Ирина Мельникова – Совершенно секретно (страница 10)
Единственный, кто может спасти меня – я сама. И потому я сделала резкий рывок в сторону, вырываясь из чужой хватки, и помчалась к служебному помещению. Разумеется, меня не пустили, но я позвонила Наташе, и она, хоть и с недовольным видом, появилась и позволила мне пройти в укромное место. Здесь было гораздо просторнее и современнее, чем в клубе в моем родном городе, где я впервые увидела, как выглядит «изнанка» таких заведений. Никаких труб над головой – вполне современный ремонт.
– Что случилось? – спросила Наташа, открывая передо мной дверь маленькой комнатки, обставленной под гримерку. Здесь напротив друг друга расположились два дивана, между ними небольшой стол, заваленный разнообразной едой, в который я уперлась коленками как только приняла сидячее положение, на окне жалюзи, на обратной стороне двери висело зеркало – вот и всё нехитрое убранство.
Я вкратце ответила на вопрос, надеясь, что на сегодня меня оставят в покое.
– Можешь поесть, – кивнула она на еду на столе.
Я оглядела остатки пиршества с чувством брезгливости. Поесть, конечно, можно, но, во-первых, тут в основном только мясо и зелень, а я не люблю ни то, ни другое. А во-вторых, боюсь, после перенесенного стресса мне кусок не полезет в горло.
Какое-то время мы просто молчали. Наташа записывала голосовые с рекомендациями коллегам по бизнесу, я просто смотрела по сторонам, что быстро наскучило, поскольку любоваться здесь было нечем, а из общего зала доносились только биты.
– Это надолго? – спросила наконец.
– Что? – она подняла голову, и кажется, вовсе забыла о том, что находится здесь не одна.
– Выступление Ильи.
– Не знаю, минут тридцать еще, может быть.
– А я точно нужна?
Она задержала на мне взгляд на какое-то время, а потом уточнила:
– У тебя какие-то планы?
Прозвучало не слишком ласково. А я боялась допустить ошибку, поэтому пролепетала:
– Да нет, просто… мне кажется, толку от меня здесь немного.
– Вот и надо сделать так, чтобы толк был. После выступления ребята поедут в ресторан ужинать, и мы вместе с ними. Илья должен к тебе привыкнуть – это для начала.
Что подразумевается под «пот
– Наташа, а можно задать один вопрос? – закинула я новую удочку и замерла, изучая ее реакцию. Если будет злиться – спрошу что-нибудь незначительное. Но раздражения на ее лице не заметно. Не отрываясь от экрана мобильного, она произнесла:
– Спрашивай.
– А что за авария была с участием Ильи?
На удивление, она даже не изумилась и не сказала, что лезу не в свое дело.
– Они ехали с Лешей-гитаристом в машине, превысили скорость, въехали в тачку. Там за рулем была девушка, она пострадала, но всё обошлось. Ей выплатили хорошую компенсацию, но этого ей показалось мало, и она отправилась на телевидение давать интервью в скандальных передачах. Шантажировала нас: писала, сколько денег ей нужно, чтобы не лить эту грязь, но мы отказались. Да, Илья был неправ, но он достаточно поплатился, теперь ездит только как пассажир. А эта ненормальная получила свою долю успеха и нехилый денежный куш – надеюсь, она от этого счастлива.
Я сомневалась, что она счастлива, поскольку получила травмы, да и заниматься черным пиаром довольный жизнью человек не станет, но промолчала.
– А в СМИ вы давали комментарии по этому поводу?
– Нет. Это решение Ильи. Мы и судебные заседания просили сделать закрытыми.
– Но ведь это порождает еще больше вопросов со стороны журналистов…
– И пусть. Интрига всегда приковывает внимание. А если он начнет прилюдно каяться – его не поймут, а лишь засмеют. Тут никогда не верят в чистые помыслы, Лида. Невозможно работать в шоу-бизнесе и остаться ранимым нежным цветком. Ты либо обрастаешь броней, либо тебя просто перемелют эти жернова и выбросят вон. Особенно если ты на виду, ты артист.
Я промолчала. Переваривала полученную информацию. Потом оставшееся время искала в интернете любые сведения об аварии. Они были разными, в том числе совсем сумасшедшие домыслы. Кто-то писал, что Илья был нетрезвым. Другие утверждали, что пострадавшая пережила клиническую смерть. Но то, что Илья не скрылся с места преступления и стойко выдержал удар, не оправдывая себя, но и не объясняя ничего журналистам, всё же делало ему определенную честь. Не представляю, как он пережил это… Не может же человек не переживать, правда?
