Ирина Мельникова – Каникулы в Лондоне – 2 (страница 12)
От этой мысли я усмехнулся. Всю дорогу только об этом и думал.
Впервые не музыка, а девушка занимала все мои мысли. И я ещё не понимал, что Энн может стать ей сильной соперницей.
В тот вечер я думал, что узнал эту девушку. Но спустя пару дней она вновь удивила меня. И началось всё со звонка Найла.
Глава 7
– Я ничего не слышу, – морщась от резкого звука, прорывающегося через телефонную трубку в тихое и уютное пространство студии, прокричал я и нажал отбой.
Пьяный он что ли? Хотя не припомню, чтобы когда-нибудь видел своего друга в нетрезвом состоянии. Мы оба старались вести здоровый образ жизни, предпочитая избегать сомнительных мероприятий и удовольствий.
Через минуту он перезвонил. На этот раз голос его был слышен гораздо отчетливей – наверное, вышел на улицу.
– Ларри, блин, я твою жопу спасаю! – с места в карьер начал он на повышенных тонах.
– Что значит мою? Ты хорошо себя чувствуешь? Я сейчас в студии и не нуждаюсь в спасении. Или рядом с тобой мой двойник? – развеселился я, уверенный на сто процентов, что произошло недоразумение.
– А твоя девушка?
– Кто?
– Ты забыл, что у тебя есть девушка? – на этот раз веселился Найл, а я как-то сразу собрался, хотя и не понял сразу, о ком идёт речь. – Тогда я напомню: Ларри, у тебя
– Что значит «соответственно»? – начал раздражаться я. – Ты можешь выражаться яснее?
Я уже чувствовал, что спокойному вечеру в студии с гитарой пришёл конец, но отказывался в это верить.
– Мне кажется, она под кайфом.
– Что? – у меня даже истерический смешок вырвался.
Энн под кайфом? Да ну.
– Приедешь и убедишься сам.
– С какой стати я должен ехать?
– Ты предлагаешь мне вести твою девушку к себе? – с его губ сорвался смешок, но я не разделял веселья Найла.
– У неё есть свой дом.
– Но, боюсь, она не в том состоянии, чтобы добраться самостоятельно или внятно назвать свой адрес. Она даже по-английски не говорит, всё время на своём языке что-то бормочет и вот-вот отключится. Я должен оставить её тут? Решай, Ларри, потому что караулить её здесь всю ночь я не буду.
Я мысленно выругался. Засада! Почему я должен бросать все дела и мчаться хрен знает куда среди ночи просто потому, что эта девчонка во что-то вляпалась?
Кто её знает, может, она так развлекается. Может, ведёт двойную жизнь.
Однако за два с половиной месяца она ни разу не показала себя с дурной стороны, и что теперь? Сорвалась? Или так хорошо шифровалась? Блин! Ничего не понимаю.
– Ларри, – требовательно напомнил о себе Найл.
– Я еду, – ответил раздражённо, давая отбой.
Мне не нравилась вся эта история. Не нравилась с самого начала.
А если её кто-то сфоткал? Если это устроили специально?
Однако для того, чтобы выяснить, что случилось на самом деле, мне нужно было мчаться в клуб в другой части Лондона.
Прибыл на место я минут через сорок, взвинченный до предела. Терпеть не могу внештатные ситуации, не умею бороться со стрессом и решать чужие проблемы. Однако что-то подсказывало, что эти проблемы коснутся и меня, если Пол вдруг об этом узнает. Он не будет разбираться, напилась ли Энн сама или ей кто-то помог.
Я надеялся, что она действительно лишь напилась.
Однако стоило мне найти в толпе Найла и всю эту компанию, от самобытного стиля которых рябило в глазах, мне стало ясно, что всё гораздо хуже, чем я ожидал. Энн полусидела-полулежала на диване в полубредовом состоянии, и мне стало ясно с первого взгляда, что довести себя до такого коматоза она не решилась бы.
– Что тут, блин, происходит? – протискиваясь к ней ближе, сурово поинтересовался я.
Один из парней с выбритыми висками и выкрашенными в синий и жёлтый цвет волосами прищурился, ткнул в меня пальцем и произнёс:
– О, этот… – на большее его не хватило. Память подвела. А меня так и подмывало брякнуть: пить надо меньше, тогда бы и вспомнил.
– Давно она тут? – спросил у друга, который по счастливой случайности оказался в эту ночь в том же клубе, что Энн.
– Я заметил её с час назад. Сразу тебе позвонил. Эти сказали, – кивнул он в сторону непонятной компании, где даже парня от девушки отличить было трудно, – что с ней была подруга, но где она сейчас – никто не знает.
