Ирина Млодик – Дар отчаяния, или Экзистенциальная терапия на практике (страница 3)

Понятно, что всеобъемлюще понять человека на первой встрече нет никакой возможности. Поэтому узнавание приходится сузить до попытки понять его боль, или «заботу», как называет это Дж. Бьюдженталь (именно на его методологической основе я веду свою практику, которая, впрочем, обросла и некоторым личным, авторским пониманием того, как устроена терапия). Бьюдженталя, впрочем, имеет смысл почитать отдельно (что я вам настоятельно рекомендую сделать).

Итак, что же привело нашего клиента в терапию? Если очень-очень обобщить, то получается, что в его жизни организовался некий кризис, и образовался он именно потому, что, как бы странно это ни звучало, человек слишком хорошо приспособился к своей детской ситуации. Настолько хорошо, что теперь, когда это приспособление никак не вписывается в его взрослую жизнь, изменить его не получается. То есть внутренний конфликт между привычными моделями поведения, позволяющими выжить в ситуации детской зависимости от окружения, и вызовами взрослой жизни создает психически неразрешимое напряжение или симптомы.

Леонид Юдин. Кстати, в связывании кризисов взрослой жизни и детских переживаний я вижу авторский подход Ирины Юрьевны к экзистенциальной парадигме. Ни у кого из известных мне экзистенциальных философов и терапевтов я не встречал подобного. Особенность, на мой взгляд, заключается в соединении теории развития («генетическая гипотеза») с идеей адаптации к текущей ситуации («теория гомеостаза») в преломлении экзистенциального подхода («феноменология» и экзистенциальная методология). Если упростить, то экзистенциальная терапия – это поиск ответа на вопрос: «В чем глубинная сложность внутреннего ребенка, оказавшегося в текущей взрослой ситуации?»

Тогда становится понятным, в каких областях психологии должен ориентироваться специалист, работающий в таком подходе. Во-первых, нужны знания по теории развития: Анна Фрейд, Эрик Эриксон, Дэниел Стерн – непринципиально, на кого опираться, важно понимать, как организуется становление личности. Во-вторых, важно понимать, что такое контакт и каков психологический механизм взаимодействия с внешней средой. Об этом говорит гештальт-терапия или теория «взаимосвязанности» Эрнесто Спинелли. И в-третьих, в работах по экзистенциальной терапии (например, у Джеймса Бьюдженталя, Пауля Тиллиха или Карла Роджерса) описана гуманистическая составляющая проявленности личности, и с этими мыслями тоже важно ознакомиться.

Так или иначе на первой встрече клиент описывает нам свою проблему, однако часто не может объяснить суть своего страдания, хоть и пытается. А нам важно понять именно суть. Это не означает, что мы не верим его формулировкам или попыткам описать свои сложности, это всего лишь означает, что из той точки бытия, в которой он сейчас находится, он свой запрос видит именно так, как рассказывает, и никак иначе. Если попробовать описать боль клиента через метафору дома, то клиент жалуется, что у него на балконе все время падают горшки с цветами, как бы прямо он их ни ставил. И нам вместе с ним предстоит понять, в чем подлинная причина этого странного явления, что, собственно, происходит с самим домом его психики. Мы можем пойти по пути «давайте прибьем здесь подпорку, здесь укрепим полочку, и горшки перестанут съезжать», а можем попытаться разобраться, что случилось с домом, в результате чего он стал терять свои прежние вертикали и горизонтали.

Например, мама вас учила всем помогать, угождать, услуживать – часто в ущерб себе, зато в надежде на признание и одобрение окружающих. Мамина любовь и одобрение были для вас суперважными, поэтому вы даже не замечали, насколько часто и неосознанно следовали ее совету. И вот теперь, когда вы уже взрослый, вас гнобит собственная жена, не уважает и использует начальство, забывают, собираясь на очередной сабантуй, позвать друзья… Вы чувствуете одиночество, отчаяние, не очень понимая почему. Стараясь делать все правильно, вы не получаете того, что ожидаете, и, разумеется, не помните, что идею о причинно-следственной связи между необходимостью подстраиваться под окружающих и возможностью получить их любовь вам когда-то подбросила мама. Ваш терапевт, искренне желая помочь, может вам посоветовать вернуть себе свою автономность, злость и право отстаивать свои границы. Вы подумаете: «Отличный совет, надо бы стать поувереннее и позлее», придете домой и попытаетесь осуществить задуманное. Но… либо получится как-то криво-косо, либо момент будет неподходящий, либо в теории хорошо, а на практике… В результате вы начнете испытывать вину или стыд за то, что так и не улучшили свою жизнь по совету умного психолога. Зря деньги потратили, и вообще – уверенности и спокойствия вам это не прибавило. А все потому, что дом вашей психики формировался и строился годами и теперь в нем есть свои опоры, основания и настройки, поэтому быстрые и одновременно фундаментальные изменения, к сожалению, невозможны без риска обрушить всю конструкцию, чего делать, разумеется, не хочется.

