Ирина Муравская – Пари на красавицу (страница 2)
– Центр – не центр, но ведь хороша. Интересно, она ещё девственница? Может, поэтому ломается?
– А ты проверь, – предлагаю ехидно.
– Да уже пробовал. Такого пендаля получил, забыл?
– Как забыть. До сих пор в легендах ходишь. Ты просто неправильно зашёл. С такими по-другому надо.
– Слышь, профессионал, – с вызовом пихают меня в плечо. – Что ж тогда она до сих пор не оказалась в твоём списке?
Пф, да потому что я не веду списков. Это попахивает нарциссизмом.
– Так я ведь и не заморачивался.
Какой резон, если она даже не в моём вкусе? Не люблю такой типаж. Слишком приторный, а я сладкое не ем. Мои избалованные рецепторы давно пресытились такими десертами, так что с недавних пор предпочитают что-то более… забойное. С кислинкой.
– А если заморочишься?
– А если заморочусь, то склеить можно кого угодно. Даже Титову.
Это факт. Аксиома. Непреложная истина.
Олег многозначительно протягивает мне ладонь.
– За базар готов отвечать?
– Это наезд?
– Это предложение.
– А мне с него какая выгода?
– Почёт и уважуха.
Пф, всего-то?
– Не-а. Надо бы довод повесомей.
Всё же чтобы морочиться нужен стимул.
– Окей. Ставлю на кон свой Порше. Достаточно “весомей”?
О. А вот это стимул так стимул. Что-что, а тачку свою друган любит. Пылинки с неё сдувает. Мне она, конечно, без особой надобности, но как не воспользоваться возможностью? Предложение звучит слишком заманчиво.
Протягиваю ему в ответ руку.
– Так что же, заключаем пари?
– Пари. Срок – месяц.
Месяц – это даже много, но пусть будет так.
– Идёт. Стасян, разбей нас.
– Во вы дебилы, – хмыкает тот, но послушно выполняет просьбу.
Сделка официально считается заключённой.
Погнали.
POV МАЛЬВИНА
– На выставку в субботу пойдёшь? – спрашивает меня Аника.
Для друзей Аника, для остальных Анна Павловна. Анна Павловна с дредами, проколотой губой и забитым рукавом, ага. Хоть прямо сейчас чеши учить дошколят арифметике.
– Если успею. У ребят тренировка.
– Десять раз успеешь.
– Тогда иду.
– У меня опять кожа шелушится, – жалуется сидящий рядом Боря.
Жеманный тощий глист с замашками личности крайне сомнительной ориентации. Во всяком случае, нормальный парень не надел бы в универ розовую футболку и не сделал бы прошлой осенью мелирование.
Да, друзья у меня огонь. Мне под стать.
– Мажься смягчающим кремом, – советую я.
– Мажусь. Не помогает, – грустно вздыхают в ответ. – Ты чё там делаешь?
– Заказываю баллончики с краской, – отвечаю, удобно подперев голову кулаком и склонившись над планшетом так, что бирюзовые волосы спадают каскадом, частично закрывая меня от собеседников.
– Хобби, приносящие сплошные убытки, – хмыкает Аника, ковыряя не очень симпатично выглядящую макаронную запеканку. Словно её уже пожевали, выплюнули и слепили обратно. На кухне, видимо, сменился повар, потому что раньше у еды был более презентабельный вид. – Хм… Я, пожалуй, пойду возьму себе что-нибудь другое.
– Я тоже хочу! – встрепенувшись, подскакивает Боря.
– Праша, ты будешь?
– Нет… Хотя, возьмите булочку с корицей, – уже им в спины летит мой окрик.
Остаюсь на некоторое время одна. Правда ненадолго. Улавливаю шорох и передо мной усаживается довольная морда Глеба Воронцова, на редкость противной персоны.
Красавчик-брюнет с просто охренительными скулами, за которые можно устроить третью мировую. Богатенький мажорик, самоуверенный засранец, коллекционер женской невинности и редкостное хамло.
Удивительно, но в нём поразительно гармонично сочетались сразу две ипостаси: "Мистер Очарование" и редкостный утырок, которого утюгом по роже охота треснуть. Желательно раскалённым.
А всё потому, что Глеб у нас прямолинейный. Особо не церемонится с теми, на кого у него нет планов. А вот если планы есть… Хех, в таком случае только и остаётся, что срочно прививку делать. От любовной глеболихорадки. А то ж если зацепит, потом долго не оклемаешься.
– Эй, Мальвина! У меня к тебе дело на миллион.
Мальвина, блин.
Офигеть как оригинально. Комик от бога.
Не, я не отрицаю, что цвет моих волос сразу проводит незамысловатую цепочку ассоциаций, но твою ж накусь и выкусь, люди, проявите хоть немного фантазии!
– Скройся с глаз моих, Воронцов, – прошу я, принципиально не понимая головы.
– Да ладно тебе. Всё ещё злишься за Парашу?
Параша – дебильное сокращение от Прасковьи, моего имени. Тоже данное этим недалёким гением. Примерно в том же временном отрезке, что и Мальвина.
С Глебом мы познакомились в прошлом году, на вечеринке в честь посвящения первокурсников. Среди которых была и я. Он-то уже тогда ветеран, крутой как варенное яйцо, припёрся туда со своими друганами кадрить свежее мясо. И меня стороной не обошёл.
Неудачно.
Для себя.
Нарисовывается, значит, весь такой расслабленно-небрежный мачо: в косухе и с встопорщенными лохмами. Типа, я настолько крут, что расчёски при виде меня обращаются в бегство. Включает всё своё природное обаяние и начинает фонить что-то про мою красоту, глаза цвета океана, клёвые бирюзовые волосы, пирсинг-колечко в носу, как мне всё это идёт и прочее бла-бла-бла…
А я к тому моменту уже знатно навеселе. Ну и как заржу с полным ртом пива. Точно не помню, но вроде бы меня насмешили его уши: такие забавные, чуть оттопыренные и зауженные на кончиках. Как у эльфов.
Короче, освежила ухажёра я знатно, наградив хмельным запашком. Проржалась, обозвала его Чебурашкой и пошла искать место, где можно проблеваться. Дальше смутно помню. Удивительно, что вообще в ту ночь до дома добралась невредимой. А то ж могли и подловить где-нибудь за углом.
Понятно, что после такого фиаско общение у нас не заладилось. Потом, конечно, им была предпринята ещё парочка попыток меня склеить, тупо почесать задетое самолюбие, но дальше дело не зашло. Я на шею ему не вешалась, а Глеб и несильно настаивал. Фитиль так и не зажёгся.