Знаем мы этих подруг. Вопрос лишь, зачем это надо? Обокрали, может? Или всё-таки пресса? Даже не знаю, что будет хуже. Для неё – первое, для нас с Полом – второе.
– Как думаешь, это… – начал я, но замялся.
– Похоже на то, – задумчиво поджав губы, покачал головой Найл. – Не думаю, что она сама могла до такого додуматься.
Вот ещё одна из причин, по которой я считаю этого парня своим самым близким другом – он понимает меня с полуслова.
– Ладно, разберёмся, – подхватывая Энн под руки и пытаясь приподнять, произнёс я.
Трюк не прошёл: она была очень слаба. Пришлось нести на руках. Думал, кто-нибудь из этих крашеных полудурков запротестует, но никто не обратил на нас никакого внимания. Видимо, ситуация была привычная.
– Ты там поаккуратней с ней, мне она тоже понравилась, – хохотнул вслед сине-жёлтый.
Я едва сдержался, чтобы не ответить ему известным лозунгом, но решил не распыляться.
До выхода добрались без приключений. Охранник услужливо открыл дверь и даже помог справиться с собственным автомобилем. Наконец, когда безвольное тело Энн, ничем не напоминающее ту девушку, которую я успел узнать, распласталось на заднем сиденье, я сел за руль, выдохнул, завёл мотор… И задумался. Так, а что дальше? Где она живёт я не знаю, позвонить и узнать у Пола – не вариант: уже слишком поздно, да и вряд ли он обрадуется такой «новости». По той же причине я не могу отвезти её в студию – неизвестно, во сколько он завтра нагрянет.
Поколебавшись, всё же решил: придётся везти к себе. Эта мысль была мне не слишком приятна, потому что я предпочитал не светить своё место жительства. В этом смысле я был эгоистом и собственником. Мне хотелось иметь хоть какое-то укромное место. Поэтому я почти не водил сюда гостей, никогда не устраивал вечеринок и никому, кроме приходящей домработницы, которая помогала мне с самого переезда в это жилище, не доверял запасные ключи.
Но Энн была в полубессознательном состоянии, а те редкие реплики, которые иногда выдавала с заднего сиденья, я не смог разобрать. Похоже, она говорила на русском.
В общем, опасности, что она запомнит месторасположение моего дома, не было, и я, скрепя сердце, поехал по знакомому маршруту, поглядывая на девушку в зеркало.
Наверное, мне следовало отвезти её в больницу и показать специалисту, но я боялся. Боялся, что после этого ей будут грозить неприятности с полицией, если окажется, что это действительно наркотики. Боялся огласки.
Не зная, что делать, решил дождаться утра и тогда уже решать все проблемы. Может быть, к утру она проспится и решать будет нечего.
Дома тоже пришлось помучиться. Сначала открыть дверь, затем вернуться за Энн, подняться по лестнице на второй этаж, не видя ступенек, затем отворить дверь комнаты с девушкой на руках.
Когда с приключениями на сегодня было покончено, и я наконец оказался в своей постели, то сразу уснул, едва погасив свет.
Пять часов пролетели так быстро, что я не успел их почувствовать. Только закрыл глаза – что, опять утро?
Принял душ, перекусил на скорую руку тостом и соком, взглянул на часы – до интервью час. Сейчас прыгну в машину и, если без пробок, через сорок минут буду там.
И тут, уже у двери, я вспомнил, что не один.
От неожиданно пришедшего в голову воспоминания даже затормозил на месте и, поколебавшись, решил подняться на второй этаж, проверить, как она. Мало ли, такие бурные ночи на всех по-разному действуют.
Тихонько приоткрыл дверь и просунул внутрь голову. Никогда ещё мне не приходилось пробираться с такой осторожностью в собственном доме.
Энн спала на боку, прижав к груди руки и подтянув колени. В такой позе она казалась совсем беззащитной.
Одеяло сползло набок, и я на цыпочках, чтобы не разбудить, подошёл ближе и накрыл её потеплее.
«Становлюсь как заботливая мамочка», – мелькнуло в голове, и я разозлился сам на себя.
Мужчинам стыдно проявлять нежность, а я в своей жизни вообще не видел такого примера. Со стороны отца – только злость и агрессию, а после – жалкие попытки подкупить внимание взрослого уже сына.
На интервью я прибыл вовремя. Ждал, пока прикрепят к футболке микрофон, пройдутся кисточкой по лицу, дадут команду «мотор!», – и думал о ней.