь, обычное дело да. Тебе привёз уже?

– Давно.

– Ай, Кунцов, ай молодец! – в голосе Бабаича слышалось явное одобрение действиям Кунцова. – Хороший человек всегда дрова надо раньше везти.

– Чем раньше, тем лучше, – пояснила Лида Наташке, – они к отопительному сезону как следует высохнут.

– А Фархад это кто? – спросила Наташка. – Реально человека Фархад зовут?