Ирина Мисти – СОН 19 (страница 3)

Пожалуй, эксперименты контролируемых снов – одно из самых ярких и захватывающих событий. Только вот беспокоило настойчивое пребывание Дмитрия в моем сновидении. Абсолютно точно, что не по моему желанию он появляется, ведь я даже не знаю, кто он такой, а значит, не могла привлечь его в сон. Весь день из головы не выходил ночной разговор. Обычно я не люблю долго ломать голову над загадками, и если быстро сама не догадываюсь об ответе, то пытаюсь его где-то подглядеть или спросить того, кто уже сломал голову и нашел ответ.

Вот и сейчас попыталась подглядеть ответ, поискала в интернете «Дмитрий. Контролируемые сны», но никого похожего на моего пришельца не нашла. Вопросы без ответов, как и загадки без отгадок, заставляют меня нервничать. А нервничать я тоже не люблю. Но отсутствие информации о загадочном госте не испортило моего восторженного настроения, и парящей походкой отправилась на работу, весь день ощущая себя суперменом или ведьмой, короче говоря, всемогущей волшебницей.

На следующую ночь, как только поняла, что осозналась, снова явился Дмитрий. Впервые я обратила внимание на то, как он одет. Черные джинсы и черная футболка с изображением медузы Ронданини на всю грудь.

– Привет, Версаче.

– Почему Версаче? – удивился он.

– Ну, у тебя футболка с фирменным символом дома моды Версаче на всю грудь.

– Да? – Дмитрий постарался рассмотреть свою одежду так, будто увидел ее впервые. – Так ты меня видишь? Хреново.

«Да, ты прав, – подумала я, – очень безвкусная футболка», – но вслух ничего не сказала.

– Ты знаешь, что Джанни Версаче убили?

– И что? – теперь настало мое время удивляться.

– Так знаешь или нет? – настаивал он.

– Не знаю.

– Ох и сложно же с тобой, – проворчал он.

– С тобой не легче, – отпарировала я. – Можешь нормально рассказать?

– Ты правда не понимаешь, что происходит? Или тебе нравится меня травить странными вопросами? – с легкой издевкой спросил Дмитрий.

Я разозлилась и от очередных загадок, и от тона разговора.

«Да пошел ты», – подумала я, но вслух благоразумно промолчала. Как-то не хочется такую фразу бросать малознакомому мужчине-шкафу, пусть даже и во сне.

– Твою же… – снова выругался Дмитрий, активно потирая руки. – Да не выбивай ты меня из своего сна… – услышала я мольбу, но поздно. Исчез. Выбила. Туда тебе и дорога. Нечего в моем сне ругаться! Мой сон – мои правила.

Ох, как я заблуждалась…

Почему-то я тоже проснулась, взглянула на часы, было пять утра. Эмоции во мне кипели. Уснуть больше не пыталась. Откуда во мне взялось столько вспыльчивости и грубости? Ведь в обычной жизни я стараюсь общаться терпеливо, мило и любезно. Может быть, иногда слишком мило даже там, где пора рявкнуть. Так почему же в сновидении все происходит так недружелюбно? Видимо, во время контролируемого сна проявляется моя глубоко запрятанная часть, которую я не выпускаю в реальности, нацепив на себя маску вежливости? И теперь эта часть устала прятаться и выпирает из меня при первом удобном и неудобном случае. Так значит, на самом деле я совсем не дружелюбная, а сварливая, подозрительная и скандальная. Неприятный получается вывод о самой себе. Есть над чем поработать.

В следующий раз пренепременно проявлю больше терпимости к этому ночному гостю, чтобы наши разговоры не прерывались так быстро. Для меня было странным и непонятным, почему несмотря на то, что с этим человеком встретились всего пару раз, отношения получились такие, будто мы стародавние супруги на грани развода. Скорее всего, не сдерживаемое раздражение на Дмитрия связано с моим, видимо, так и не проработанным прошлым. С моей первой любовью…

Это был американец, точнее русский эмигрант во втором поколении. Мы познакомились во время моей стажировки в Америке, а затем он под влиянием влюбленности приехал в Россию, организовал здесь бизнес по поставке какого-то оборудования из США. И первые полгода все происходило как в сказке, мы даже отправились в Посольство подавать заявление о браке. В тот момент выяснилось, что виза моего будущего мужа просрочена, а поэтому ему необходимо вернуться в Америку и обновить документы.

После его отъезда страшная реальность обрушилась на меня. Оказалось, что он – аферист, который, сделав несколько небольших трансферов оборудования, взял деньги за более крупную поставку, которую «забыл» отправить. А обманутым партнерам оставил мои контакты, как ответственного лица. Вот так доверчивость обернулась для меня серьезным уроком, потраченными нервами и отбитым напрочь желанием доверять мужчинам. Предательство, после которого я приняла решение подозревать всех окружающих.

