Ирина Мутовчийская – Песни для AI. AI, включи мне песню (страница 12)
Мне показали картины былого,
Где проклята я, как в древней легенде.
Пекин – город снов, где время – петля,
И я блуждаю в его мистических часах.
Любовь в Пекине была пустой,
Промчалась, хоть я и кричала: «Постой!»
Промчалась по кругу, нет даже следа,
И к нам не вернется уже никогда,
Сверкнула любовь в храме Неба!
И площадь Тяньаньмэнь озарила собой!
И ушла от меня навсегда!
А душа зарыдала навзрыд.
Храм Неба хранит о дожде молитвы,
Там небо с землёй сплетены в круг огня.
А круглый алтарь дарит призрака шепот!
Я чувствую тени, я их осязаю,
Хутуны мне дарят в зеркале страх,
Пекин – город снов, где время – петля.
А демон любви говорит об объятьях,
Я вспомнила все и красные щёки,
Ты в зеркале руки ко мне протянул.
Пекин – город снов, где время – петля,
И я блуждаю в его мистических часах.
Любовь в Пекине была пустой,
Промчалась, хоть я и кричала: «Постой!»
Промчалась по кругу, нет даже следа следа,
И к нам не вернется уже никогда,
Сверкнула любовь в храме Неба!
И площадь Тяньаньмэнь озарила собой!
И ушла от меня навсегда!
А душа зарыдала навзрыд.
Стой, вот Ванфуцзин, здесь есть свет, шум толпы,
Но в сердце моем холод, тени играют.
Ты – призрак, что в памяти снов оживает.
Ты будто со мной – это память терзает.
Я вижу твой след на Великой стене,
Тянусь – между нами – бездна и тьма.
Пекин – лабиринт, я брожу в нем одна,
Где любовь стала призрачным сном.
Пекин – город снов, где время – петля,
И я блуждаю в его мистических часах.
Любовь в Пекине была пустой,
Промчалась, хоть я и кричала: «Постой!»
Промчалась по кругу, нет даже следа,
И к нам не вернется уже никогда,
Сверкнула любовь в храме Неба!
И площадь Тяньаньмэнь озарила собой!
И ушла от меня навсегда!
Zhunggu feng
А душа зарыдала навзрыд.
+ Страсть, нож, ложь
Страсть, нож, ложь!
Страсть!
Ее красное платье! Шлейф!
Ты ослабил объятья! Брысь!
Ты о прошлой тут же забыл.
Но она не забыла тебя.
Страсть
Я сижу у окна. В хлам!
Но не сплю, потому что жду.
Ты о прошлой милый забыл?
Но она не забыла тебя!
Нож
Триста лет пронеслось. Жуть!
А ты тот же, глаза-огонь!