Ирина Млодик – Дар отчаяния, или Экзистенциальная терапия на практике (страница 4)

Итак, что же будет происходить? Для начала картинка для терапевта: вы будете много слушать, много запоминать, много «переваривать», то есть психически перерабатывать, много чувствовать (а если к вам пришел «пограничный» клиент, то будете ощущать много не своего), связывать, думать особым образом. Но главное не то, что вы будете делать, а то, как вы будете выдерживать ваше совместное бытие, оставаясь в роли терапевта.

Стремление «что-то делать» в терапии нашего подхода, кстати, самое большое искушение и самая большая ошибка. Потому что «сделать» – это значит зачастую привести клиента туда, куда он еще не готов прийти, или туда, куда нужно вам, а не ему и уж тем более не его психике. Тем не менее «делать» – это очень привлекательно, потому что помогает нам справляться сразу с несколькими вещами.

– С терапевтической тревогой. А вдруг не получится, а вдруг клиент разочаруется, будет недоволен, я окажусь плохим терапевтом в его и своих глазах?.. А так что-то сделали – и как будто полегче.

– С нашей профессиональной неуверенностью. Если мы что-то сделали, то ура – мы что-то можем, мы на что-то способны.

– С непредсказуемостью процесса. Непредсказуемость иногда выдерживать непросто, потому что если быть честными и здраво смотреть на вещи, то тезис «чужая душа – потемки» верен не только для владельца души, но и для терапевта. Однако как только мы решаем, что нам «все понятно», то как будто бы начинаем знать, как нашему клиенту жить, и это позволяет нам прекрасно выдерживать неопределенность. Очень успокоительно.

– С нашей нарциссическойуязвимостью. Мы весьма редко переживаем что-то похожее на профессиональный триумф, часто наша работа «и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна», то есть прорывы и чудесные исцеления происходят не так часто, как бы нам того хотелось. Всемогущество, конечно, искусительно, но в нашем подходе в нем не принято «заходиться». Это означает, что мы делаем свою работу не для того, чтобы выигрышно выглядеть в собственных глазах и глазах окружающих (чего очень хочется, конечно), а для других целей. Для ублажения же своего эго имеет смысл посещать другие места, не стоит заниматься этим на работе.

– С желанием клиента оставаться в детской позиции и переложить всю работу на терапевта. Клиенты часто готовы благодарить и даже боготворить нас за то, что мы что-то сделали для них, лишь бы не разбираться со своей психикой самостоятельно и не встречаться с муками собственного роста.

Вам хочется что-то сделать для клиента, и у него самого есть желание что-то сделать со своей жизнью. Вроде бы все отлично, ваши желания совпадают! Однако сложность в том, что у психики свои законы и ваши схожие вроде бы желания будут встречаться с сопротивлением: психика клиента не может меняться так быстро, как нам этого хочется. Слышали, что некоторые клиенты говорят: «Сколько-сколько к вам тут все ходят? По семь-восемь лет? Да ладно, я пройду эту терапию за три года!» Ну-ну. Ничего, придет время, и станет понятно, что терапия – это не программа «Юные старты», соревновательность и скорость здесь ничего не решают.

Хочется, чтобы вы нас правильно поняли: мы как терапевты, конечно, не против активности наших клиентов. Вообще-то мы очень на нее надеемся, но просто, прежде чем что-то сделать, важно узнать того, кто будет это делать, и понять, для чего он будет этим заниматься. А вот для этого узнавания точно потребуется время.

В нашей культуре мы часто измеряем успех, счастье, удовлетворение количеством сделанного. И в школе нас учили: быстрее, выше, сильнее! При этом можно сделать очень много и все равно остаться несчастным и неудовлетворенным, потому что важно, кто сделал. А чтобы сделать что-то из точки своего подлинного «я», требуется дойти до него, и путешествие это долгое.

Не соблазняться быстрым результатом – та еще задачка, и не только для начинающего терапевта. Чем больше опыта, тем чаще может появляться опасно-иллюзорное представление о том, что в психике еще малознакомого клиента все изведано и понятно, поэтому даже опытные и звездные терапевты в какой-то момент бывают охвачены иллюзией, что эту задачку они решат «с трех нот».

Итак, будучи терапевтами, мы знаем, что нам предстоит долгое путешествие к подлинному «я» клиента. Тогда возникает вопрос: как объяснить ему это, как рассказать о том, что будет происходить на наших встречах?

