Ирина Мельникова – Совершенно секретно (страница 2)

Я вздохнула. Ладно, если в ресторане, то вряд ли будет что-то опасное. Я знаю многих ребят, работающих там – если что, они точно помогут.

– Хорошо.

– Я спущусь через пару минут. Документы могу забирать?

– Ваши – да. Остальных еще нужно оформить. И вот здесь распишитесь, пожалуйста.

– Хорошо, вот этим парнем сперва займитесь, – и он сунул мне паспорт без обложки, как оказалось, того самого, что восседал в кресле, ни питая ни малейшего любопытства к происходящему.

– Давай помогу, – шепнула Анжела, забирая часть документов и вдруг застыв за моим плечом, вглядываясь в фотку и данные Ильи Озёрского – так его звали. Красивая фамилия.

Я оглянулась на нее, удивляясь, в чем дело. Она помотала головой, мол, потом расскажу, и занялась делом. А главный в этой команде тем временем набрал кого-то и коротко бросил в трубку:

– Антон, заходите, мы заканчиваем.

Потом махнул рукой своему спутнику со словами:

– Илья, иди, распишись.

Тот всё так же, не отрываясь от экрана мобильного, подошел к нашей стойке, от чего у Анжелы перехватило дыхание – я прямо чувствовала, что она замерла и едва не трясется (да что с ней?), – и, забирая ключ, который я только что положила на стойку, наконец оторвался на секунду, посмотрев мне в глаза мимолетом, небрежно чиркнул ручкой в нужной строке и бросил: «Спасибо», а потом так же топорно, не глядя под ноги, продолжил шествие в сторону лифтов. Следом за ним прошел и Рогозин.

– Пятый этаж, от лифта налево. Хорошего отдыха! – только и успела отрапортовать я.

И тут же ввалились в холл музыканты – со множеством чемоданов, с чехлами от инструментов, сразу поднялся шум, гам, так что я была счастлива, когда мы с Анжелой в две руки довольно быстро смогли их зарегистрировать и отпустить.

– Фух, – с громким выдохом плюхнулась я в крутящееся кресло и сделала один оборот вокруг оси, стоило гостям испариться. – Ну и утро!

– И не говори, – всё ещё будто бы в трансе, оставаясь в дежурной стойке вежливого администратора, отозвалась коллега. – Ты знаешь, кто это был?

– Музыканты. Видимо, концерт тут вечером будет. Или завтра, раз они на две ночи.

– И сегодня, и завтра. Это Илья Озёрский. У него сегодня здесь, в концертном зале выступление, а завтра, насколько я знаю, какое-то закрытое мероприятие.

– Может, отдохнуть хотят, поэтому на два дня? Гастроли – дело нелегкое, – высказала я свое предположение.

Но Анжела не согласилась.

– Нет, я читала, там фанатки из разных городов целое расследование ведут, вот и вычислили. У кого-то в кафе работает знакомая, она рассказала. Там чей-то частный корпоратив. Вот бы туда попасть, – протянула мечтательно.

– Зачем тебе туда? Вот он, любуйся, – хмыкнула в ответ. – Какой-то необщительный, правда. И не скажешь, что большая звезда. Или не очень большая? – уточнила у коллеги – она-то, судя по всему, в курсе.

– Просто зайди в любую соцсеть и открой посвященную ему группу…

– Больно нужен, – хмыкнула я, а Анжела тем временем продолжала:

– Там больше миллиона человек везде. Слышала песню: «Какая девчонка, смотрю ей вслед, моя душа влюбляется с каждым взглядом…»?

– Что за бред? Нет, не слышала, – усмехнулась, вполне понимая концепцию такого формата. Подобные артисты всегда были, есть и будут – те, на ком вырастают девчонки-тинейджеры, а после вспоминают как свою первую безответную любовь: так, чтобы верить, что в толпе он заметит именно тебя, и однажды вы встретитесь по-настоящему, а не в декорациях «сцена – фан-зона», чтобы любить друг друга до конца жизни.

– Никакой не бред, это я плохо пою, а мелодия там классная! И голос у него суперский – такой обволакивающий баритон… – восторженно протянула Анжела, и я с сомнением на нее покосилась. Этого только не хватало! Похоже, прав был Рогозин, когда просил охрану к номеру. И речь вовсе не о фанатках «со стороны», а о таких вот одержимых его подопечным сотрудниках отеля. Хм…

– А я не по голосу сужу, а по тексту. Анжел, где этот Озёрский, и где мы? Уедет через два дня и скатертью дорога. К тому же у него характер отвратительный.

– С чего ты взяла? – недоверчиво и даже как будто насмехаясь над моей неосведомленностью в том, кто сейчас занимает поп-пьедестал, спросила она.

– Когда пришла на дежурство, слышала, как его вот этот сопровождающий, – указала в сторону лифта, – с кем-то разговаривал по телефону повышенным тоном, мол, достал его этот болван, творит непонятно что. Короче, не такой уж ангел этот парень, каким кажется со сцены, когда поет: «Моя душа влюбляется в твою», – в вольной трактовке припомнила я текст песни, который и правда до этого если и слышала, то не запомнила.