Я даже не сразу заметила, что басы стихли, и потому открывшаяся дверь ввела меня в ступор. С громким топотом в комнату ввалились музыканты и сам Озерский, и, хотя их было всего несколько человек, шума сделалось столько, что стало не по себе.
– Куда поедем? Я предлагаю в «Рембрандта», – предложил один из музыкантов, и я по контексту поняла, что это какой-то московский ресторан.
– Не, ребзя, я домой, – заявил гитарист, запихивая свой инструмент в чехол.
– У меня у жены день рождения, я говорил. Надо ехать, а то не простит, – присоединился еще один.
– Илья, ну ты-то с нами?
– Давайте сегодня без меня. Я что-нибудь домой закажу. Устал.
Компания быстро собралась и по одному утекла, включая Наташу, которая успела дать указания Илье и совершенно забыла про меня, закрыв дверь с той стороны. Значит, я на сегодня свободна?
Дверь приоткрылась снова, и в проеме появилась женская голова. Даже детская, я бы сказала. Девчонке лет шестнадцать. Пирсинг в носу, выкрашенные в черный цвет волосы.
– Илья, а можно сфоткаться с тобой?
– Давай по-быстрому, – согласился он.
– А это твоя девушка? – едва получив заветное селфи, повернулась она ко мне.
– Это? – он взглянул на меня, будто только сейчас и увидел. – Нет.
– И хорошо. Страшная такая.
– Знаешь что, – вдруг угрожающе произнес он, пока я просто в шоке безмолвно открыла рот.
За что? Что за день-то такой?!
– Ладно, ладно, я пошутила, – примиряюще подняла вверх руки посетительница и тут же потеряла ко мне интерес. – А я тебя слушаю с тех пор, как ты в группе «Плинтус» был…
В какой группе? Я едва сдержала смешок, поскольку в данной ситуации мне бы лучше не напоминать о себе и держаться тихонько в сторонке.
– Мм, круто, – без эмоций выдал Илья и вежливо попросил: – Слушай, я устал после концерта. Давай в другой раз пообщаемся?
Девчонка восприняла эту идею слишком буквально и с энтузиазмом воскликнула:
– Давай! А как мы будем общаться? Ты дашь мне свой номер?
И тут вдруг Илья повернулся ко мне и заявил:
– Вот мой пиарщик. Она даст. А я пока пойду водички куплю.
И всё. Он просто сбежал, оставив меня с ней наедине, и я даже не уверена, что вернется. А та смотрела на меня в ожидании – еще бы, ей сам Озерский свой номер пообещал! – и, я была уверена, если не выполню это, она меня просто убьет. Или побьет, что тоже не лучше. А у меня его номера нет! Наверное, поэтому он так легко и сбежал, понимая, что я его не смогу «сдать», даже если бы очень хотела. А как выкрутиться, я, видимо, должна знать сама. Или это очередная проверка? Может, девчонка и не будет меня бить? Может, она «подсадная» – проверить мою реакцию?
В любом случае, выходить из ситуации как-то надо. И я откашлялась, прочищая горло и немного оттягивая время, а потом спросила не слишком уверенно:
– Тебя как зовут?
– Мила, – произнесла поклонница настороженно, словно ожидая подвоха в любой момент.
– Мила, понимаешь, в чем дело…
– Ты мне номер его дашь или нет?
– Нет.
– Я так и думала. Так ты его девушка?
– Думаешь, он правда бросил бы свою девушку наедине с фанаткой?
– Я так и думала. Ты ему не подходишь, – хмыкнула она, оценивающе глядя на меня сверху вниз, хотя сама почти на голову была меня ниже.
И я перед этой шмакадявкой чувствовала себя каким-то отбросом. Как будто пришла на кастинг, а меня разнесли в пух и прах. Выпрямила спину, скрестила на груди руки и с неподдельным интересом спросила:
– И кто же ему подходит?
Правда, интересно, что думают эти несовершеннолетние, которые мнят себя не пойми кем. Еще ничего из себя не стоят, а уже думают, что всего достигли. Хоть бы этикет для начала освоили: пусть даже простейшие правила о том, как общаться со старшими. И, раз уж на то пошло, я имею «доступ к звезде», а она теперь увидит Озерского только на следующем концерте, купив билет за сэкономленные на бургерах деньги.
Я вдруг сама себя остановила. Что это? Я соревнуюсь с этой малявкой? Да кто она мне? И зачем это нужно?
– Ну, не знаю, – фыркнула она, осматривая меня с явным презрением. – С фигурой получше, с грудью побольше. Блондинка, я думаю…