Ирина Муравская – Его студентка (страница 6)

Хотя мать считает иначе.

— Что взять с подростков? — виновато пожимает она плечами. — Вся жизнь в интернете и этом её блоге.

— Что ты имеешь против моего блога? — лихо печатая по клавиатуре пальцами, уточняет Майя.

— Только то, что он съедает большую часть твоего свободного времени.

— Так это же моё время: как хочу, так и трачу его. Тем более, он приносит доход.

— Что за блог? — заинтересовываюсь.

— Обычный блог, — отзывается та.

— Обычный блог не приносит дохода.

— Докажи обратное, — дерзко парирует она.

Язва.

— Даже пытаться не буду.

— Тогда и не умничай.

— Не буду. Но мне интересно.

— Ты слишком старый для этого дерьма. Кстати, сколько тебе? Двадцать восемь, тридцать, пятьдесят?

— Двадцать шесть.

— Я же говорю, слишком старый. Пенсию уже оформил, дед?

Смеюсь в тарелку, а вот её мать строго шикает. Не со злостью, но укоризненно.

— Майя! Он же не твои друзья, что за тыканье?

— Всё нормально, я разрешил, — успокаиваю её.

— Да, всё нормально. Он разрешил, — поддакивает та, подзависая на несколько секунд, а затем снова что-то начиная набирать в телефоне.

Кажется, она способна сидеть так до рассвета. И Оксана тоже это понимает.

— Майя, милая. Можно попросить тебя искупать Устинью?

— Сегодня твоя очередь.

— Давай немного сместим график. Ты — искупаешь, а я почитаю ей. А завтра у тебя полный выходной.

— Окей, — не сразу, но согласно кивает она, вставая. — У вас минут двадцать. Не шалите, — хитро добавляет она, ловя мои высоко вздёрнутые брови.

Ну точно язва. Однако я отчётливо улавливаю в этих её поверхностных интонациях и ещё кое-что… неужели волнение?

— Не слушайте её. Девятнадцать лет — такой ветер в голове ещё, — попыталась перевести всё в шутку смутившаяся Оксана.

Вот тут радикально не согласен, однако решаю тему не развивать. Лучше подниму другую.

— На самом деле Майя верно подметила. Именно по этому поводу я и хотел бы поговорить, — откладываю вилку, выпрямляясь на стуле. Как там та говорила? Надо прямо и в лоб? — Оксана, мы не дети, так что все ваши сигналы безошибочно считываются. Но я хотел бы сразу прояснить важный момент — вы мне не интересны. Как соседка — да. Если потребуется какая-то помощь, я с радостью помогу. Но как женщину для отношений я вас не рассматриваю.

Гостиная-тире-кухня погрузилась в безмолвие. Только и слышно тикающие настенные часы, а сверху приглушённый топот маленьких ног.

— Я поняла, — ожив, кивнула Оксана. — Спасибо за честность.

— Надеюсь, вы не в обиде.

— Конечно, нет.

Держится вроде и правда ничего.

— Спасибо большое за ужин. С меня ответный.

— Да бросьте, Вадим. Мы готовим каждый день, а вы живёте один. Так что смело забегайте к нам в любое время. По-дружески.

Кхм… Мне кажется, или кто-то не до конца принял поражение? Просто это её «по-дружески» прозвучало слишком уж неоднозначно.

— Буду иметь в виду, — встаю из-за стола, начиная собирать грязную посуду, но та буквально выпроваживает меня за дверь, желая «доброй ночи» и не давая помочь. Вот и поговорили.

Не сказать, чтоб удовлетворённый результатом возвращаюсь домой, где Ворчун едва не мочится от счастья (будто я на год уехал). Приходится выйти с ним на задний двор, чтобы тот набесился вдоволь и заодно реально сходил по нужде.

Пока битые полчаса по темени собираю за ним экскременты в пакет, иначе двор давно бы превратился в минное поле, замечаю в окне второго этажа свет, открытые створки и сидящую на подоконнике Майю. Опасно свесившую ноги наружу.

Завожу Ворчуна обратно в дом и возвращаюсь к дому Аксёновых. Только теперь уже не звоню в звонок, а пройдя незапертую калитку, обхожу здание сбоку. И замираю возле обрамляющей строение террасы, переходящей за углом в крыльцо.

— Минздрав предупреждает — пренебрежение мер безопасности опасно для здоровья.

— Минздрав задолбался предупреждать и давно забил на всех, — парирует Майя, разглядев меня внизу. — Ну что, разбиватель сердец, доволен собой?

— Всё настолько плохо?

— Сидит, рыдает. А мне всё-таки придётся укладывать мелкую.

— Прости, — виновато морщусь, что она вряд ли видит. — Ты сама советовала не юлить.

— Но и не резать без ножа.

— Дамы, вашу логику не понять.

В прохладном воздухе раздаётся заливистый смех.

— Ладно, расслабься. Пару деньков погрустит и успокоится.

— Точно? — так глупо было стоять с задранной головой и переговариваться на таком расстоянии. Не говоря уж о том, что от повышенных тонов разговор выходит не очень приватным. Ещё услышит кто. — Погоди, я сейчас.

— Что… — Майя недоверчиво свешивается вперёд. — Ты что делаешь, дед? Суставы не треснут?

Не отвечаю, потому что занят тем, что забираюсь по деревянным перилам террасы на покатую крышу, а оттуда, нащупав декорный выступ на облицовке, подтягиваюсь до нужного окна. Рывок и забираюсь на подоконник, усаживаясь рядом с ней.

— Ну вот. Скажи же, так общаться куда приятнее?

— Во даёшь! А если бы сорвался?

— Но не сорвался же, — киваю на её ну очень уж ненадёжную позу. — А вот ты бы так не рисковала.

— Наставление от старших?

— Соседский совет, — склоняюсь к ней, принюхиваясь. — Чем ты пахнешь? Что-то фруктовое, но не приторное. Я ещё на ужине оценил.

— Детские духи Устиньи. Таскаю у неё с завидной регулярностью.

Снова давлюсь смешком. Не знаю, как это работает, но эта девушка постоянно заставляет меня смеяться.

— Покажи флакон. Куплю тебе личный экземпляр.

— Мы уже до подарков дошли?

— А что, рано?

— Не знаю, но в таком случае хочу другой.

— Какой?