Ирина Муравская – Пари на красавицу (страница 13)

– Рисуешь на заборах?

– Рисуют на заборах маляры. Положи.

– Каждый день открываю в тебе что-то новое. Танцы, теперь вот, оказывается, ты у нас граффити занимаешься.

– Я хоть чем-то занимаюсь! В отличие от тебя. Конечно, нафига запариваться богатеньким сынкам, когда всё даётся на блюдечке.

Баллончик небрежно бросают обратно в рюкзак.

– Ты так уверена? – Глеб смотрит на меня с… раздражением. Становится прям не по себе. – Думаешь, всё про меня знаешь?

Конечно, нет. На самом деле, я ничего о нём не знаю. Ничего конкретного, в смысле. И никогда не хотела знать. До сегодняшнего дня так точно.

– Ну… – теперь мне неловко. – Несложно догадаться.

– А ты не строй догадки. Будь умнее и основывайся на фактах. Которых, сдаётся мне, у тебя не так и много.

Уел. Прям раскатал по бутерброду тонким слоем масла. И сверху петрушку положил. Для красоты.

– Ты прав. Прости, – последнее слово даётся нелегко, но извиниться нужно.

– Прощаю. Если пойдёшь завтра со мной.

– Нет. Не пойду.

– Пойдёшь. Мы с тобой в одной связке. Так что отвертеться не получится.

Он снова прав, но всё равно…

– Нет.

Знаю я эти вечеринки, на которые ходит Лера. Притон зажравшихся мажоров, которые считают, что для них не существует правил. Я такие места обхожу всеми возможными способами.

Глеб резко наступает, сокращая между нами расстояние. Непроизвольно пячусь, натыкаясь спиной на собственное зеркальное отражение.

Приехали. Дальше некуда.

А он слишком близко.

Опять.

И мне это не нравится.

Опять.

– Пойдёшь, – накрывает меня мятным дыханием. Кто-то жевал жвачку недавно. Его пальцы преспокойно принимаются застёгивать пуговицы на моей рубашке, которая давно задралась и ничего не прикрывает.

Меня словно током прошибает.

– Нет, – что с голосом? Когда я начала хрипеть?

– Значит, я никуда не уйду, – улыбается своей коронной усмешко-улыбочкой Воронцов. – Чисто случайно вся ночь у меня совершенно свободна, и я готов посвятить её тебе. Когда ты в последний раз спала с парнем в обнимку? И спала ли вообще?

Нервно сглатываю. То ли от его наглости, то ли от близкого присутствия. Вот же, блин, оладушек…

***

Как меня угораздило согласиться?

Впрочем, о чём я? Мне не оставили выбора.

Натурально.

Воронцов на полном серьёзе вознамерился сдержать обещание. Его даже не напугала угроза забить на договорённость и сдать его с потрохами Лерке. А заодно и маме как бы мимоходом нашептать на ушко, что в моей комнате ошивается какой-то мутный тип с весьма подозрительными наклонностями.

Короче, я тут. На этой дурацкой вечеринке богатеев, которую, как любят показывать американские фильмы, обычно проводят на заднем дворике крутого коттеджа.

Ну а чё? Апрель, на улице тепло и места много. Не говоря уже о мангале. Запах жареного сбивает с ног на подходе. Чувствую себя Рокфором10, которого колбасит от сыра. Только это и выбивает из меня остаточную дрожь после скоростной поездки на мотоцикле Глеба.

Я каталась на байке второй раз в жизни, и это… такое нереальное ощущение, просто с ума сойти. Зашкаливающий адреналин с примесью животного страха. Хотя бояться было как раз и нечего, металлический скакун оказался крайне послушным, подчиняясь малейшему требованию водителя. Да и шлем на меня нацепили для безопасности, что тоже обнадёживало.

Зато каменная мужская спина, к которой я прижималась всю дорогу, чтобы не слететь при резких поворотах, вызывала растерянность…

– Всё равно не понимаю, зачем я тебе здесь, – мне неуютно. Уже. А мы ведь только вошли в малолюдный дорого обставленный дом. Сколько белого цвета. Интересно, как часто хозяева устраивают у себя генеральную уборку с отбеливателем?

– Что ты делаешь? – удивляется Глеб, наблюдая за тем, как я натягиваю на голову прихваченную кепку, выпускаю через отверстие сзади хвостик и, для надёжности, накидываю сверху капюшон худи. Платье я не надела из принципа. Обойдётся.

– Маскировка, – отвешиваю ему взгляд, в котором ясно значилось: ты шо, ку-ку?

– Уже стемнело. Она тебя и так не заметит.

