Ирина Мельникова – Совершенно секретно (страница 6)

Вещи?

– У нас через два часа поезд. Мы выезд перенесли. Я не говорил?

– Ну-у-у… – неопределенно протянула, не зная, как выйти из ситуации.

– Ладно, сейчас отправлю тебя с водителем домой, потом он привезет тебя на вокзал. Пойдем.

На этом наше знакомство с Озерским закончилось, и выпить воды, предложенной Максимом, я не успела. В панике за час собрала всё самое необходимое, понимая, что меня ждет сумасшедший перелом судьбы, но еще не отдавая до конца себе в этом отчет. К лучшему? К худшему? Бог его знает.

Маме вчера сообщила, что переезжаю в Москву. Сказала, что буду менеджером артиста, правда, не уточняла, какого. Да и вряд ли она его знает. Конечно, попереживала, но, я знаю, привыкнет.

Позвонила подруге. Пока собиралась, включила Кристину на громкую связь.

– Что-то мне страшно.

– Это нормально. Все перемены сначала пугают. Как выступление?

– Нормально. Я такое не люблю.

– А с Озёрским познакомилась?

– Можно сказать, что да.

– И как он? Лапочка? – протянула она таким тоном, будто хотела добавить в конце «ми-ми-ми».

– Мне так не показалось. Высокомерный эгоист, обделенный нормальным воспитанием.

– Ну ты отбрила…

Знала б она, что я ему лично в лицо отбрила! Но времени на подробности сейчас не было, поэтому я ограничилась короткой просьбой:

– Скажи, пожалуйста, что я всё правильно делаю.

– Ты всё правильно делаешь, не сомневайся! Это огромный шаг вперёд! Ты будешь работать с крутыми ребятами, увидишь звезд шоу-бизнеса, будешь общаться с Озерским, о минуте с которым мечтают тысячи девчонок по всей стране!

– Я бы с удовольствием поделилась этой возможностью, – хмыкнула в ответ, мол, заберите, и даром не надо.

– Тогда еще не поздно отказаться, – поддела меня Кристина.

– Не могу. Машина уже запущена, и возвращаться с позором обратно в отель я не хочу, да и Рогозину – это продюсер – нужна именно такая, он сам сказал: чтобы не сильно слюни пускала по кумиру миллионов.

– Вот и отлично, используй свой шанс. Я в тебя верю, Алферова! Кто, если не ты? Дерзай! И не забывай держать спину ровно! Люблю тебя.

– И я тебя, очень. Спасибо!

Попрощавшись с подругой, с тоской оглядела свое жилище. Недолго мне довелось здесь пожить. И как спонтанно всё получилось… Как, впрочем, обычно и бывает с переменами: они настигают, не спрашивая, приходят и меняют привычный твой ритм в одночасье, и в твоих интересах быстрее к ним приспособиться.

Видимо, имевший уже дело с девушками, Рогозин, не доверив мне добраться на такси самостоятельно, прислал машину, озадачив организаторов тура дополнительной задачей. Скрывать не буду, чувствовать себя вип-персоной приятно: когда твой чемодан загружают в багажник, открывают дверь авто, интересуются, нужна ли какая-то еще помощь…

На вокзале меня встретил другой человек – парень в кепке, похожий на того, в клубе после выступления, что провожал меня за кулисы – и помог добраться до команды, которая уже была в сборе и, поскольку вип-зала у нас в городе не предусмотрено, ребята приехали перед самым прибытием поезда, после чего нас быстро с охраной проводили в вагон бизнес-класса. Ехать до Москвы было не так уж и долго.

Впрочем, я немного приукрасила: с охраной проводили, разумеется, Озёрского и Рогозина, а остальные – музыканты, я и прочие члены команды, всего девять человек – шли позади, и никто к нам не приставал, разве что взгляды других пассажиров столь удивительная компания привлекала к себе чаще обычного.

С Озёрским я близко не пересекалась, зато Рогозин, который ехал вместе с ним, вышел ко мне в вагон для «простых смертных», в число которых входили и музыканты со звуковиком, после чего мы договорились о встрече в офисе продюсерского центра завтра, пока Илья будет записывать новую песню.

– Жилье тебе Наташа забронировала. Сегодня-завтра переночуешь в отеле, а там выберешь что-нибудь из предложенных вариантов. Договор подпишем, там установим твою зарплату. Много не обещаю, но для жизни в столице на первое время хватит. Потом, как втянешься в дело – не только как предполагаемая девушка Ильи, но и как сотрудник продюсерского центра, – будет больше. Мой телефон у тебя есть. С Наташей свяжись, как будет ближайшая остановка и можно будет поймать связь. Это мой ассистент, у нее многому можно научиться, так что имей в виду. Если не можешь дозвониться до меня – смело звони ей, она в курсе всех дел. Про Илью помнишь, да? Ты теперь его новый пиарщик, ни о каком договоре об отношениях речи быть не должно. И сильно к нему не подкатывай, он этого не любит. В принципе, в гримерке ты хорошо всё сделала, молодец, – похвалил Рогозин.