В начале терапии мы только начинаем разворачивать ковер клиентской психики и рассматривать, из чего он соткан. И если в каких-то подходах считается, что клиент должен приходить на терапию с запросом, то у нас такой строгой задачи нет. Мы говорим, что клиент «приносит нам свой материал», то есть все, что у него есть на момент нашей встречи: мычание, молчание, возмущение, нежелание, описание прошедшей недели, жалобы, запросы, чувства, воспоминания, рассуждения, состояния, планы, сомнения. То есть, как вы поняли, все что угодно. Мы называем это выраженной в психическом материале бытийностью (экзистенцией). И в таком расширении для нас есть особый смысл. Так мы приглашаем психику разворачиваться в нашем кабинете, как бы говоря: «К чему вы готовы, то и показывайте, проявляйте, проживайте». Чем меньше мы пытаемся ограничить клиента своими условиями (хотя в любой терапии условия, описанные в контракте, все равно есть), тем большей клиентской подлинности нам явится. А она и для нас, и для клиента является большой ценностью.

Ирина Млодик. Своим клиентам я говорю: «Ваша задача – обеспечивать регулярность наших встреч, соблюдать условия контракта, “приносить” себя в том, в чем вы есть». Это, между прочим, происходит не так вот легко и сразу, поскольку, прежде чем начнет происходить разворачивание психики, клиент еще не раз осознанно и неосознанно проверит нас на способность принимать красоты и ужасы его психического содержимого.

Поэтому для клиента картина такая: он приходит, приносит себя, мы смотрим на то, как он живет, что он испытывает, как переживает, как это связано с его прошлым, настоящим и будущим. Так постепенно высвечиваются старые, детские модели. Какие-то из них продолжают действовать и помогают жить, какие-то давно мешают, и от них можно начать постепенно отказываться. «При чем же здесь тогда экзистенциализм и его данности?» – можете спросить вы. А при том, что нам только кажется, что мы совершаем свободный выбор. На самом деле мы в значительной мере обусловлены предыдущим опытом, мы не можем существовать в отрыве от него. Поскольку в какой-то момент мы оказываемся просто вброшены в этот мир без возможности принять решение – рождаться или нет, мы вынуждены приспосабливаться к тем условиям, в которых рождены и растем. Приспособление во многом формирует нас, создавая представление о себе и мире, определяя наши переживания и поведение.

Леонид Юдин. Самый распространенный тезис экзистенциализма звучит так: «Существование предшествует сущности». Это значит, что мир существовал до нас, причем не только внешний, но и внутренний, психический. Он существовал до того, как мы обратили на него внимание. Так вот возможность что-то менять в уже существующем, заданном мире (внешнем и внутреннем) и есть наш ответственный выбор в конкретных обстоятельствах и с ограниченными ресурсами. На совершение этого осознанного выбора, на присвоение авторства своей жизни и направлена экзистенциальная психотерапия.

Детские модели поведения, как это ни странно, для психики выгодны, поскольку за время жизни они уже нами изучены и проверены, – ведь если мы когда-то поступали таким образом и это работало, то почему, собственно, нужно от этого отказываться?

Свободный выбор – это выбор между желаниями и стремлениями подлинного «я» и привычными с детства моделями. И важно, чтобы выбор совершался в зависимости от осознаваемого внутреннего и внешнего контекста. Важно сказать, что модели нашего детского приспособления не хороши и не плохи, они просто есть. Важно лишь, помогают они нам жить и реализовывать наши жизненные задачи или мешают.

Детские модели обычно устроены таким образом, чтобы избегать встречи с экзистенциальными данностями: передоверять кому-то задачи выбора, ориентироваться на чужие ценности, убегать от одиночества в зависимость, не заниматься поисками смысла, сражаться с внешней властью или слепо подчиняться ей, не реализуя власть собственную, игнорировать конечность жизни. Пока мы психически не повзрослели, нам не потянуть полноценную встречу с этими данностями. Но можно ведь и вообще не встречаться с ними? Так уж ли всем нужно взрослеть, чтобы тянуть вот это все, ведь в детских иллюзиях пребывать значительно приятнее? Конечно, все так и есть. Но тогда вы не проживаете другие свои возрастные периоды, навсегда остаетесь ребенком во взрослом, а потом и пожилом теле. Да к тому же, оставаясь психически незрелым, достаточно сложно жить взрослую жизнь с ее вызовами и задачами. Так и до симптомов недалеко, ведь по мере даже не психического, а просто физиологического взросления данности все более явно начинают напоминать о себе.

Поэтому, говоря с клиентом о том, что будет происходить в терапии, мы можем честно сказать, что это будет время, посвященное его переживанию и нашему совместному исследованию того, как он устроен, и в процессе этого исследования он сможет себя узнавать, а значит – принимать более точные и осознанные решения и в конечном итоге все больше жить так, как хочет этого его подлинное «я». Ведь для того, чтобы управлять своей жизнью, неплохо бы хорошо знать того, кто собирается ею управлять.