Ирина Михина – Виктор Виттельбрандт (страница 15)

Бессонница прошла, но поездка в город стала только еще более необходимой. Мысли о Викторе одолевали сердце. Оно неосознанно, невыносимо стремилось туда, где жил он. Перед тем, как уехать к родителям из прошлого, чтобы затем вернуться к своим настоящим родителям из будущего, мне хотелось еще раз, хотя бы издали, увидеть Виктора. Болезненно вспоминалось откровение призрака: «Виктор может совершить самоубийство». В глубине души я надеялась на то, что этого не произойдет. В самых потаенных уголках воображения я представляла себе, как мы разговаривает с Виктором, и мне удается переубедить его. Я не могла отдать ему скрипку, не могла пощадить его. Все, что было в моих – дать Виктору шанс победить своего демона самостоятельно.

Еще одно волновало меня. Волновало более реально и открыто, нежели призрачные мечты о Викторе. Павел Яковлевич, по предположениям Екатерины Александровны, сформированным из высказываний приближенных ее, собирался сделать мне официальное предложение. Он желал отправиться вместе со мной в Петербург, к моим родителям, чтобы просить моей руки и их благословения. Я долго думала, как отнестись к этому и в итоге решила, что приму предложение и отправлюсь с Павлом Яковлевичем в Петербург. Анастасия, судьбой которой я жила, должна была быть счастлива вне зависимости от моих личных чувств, которые, при всем восхищении женихом, расположены к нему были только в товарищеской форме. Не смотря на то, что взаимностью я собиралась ответить как бы со стороны третьего лица, ситуация все равно ощущалась волнительной. Мне никогда не делали предложение руки и сердца и, не смотря на то, что мужем Павел Яковлевич в итоге был бы не моим, жених он был мой, и я боялась оплошать.

***

Мы собирались к выезду из Лебединой песни весь вечер и утро, и отправились в город только к полудню, прибыв на место почти ночью. Дом Павла Яковлевича представлялся мне в различных вариантах, но превзошел все ожидания. Это был самый настоящий палаццо в центре города, в котором я отдаленно узнавала трехэтажный Дом Профсоюзов своего времени.

Радушно встреченные Павлом Яковлевичем, мы прошли парадную лестницу и вошли в дом. Началась грандиозная экскурсия по обширным коридорам, залам и гостиным. Восхитило и внутреннее великолепие подготовленных для гостей покоев. Наши с Марией комнаты были украшены цветами, подобно тому, как мы украшали комнаты для гостей на день рождения Константина Львовича. Всеобщее восхищение, похвалы, одобрение искренне радовали и смущали Павла Яковлевича. Очевидно, он волновался, и это волнение делало ему еще большую честь в глазах гостей.

За поздним ужином много восхищались домом и говорили о делах самого Павла Яковлевича, после разговор перешел к городским новостям, слухам об общих знакомых и перед тем, как заговорить о погоде на ближайшие дни, Мария не выдержала и все-таки спросила о Викторе. Она назвала его имя и внутри меня все содрогнулась, но я сдержала себя, скрываясь за размешиванием сахара в чашке с чаем.

– Дела Виктора плохи, – говорил Павел Яковлевич серьезно и почтительно. Принимая нас в качестве гостей, он почему-то всегда говорил теперь таким тоном.– Его выступления перестали иметь тот успех, какой имели ранее, и теперь его реже можно увидеть в числе приглашенных музыкантов. Ходят слухи, что он начал занимать деньги. Не привыкнув к иному виду службы, он ищет волшебство вдохновения, которое, как оказалось, не самый надежный компаньон.

– Его распущенность задолго предвещала такой исход, – торжественно заключила Екатерина Александровна.

– Говорят, он в глубокой депрессии, – мягко заметил Павел Яковлевич. – Что ж… Он человек тончайшей душевной организации – выдающийся музыкант. Думаю, что к следующему концерту Общества он восстановит былые силы.

Доброта и сочувствие Павла Яковлевича характеризовали его, как благороднейшего человека. Не смотря на то, что Виктор в день рождения Константина Львовича при всех обвинил его в воровстве своей скрипки, в душе Павла Яковлевича к музыканту не было даже тени злобы или он мастерски скрывал ее, демонстрируя выдержку и достоинство. Я восхищенно смотрела на него, и он, заметив это, смутился.

– Что ж, – Екатерине Александровне, видимо, доброта Павла Яковлевича тоже понравилась, но, чтобы не соглашаться с ним, она решила переменить тему беседы. – Мария, Анастасия, не пора ли вам ко сну?

– Я очень устала, – подтвердила я, смотря на Марию, которую мысль о том, чтобы идти спать, огорчила.

– Конечно. Горничные покажут вам комнаты. Чувствуйте себя, как дома, – Павел Яковлевич привстал, и мы все разом принялись выходить из-за стола.

У каждого была своя горничная. Мне еще раз показали мою комнату, ответили на все интересующие вопросы и даже вручили колокольчик, который, по словам Аннушки – так звали горничную, она с легкостью могла бы услышать, так как ее комната располагалась неподалеку. Даже у горничных были свои комнаты.

Когда Аннушка ушла, в дверь постучали. В комнату вошел Павел Яковлевич.

– Я хотел пожелать вам спокойной ночи, – обратился он ко мне с ласковой улыбкой. – Как вы себя здесь чувствуете?

– Чудесно, – отвечала я с искренней признательностью.

– Я так рад, – он выдохнул, и улыбка его стала живой и счастливой. – Приятных снов, Анастасия Леонидовна.

– Доброй ночи, Павел Яковлевич.

Он ушел, оставив в моей душе радостное предчувствие. Каким бы наслаждением должны были стать для меня эти мгновения, если бы я любила его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.