Ирина Муратова – Заметки на ходу (страница 2)
Подошла её очередь. Полный бак. Хоть несколько дней будет возможность не думать о заправке. Она вышла из машины оплатить топливо. Ветер чуть не сбил её с ног, подняв столб пыли.
Олег Николаевич, доброе утро!
Екатерина Андреевна, и Вам доброе утро! Я хотел кое-что обсудить с Вами до начала совещания. Я готов взять в работу Ваш проект по развитию. Он дорого будет стоить для нас, но если Вы уверены, что игра стоит свеч, то давайте делать.
Олег Николаевич, утро действительно доброе! Я с финансовым отделом всё просчитала. Затраты не такие большие, но к февралю они себя оправдают однозначно.
Хорошо. Будьте готовы ещё раз всё подробно рассказать и, желательно, наглядно показать. Таблицы с графиками у Вас с собой?
Конечно!
Прекрасно! Идёмте в конференц-зал, пора начинать.
Звонки;
Обед
пропустим, нужно ещё решить несколько вопросов в телефонном режиме
–
Работаем над новым проектом, самая большая рабочая мечта последнего полугодия исполняется.
Собеседование
с соискателем на должность в её департаменте.
и до… занимаемся текущими вопросами.
«Вот, если бы я не заправила машину утром, это нужно было бы делать сейчас, а сейчас я не-хо-чу ни-че-го делать. Сейчас домой и – отдыхать. Мой рабочий день закрыт. Интересно, Паша уже дома? Что-то не звонит. Наверное, ещё у мамы».
– Ребята, привет! Я дома. Все в сборе?
– Мам, привет! Как ты? Сделать чай? Все дома.
– Да, Настён, буду признательна. Устала очень.
Паша. Девочки. Чай. Разговор. Вечер. Сон.
– Сегодняшний день был сложный, много задач она поставила перед собой и перед своим отделом. Пока что все и всё успевали, никто из отдела не жаловался. Все молча делали свою работу и делали её хорошо. Команду она смогла собрать надёжную и крепкую. Катя это прекрасно понимала и ценила в себе эту черту. У её сотрудников была общая профессиональная цель. Они все дополняли друг друга, и если бы вдруг кто-нибудь вылетел из её механизма, сразу восстановить работу будет не просто. Кате нравилось, что отношения между сотрудниками были открытые. Каждый знал, чем конкретно занимается сегодня его коллега. Все обсуждали и коллективно решали, кто какой участок берёт на сегодня. Каждый из них был готов помочь друг другу, дополнить, рассказать и объяснить, если была такая необходимость. Это был хорошо сработанный механизм. Катя полностью осознавала, что такие объёмы работы – на грани выживания. Всё можно объять, они могут успеть, но нужно ли так загонять себя и своих коллег? С этими мыслями она и заснула.
Уснув в своей комнате, она проснулась в своём рабочем кабинете, за своим рабочим столом. Она знала, что вокруг люди, что сейчас время планёрки. Всё было как всегда: обычное рабочее утро, начало рабочего дня. Одно «но!» —Катя не могла открыть глаза. Слышала всё, но ничего не видела. Она понимала, что спит. Чётко слышала разговоры вокруг, к ней обращались, она отвечала. Что на повестке дня, что сделали вчера, что сделаем сегодня. Необычно было только то, что Катя была слепа. Удивительно, что никто вокруг не замечал этого. Она пыталась поддерживать разговор, слушать и делать замечания, но глаз открыть не могла. У неё началась паника. Она не понимала, что происходит. Было так страшно, она тёрла глаза руками, ей нужно было всего-навсего открыть глаза (такая мелочь), но не получалось…
Она открыла глаза в своей комнате. Какое-то время ощущение слепоты не покидало её. Даже видя всё вокруг, страх окутывал её. Она лежала, жадно смотрела по сторонам, чтобы точно понять – я могу видеть. Какое счастье, я открыла глаза и вижу! Я вижу!
– зазвонил будильник. Катя уже не спала достаточно давно. Лежала и смотрела перед собой, слушала дыхание Паши, пыталась оправиться после своего сна, прогнать мысли о своей слепоте. Было пусто внутри.
Зачем я вообще ставлю этот дурацкий будильник? Не помню даже, когда он меня будил. Но ведь и закон подлости никто не отменял, сегодня выключу – завтра просплю.
Она тихо поднялась, накинула халат и подошла к окну. День был солнечный, щебетали птицы. Весна была ранняя.
Позавтракав и собравшись на работу, Катя быстро добралась до офиса, никакие пробки не задержали её ни на минуту.