– И в мыслях не было к нему подкатывать, – хмуро пробормотала я. Почему все вокруг думают, что девушки только и мечтают, чтобы Озерский обратил свое драгоценное внимание на них? Даже сладкие шоколадные конфеты не всем по вкусу, что уж говорить про людей? Хотя, разумеется, образ ему создали безупречный. Безупречно сладкий, я бы сказала.

– На связи, – по-деловому похлопал меня по плечу Рогозин и отчалил в свой бизнес-вагон, а я вернулась от прохода, где мы общались подальше об остальных, на свое место, всё еще чувствуя себя героиней сказки про Золушку – на бал-то попала, а вот правилам игры еще предстоит учиться.

Глава 4

Утро началось с будильника, на сон было всего пять часов, но оно всё равно было прекрасным. Мягкая постель с шуршащими чистыми простынями, солнечный свет в окно через тяжелые оливково-бежевые шторы, потрясающий вид из окна на оживленную магистраль и Останкинскую башню вдалеке. Город с высоты был прекрасен, вкусный завтрак в стиле шведского стола в ресторане отеля впечатлял: ароматная свежая выпечка, капучино, несколько мини-эклеров – то, что я выбрала из огромного изобилия блюд. Так и должна начинаться новая жизнь!

В девять я покинула отель, где предстояло провести еще одну ночь прежде, чем мне подыщут квартиру, и отправилась на метро (пусть не по-царски, но метро в Москве я очень люблю, включая его специфический запах) в продюсерскую компанию. Находилась она в деловом центре на четвертом этаже, куда меня доставил лифт, после чего я позвонила Наташе, с которой мы заочно успели вчера познакомиться.

– Ты приехала? Сейчас встречу.

Наташей оказалась девушка чуть постарше, чем я представляла, ей было около сорока лет, с татуировкой в виде какой-то латинской надписи на предплечье, в темных брюках и джемпере изумрудного цвета с рукавами три четверти, с распущенными темными волосами чуть ниже плеч, деловая и хваткая. Еще по дороге выдала мне все карты, видимо, чтобы я не переходила допустимых границ и знала свое место: о том, что она – сестра жены Николая Рогозина, работает с ним уже восемь лет; и еще – что пиаром Озерского занимается преимущественно она, но было бы неплохо, если бы появился в команде еще один человек в этой сфере и, в общем-то, мне недвусмысленно намекнули, что одним «обольщением звезды» дело не обойдется, и нужно будет работать на результаты артиста, что, впрочем, меня не пугало – к новым горизонтам и обучению я была готова на все сто. Покажите направление, и я поскачу туда бодрым галопом.

Рабочие детали мы обсуждали недолго, уложились в десять минут, включая подписание договора. Он был на трех листах, были и спорные моменты, но Наташа мне их разъяснила и, в принципе, главное, что меня интересовало: смогу ли я уйти, если вдруг что-то пойдет не так.

– Что, например? – уточнила Наташа.

– Если мы с Озерским не сможем найти общий язык. Или у меня появятся отношения.

– Я думаю, вы найдете общий язык. Но, в целом, каждая ситуация будет рассматриваться индивидуально.

Ответ был весьма обтекаемым, и о страшных контрактах с продюсерами я была наслышана, но отступать было поздно, и, не увидев ничего откровенно пугающего в напечатанных на бумаге фразах, оставила свой автограф на двух экземплярах: один для меня, другой для компании. Для чистоты эксперимента подписали и другой договор – гражданского-правового характера, по которому меня якобы брали на работу ассистентом пиар-агента в продюсерский центр. Звучало солидно, и я не раздумывала, хотя фиксированной зарплаты указано не было.

После мы отправились в студию звукозаписи, где были сейчас Озерский и Рогозин – нужно было скорее приступать к реализации задуманного.

– У тебя есть идеи по пиару? Мы же должны что-то предложить, – спросила меня Наташа, выруливая с парковки на оживленный проспект, освещенный лучами солнца.

Я замялась, и она продолжила:

– Мы сейчас записываем новую песню, выйдет она месяца через два, и нам нужно сделать прогрев. Что такое прогрев знаешь?

Я покачала головой.

– Ну, это, скажем, нативная реклама: не слишком явная, но подготавливающая аудиторию. Когда артист выкладывает фрагмент вступления песни или цифры релиза, мол, ждите, будет что-то интересное.

– А если сделать необычную обложку и написать «скоро»? Ну, например, с девушкой, но со спины…

– Банально. Нужно больше вариантов. У нас будет брифинг с командой, где мы накидываем идеи, после выбираем лучшую и дорабатываем. Ты теперь тоже будешь участвовать, посмотришь, как это делается.

Честно говоря, я почему-то ожидала, что Озёрский встретит меня враждебно – наша первая встреча давала этому повод. Он стоял за стеклом и записывал песню: дубль, второй, третий – иногда выходил к звукорежиссеру, отслушивал материал и говорил: «Нет, не пойдет. Вот тут передавил» или «Надо чуть-чуть подержать тут, как думаешь?», порой команды по громкой связи через стекло ему передавал сам звукорежиссер. Я не всегда понимала их специфические словечки, но наблюдать за процессом было весьма увлекательно.