– Осторожность не будет лишней. Надеюсь, ты это помнишь и предохраняешься.

Теперь смотрят на меня с видом: прошу прощения, я ослышался?

– Для тебя эта информация имеет особую значимость?

– Ещё бы! Не дай бог, эта дура залетит. Я тогда лучше пойду жить на вокзал, но с её отпрыском сидеть не буду!

– Зачем на вокзал? У меня большая квартира. На двоих хватит.

Спотыкаюсь на ровном месте и лезу с объятиями к одноногой вешалке в прихожей. С крючков, напоминающих лосиные рога, сыпятся куртки. Нелепые конвульсии в попытке не дать грохнуться деревянной конструкции толку не дают, руки захватывают пустоту. В последний момент Воронцов ловко подцепляет заваливающуюся Пизанскую башню мыском ботинка. Мягко опускает всё на пол и преспокойно проходит мимо.

– Не поднимай, – одёргивают меня, когда я собираюсь наклониться. – Переживут.

Вот они, где мажорские замашки проскальзывают. Типа, зачем утруждаться, когда найдётся тот, кто сделает грязную работу за тебя? Ну правильно. Короли за собой ночной горшок не выносят, для этого есть слуги.

Игнорирую требование и ставлю вешалку на место, накидывая как попало подобранные куртки. Все брендовые, кто бы удивился. Глеб ничего не говорит. Но и не помогает. Молча стоит, засунув руки в карманы, и терпеливо ждёт, пока я закончу.

Проходим через просторные коридоры с высокими потолками, выходя в открытый летний сад. Приглушённая из-за закрытых дверей в стиле шато музыка обрушивается на нас всеми басами. Последние хиты современности: без смысла, зато с прилипчивым мотивом.

Вечеринка в разгаре. По периметру горят развешанные по низким ветвям гирлянды, в зоне кострища развернулся шведский стол: с шашлыком, рёбрышками, закуской и алкоголем. Большим запасом алкоголя. Очень большим.

Чуть дальше уже образовалась импровизированная зона для танцпола. В беседке под навесом в плетённых креслах веселится компашка, пускающая по кругу кальян. Дым от него смешивается с многочисленными вейпами, создавая густую стену. Идеальное прикрытие. Тут самой себя не видно. Не то, что остальных.

– Я здесь не задержусь. Полчаса и домой, – на всякий случай напоминаю, сдерживая подступающий чих от благовоний.

Не курю, но к запаху обычного табака отношусь куда лояльней, нежели чем к этим модным нововведениям. Сигарета есть сигарета. С ней хоть понятно, ради чего себя травишь, а это что? Хочешь сладкого привкуса, пожуй конфетку.

– Договорились. Я вызову тебе такси, – кивает Глеб, когда мы проходим мимо джакузи, где плещутся в купальниках девицы, в своей активности напоминающие отчаявшихся проституток, у которых сроки горят, а объём заданной сутенёром работы не выполняется.

Проходим дальше. Туда, где народу поменьше. Самонавязанный спутник то и дело с кем-то здоровается. С парнями за руку, девчонки радостно целуют его в щеки. Меня все игнорируют. Я ни для кого не существую. Прекрасно. Вы мне тоже ни в одно место не упёрлись.

Ух ты. Глеб сама галантность. Находит где-то пиво и презентует мне одну из охлажденных в вёдрах со льдом бутылок.

– Лучше б шашлыка надыбал, – замечаю я и через несколько минут в моих руках оказывается одноразовая тарелка, полная горячего мяса. Сердечко благодарно трепыхается, слюнки текут, а в желудке приятно щемит. Вот же идиотина, а не организм. Пожрать дали и всё, растёкся лужицей? Мда, как мало, оказывается, надо для счастья.

Воронцов протягивает вилку, но справляюсь и так. Чай не аристократка, чтоб столовыми приборами заморачиваться.

– Спашибо, – жуя, искренне благодарю его, облизывая пальцы. – Мошно скафать, что приефала уфе тошно не фря, – проглатываю и только потом продолжаю. – Мы редко свининкой балуемся.

– Что так? – Глеб улыбается, наблюдая за мной. Чего он улыбается? Я не клоун, он не в цирке.

– Лера с мамой вегетарианцы. Больные люди, – вылавливаю из тарелки следующий кусочек, с наслаждением вдыхая аромат углей, приправленный специями. – Только Андрей адекватный. Мы с ним периодически жарим тайком бифштексы, невозможно же одной травой питаться.

– А твой родной отец… он кто, моряк дальнего плаванья?

Внутри сдавило.