Маша, вызовите ко мне срочно Екатерину Андреевну!
Сейчас. Здравствуйте, Екатерина Андреевна, Павел Олегович вызывает Вас срочно.
Здравствуй, Маша. Вот так вот, срочно? Иду.
Да, он с утра уже без настроения, – ответила взволнованно Маша.
Катя без стука вошла в кабинет директора.
– Доброе утро! Что за ранняя срочная встреча?
– Катя, если бы ты не работала у меня столько лет, то сегодня тебя уволили бы по статье, – с раздражением сказал Павел Олегович.
– Я не поняла. Сейчас вообще ничего не поняла. – Катя была настолько удивлена сказанному, что не знала, как реагировать.
– Катя, я вчера подписал документы, которые ты мне принесла, я утвердил твой проект.
– Да, и это не новость, мы готовили этот проект больше месяца. Вы знали там каждый пункт лично. Мы всё согласовали. Вчерашняя подпись – это уже была формальность.
– Ничего себе, формальность! Ты совсем обалдела, что ли?
– Может быть, перед тем, как оскорблять меня, Вы объясните всё-таки, в чём дело?
– Катя, я вчера подписал документы, в том числе и смету, превышающую сумму, о которой мы договорились, в два с половиной раза! И если бы не наш юрист, к которому непонятно как попали эти документы, и он обратил внимание на то, что вообще его сферы не касается, я запустил бы твой проект в работу. Как ты можешь это объяснить?
Катя сидела напротив, сердце бешено колотилось, она покраснела, в голове было столько мыслей, и ни одной – по существу.
Я хотела бы увидеть документы, – внешне она была абсолютно спокойна.
С удовольствием, – он кинул ей через стол папку с документами.
Катя медленно листала. Всё, всё хорошо, она была знакома с каждой буквой этого документа. Когда она перелистнула страницу с итоговой суммой сметы, ей стало плохо. Действительно плохо. В висках застучало. Сумма, больше чем в два с половиной раза, превышала ту, которую Катя изначально заложила. Она подняла глаза на директора.
Я не знаю, как это вышло. Это ошибка. Ещё раз пробежав глазами по наименованиям, она увидела, где сбились цифры и поняла, в чём именно состояла её ошибка. Но как она могла допустить это, Катя понять уже не смогла…
Не понимаю: я всё проверила, но в самом перечне три неправильные цифры и, как результат – суммарная сумма превышает изначально заложенную. Павел Олегович, я виновата. Действительно. Я всегда настолько внимательна к документам и их содержанию, что сейчас то, что я сделала, для меня является шоком.
Катя, у меня камень с души упал. Я вижу, что ты говоришь правду. Уж слишком давно я знаю тебя.
Мне страшно даже спросить, о чём Вы подумали, когда увидели это? – Катя вспыхнула.
Именно об этом я и подумал, что ты так топорно хочешь вывести из фирмы деньги.
Да как Вы можете вообще так говорить?! Вы меня оскорбили уже два раза. Если бы Вы сказали, что я невнимательная дура, то это была бы правда, но Вы назвали меня воровкой!
Катя, остынь. Это я должен громить и метать, но мне сейчас стало намного легче. Удара в спину с твоей стороны я не перенёс бы.
Зато Вы ударили меня в спину своим отношением. – Катя резко встала и вышла из его кабинета. Войдя в свой кабинет, она достала из шкафа пальто, надела его и выскочила из здания офиса. Рядом был сквер. Она направилась прямиком туда. Ей необходимо было побыть одной. Телефон она выключила, пожалуй, впервые за всю рабочую карьеру.
Ей было очень грустно, но одновременно её с головой накрывала злость и обида!
«Она – профессионал, за которым гоняется большинство крупных фирм. Она хороша в своей работе. Равных ей мало. И это не преувеличение, а её рабочая реальность. Она преданно работает в этой фирме уже почти десять лет! Да, ей хорошо за это платят, но кроме денег есть ещё и тот фактор, что она любит свою работу, любит фирму и людей, которые тут работают. Она «горит» всеми новыми проектами, будто бы это её личные, кровные дела. Она отдаётся работе больше, чем та того стоит. Ночью, просыпаясь, она обдумывает варианты; в отпуске, который случается редко, именно по рабочим причинам она всегда на связи со своим ассистентом и в любой момент включается в трудовой процесс. Ещё раз повторю: деньги – это не главное. Такую зарплату ей с радостью могут предложить конкурирующие фирмы. А тут, за одну ошибку, которая непонятно как пробралась в её документы, её посчитали воровкой! У меня нет слов… Как он мог так обо мне подумать? Что делать дальше?»