– Ой, идет, – пискнула Анжела синхронно со звуком открывающихся дверей лифта и вытянулась в струнку, даже, кажется, побледнела немного.

Я обернулась, но это был не Озёрский, а Рогозин – его-то чего бояться? Блин, забыла предупредить сменщицу, что хочу отлучиться. Ну вот, вопросов теперь не оберешься, когда узнает, с кем я сейчас уйду.

– Лидия, – назвал он мое имя и вопросительно приподнял бровь.

Я обернулась к Анжеле.

– Просил ему помочь, я скоро вернусь, – быстро отрапортовала я полушепотом своей коллеге и выскользнула из-за стойки, отлично представляя себе сейчас ее лицо. Ладно, потом решу, что говорить, в зависимости от темы разговора и важности событий.

– Нужно снова на лифт и на верхний этаж, – пояснила мужчине, приближаясь.

Он сделал галантный жест рукой, позволяя мне пройти первой.

В лифте молчали, и я чувствовала себя неловко, едва сдерживаясь от нервной привычки перекатываться с пятки на носок – не положено на работе. Да и вообще, мне-то чего переживать? Надо будет спросить потом у подружки Кристины, знает ли она этого певца. Наверное, знает, она в курсе всех трендов. Будет потом пытать меня, что он сказал, во что был одет. Эх…

– Давайте за тот дальний столик? – предложил Рогозин, пока я приветственно кивнула знакомым сотрудникам ресторана, которые тоже взглянули на нас с плохо скрываемым любопытством. И, едва мы сели и получили меню, сразу же перешел к делу, раскидывая в разные стороны полы пиджака: – Если не против, давай на «ты»? Разговор предстоит неформальный, и я прошу тебя вне зависимости от исхода оставить всё между нами. Хотя и понимаю, что девушкам это дается непросто.

Предубеждение и обобщение насчет всех девушек мне не понравилось сразу. Равно как и нарушение моих ментальных границ. И всё же я сдержанно произнесла:

– Если позволите, я всё же буду обращаться на «Вы».

Он вздохнул:

– Ладно, только без отчества. Терпеть не могу этот официоз. Николай, – протянул для пожатия руку, и я нехотя ответила на этот жест.

– Лида.

– Вот и познакомились. Лида, ты, наверное, знаешь молодого человека, с которым я приехал…

Я неопределенно пожала плечами. Скажу сейчас «нет» – подумает, что лукавлю или, чего доброго, обидится.

– Погуглишь потом, если не в курсе. Но девчонки от него просто пищат. Парень из простой семьи из провинции попал на телешоу, незаслуженно занял второе место, поскольку его обошел сын одного из мэтров эстрады, но тот через пару месяцев канул в небытие – поет что-то, вот только спроса нет, – а Илья выстрелил. Ну, конечно, я его тут же подхватил, потому что имею некий навык в продюсировании юных талантов и отлично понимал с самого начала, что при его способностях, внешности, да еще и вкупе с народным сочувствием за то, что его незаконно занизили это будет улетный проект… В общем, мы сотрудничаем уже почти два года. Сначала всё было неплохо, мальчик горел своим делом, а после наступило то, что неминуемо наступает в такой ситуации – «звездная болезнь».

Я совершенно не понимала, зачем он мне это рассказывает, но пока молча слушала.

– Девушки, тусовки, иногда алкоголь – но он не буйный, ты не подумай, просто может взять лишнего, а это нельзя – и на голосе отражается, и потом выступать, протрезвев, тяжело… Короче, я ему просто нянькой стал, и мне надоело. Надо мальчика приструнить. Сделать это можно, конечно, разными способами. Угрозы разорвать контракт не подействовали, поэтому нужно искать другой вариант. Знаешь, какой?

Я пожала плечами. В этих продюсерских штучках я совершенно не разбираюсь, да и интереса такого никогда не было.

– Он должен влюбиться. Вот ты, мне кажется, вполне в его вкусе. Он любит светленьких, среднего роста, миловидных…

– В смысле? – наконец вставила я хоть что-то, поскольку данные моего внутреннего компаса тут дали сбой.

– Ну, смотри, – он отложил в сторону принесенные официантом приборы и стал чертить на столе пальцами чуть ли не схему. – Завтра у него закрытое мероприятие. Ты придешь, посмотришь, как это всё устроено изнутри. Я тебя проведу. С работой проблем не возникнет? – Я машинально качнула головой: нет, завтра не моя смена. – Отлично. Возьмем тебя ассистенткой, пусть он присмотрится. Будешь решать документационные вопросы – как будто бы. Посмотрим за его реакцией, но, думаю, это сработает. Мы вам сделаем пару сближающих моментов, после чего он влюбится и перестроится со своих разгуляев на тебя.

– На меня, но не на работу, – заметила словно между прочим, хотя идея казалась мне совершенно бредовой. Как можно заставить человека влюбиться? Такое нельзя спланировать. Или великие продюсеры тоже схватили «звездную болезнь» и думают, что всемогущи? Видимо, самодиагностика тут не работает.