Легкий акцент, который проявлялся у Дмитрия, подсознательно всколыхнул дремавшую обиду, вызывая вспышки гнева на любую брошенную им фразу. Но если я буду продолжать взращивать в себе недоверие только из-за того, что однажды встретила мошенника, то можно поставить крест на дальнейшем будущем. Я уже несколько лет только тем и занимаюсь, что не подпускаю никого на пушечный выстрел и подозреваю каждого в обмане. Если так пойдет дальше, то останусь одинокой кошатницей, ворчащей на любого встречного.

Осознание проблемы – это восемьдесят процентов ее решения. Проблему «непреодолимой стены недоверия к людям» я уже осознала, значит, теперь осталось решить ее в сновидениях, что должно улучшить и мои отношения в реальной жизни. Итак, для следующего сна я определила для себя несколько правил: не поддаваться привычным автоматическим реакциям, не смотреть на Дмитрия как на врага и не подвергать сомнению каждое слово и мотив.

Успокоившись от этого решения, начала собирать информацию о том, как убили Джанни Версаче. Мне казалось, что история поможет понять, почему именно это изображение я увидела в своем осознанном сновидении и почему так ярко отреагировал Дмитрий. Поиск сразу выдал пестрящие заголовки о том, что это убийство одно из самых загадочных звездных смертей.

Джанни Версаче был застрелен 15 июля 1997 года на пороге своего дома в Майями серийным убийцей Эндрю Кьюнененом. В одной из статей говорилось, что многие не поверили, что Эндрю Кьюненен действовал в одиночку, не были до конца понятны мотивы, кроме психического нездоровья убийцы и его предполагаемой мимолетной связи с убитым. Высказывались предположения о заказном характере, причинами которого мог быть как отказ от сотрудничества с итальянской мафией, так и желание родственников модельера присвоить успешный бизнес.

Дело в том, что с сентября 1995 года по июль 1997 года в Италии проходило крупнейшее судебное разбирательство о неуплате налогов. Показания давали боссы двадцати семи Модных домов. Рядом с трупом Версаче был найден голубь, якобы случайно убитый осколком пули. Но именно итальянская мафия подкладывала как предупреждение мертвых птиц и даже голову лошади (про лошадь, конечно, только в одном фильме показывали, но нет причин не доверять). Бытует версия, что голубя подбросили к телу Версаче как знак и предупреждение остальным, дающим показания в Италии. После смерти Версаче некий Фрэнк Монт продолжил расследование и по итогам написал книгу. Сестра убитого – Донателла сразу подала на него в суд за клевету, выкупила все экземпляры книги и договорилась о неразглашении деталей расследования. Более того, Донателла Версаче заплатила всем, кто хотел продолжить расследование таинственной гибели величайшего кутюрье.

Много загадок в этом деле, и вся эта информация не прояснила ровным счетом ничего в реакции моего ночного гостя, только добавила в «котел загадочности» еще парочку ингредиентов. Может, Дмитрий остро отреагировал, потому что я назвала его именем убитого человека? Он суеверный? Ну, извини… не знала. Попробую этой ночью снова войти в контролируемый сон и восстановить в памяти образ Дмитрия, чтобы попасть в его сон. К моей радости, ночной путешественник оказался весьма настойчивым и сам появился в моем сне, даже искать не пришлось.

– Так, хватит меня вышибать, – с ходу вместо приветствия заявил он тоном, не терпящим возражений. – Баста, карапузик. Хотя бы две минуты послушать можешь?

– Умеешь ты «расположить» к себе, – буркнула я, передумав извиняться.

– Я – не враг и не долбаный спрайт, и не поболтать о погоде сюда прихожу. Скажем так… У нас с тобой есть общее дело, – сказал Дмитрий дружелюбнее.

– Да неужели, – воскликнула я.

– Не понятно, как с тобой разговаривать, – очень тихо произнес он, не ожидая моего ответа, но я ответила:

– Попробуй с того момента, когда и почему ты разозлился на Версаче? Сегодня вон даже футболку переодел.

– В футболке или нет – это только твое воображение. Не мое. Мы же в твоем сне, – последнее предложение он проговорил громче и чуть ли не по слогам, как будто от этого мне станет понятнее.

– То есть, если я подумаю, что ты – голый, ты будешь голый? – уточнила я, и отвлеклась на мысль о том, что надо бы случайно не подумать, что он голый, а то вдруг и правда сработает. Конфузно получится. Он весь такой с серьезным видом… и голый.

– Тебе сколько лет вообще? Голый, не голый, – Дмитрий сказал это как-то очень плавно и скорее удивленно, чем раздраженно. – У меня есть минимальная защита от твоего воображения, но я не трачу энергию на создание какого-то конкретного образа в твоем сне. Так понятнее?