Ирина Млодик. Лично я на первой встрече (если она не консультационная, а терапевтическая), никаких предложений клиенту не делаю. На консультации могу сказать: «Возможно, ваша проблема в том-то и том-то, как-то она связана еще с тем-то и тем-то, но вообще стоит разбираться, с чем еще она связана. Неудивительно, что вы переживаете то или это, ведь в прошлом у вас был вот такой опыт». Самое важное, чтобы у клиента пробудился интерес к тому, как он устроен, к тому, как функционирует его психика, как он выстраивает свою жизнь. Заразить его этим интересом мы можем и должны только через проявленный интерес и уважение к его внутреннему устройству и бытию.

Помочь клиенту ощутить себя понятым и принятым в своей жизненной ситуации – необходимый минимум для первой встречи. В этом нам очень помогает терапевтическая позиция (обязательно поговорим о ней в следующей главе). Мы проявляем интерес, включенность, направленное внимание и терапевтическое мышление – то есть начинаем особым образом думать о клиенте, оставаясь при этом с ним в живом контакте. В ответ на искреннее и профессиональное внимание другого человека психика разворачивается, и именно это желание развернуться нам и нужно обеспечить.

Тем не менее бывают ситуации, когда, как бы мы ни старались, клиент все равно уйдет недовольным и не придет на следующие встречи. Тому может быть несколько причин.

– Терапевт неопытен и не умеет выстраивать клиент-терапевтические отношения. В таких случаях очень помогает супервизия: обсуждая свою профессиональную жизнь с более опытными коллегами, вы быстрее поймете, из чего строится терапевтическая позиция и как формируются терапевтические навыки, ну и, кроме того, переживать покидание и отвержение значительно легче и полезнее вместе с кем-то, чем одному.

– Клиент не готов узнавать себя, выдерживать близость и соблюдать контрактные отношения. Тоже понятно. Не все любят заниматься самонаблюдением и рефлексией, а если к тому же есть сложный прежний опыт близких отношений, так и вообще доверять свое психическое никому не захочешь. И у многих людей есть большие сложности с обязательствами, границами и необходимостью их выдерживать.

– Клиент хочет на психотерапию, но не к вам., или вы готовы работать с другими, но не с ним. У вас не получился клиент-терапевтический альянс, не сложилась пара. Такое тоже случается, и нередко, потому что в терапии, как в хорошем браке, непросто найти друг друга и еще более непросто остаться вместе надолго.

Леонид Юдин. В качестве упражнения предлагаю вам поразмыслить над вопросами.

Посмотрите из кресла клиента – что должно случиться на первой встрече, чтобы вы остались в терапии с этим психологом? Что должен делать терапевт, чтобы вы почувствовали, что он понимает вас? И наоборот, что должно произойти, чтобы вы точно ушли и отказались от этого специалиста? Подумайте из кресла терапевта, что отличает ваш стиль проведения первой встречи от других и как, на ваш взгляд, это влияет на ход терапии?

Все вышеперечисленное говорит о том, что первые встречи нам нужны прежде всего для того, чтобы решить, готовы ли вы и ваш клиент двигаться дальше по волнам своего внутрипсихического моря. К слову сказать, море будет до какой-то степени общим, но об этом тоже чуть позже. А пока поговорим о животрепещущем для клиента вопросе.

Что будет происходить в эти годы, или Как объяснить клиенту, в чем будет заключаться процесс

Слово «годы» звучит пугающе, не правда ли? Большинство людей не намереваются ходить на терапию годами. Если кончается все, даже ремонт, то у такого во всех смыслах затратного процесса, как терапия, конец тоже, конечно, должен быть. Аналогия с ремонтом пришла в голову неслучайно: как и ремонт, терапию можно скорее остановить, нежели окончательно закончить, потому что возможности познания нашей психики бесконечны и, если потребность и интерес к процессу сохраняются, можно этим заниматься всю жизнь. Но чаще всего у условного клиента есть потребность всего лишь как-то унять свою боль, разрешить какой-то конфликт или кризис и жить дальше, не особенно увлекаясь самопознанием. Тем не менее самопознание многих затягивает, и тогда люди остаются в терапии на годы.