Ирина Мельникова – Каникулы в Лондоне – 2 (страница 10)
Когда появилась Энн, я отложил телефон и принялся слушать дальнейшие указания по развитию нашей «истории».
Наконец с этой частью было покончено. Энн отправилась восвояси. Мы приступили к делам.
– Послезавтра у нас выход сингла. И этот пиар-роман пришёлся как нельзя кстати. Да и песня хорошая. Если она будет принята так, как надо, у альбома есть шанс сразу стартовать на верхних позициях чартов. Но придётся повысить ставки.
Мы так и сделали: увеличили масштабы рекламной компании, заявили об автограф-сессиях в торговых центрах Лондона и ещё нескольких городов Великобритании. Я впервые организованно раздавал свои автографы и для меня оказалось настоящим шоком, сколько народу здесь собралось. В Лондоне началось настоящее безумие! Я-то думал, что и сто человек не наберётся – это был будний день, рабочее время. Но пришло несколько тысяч! Я одновременно подписывал глянцевые обложки с моим изображением, открытки или диски с синглами, улыбался в камеру и давал интервью. Автограф-сессию в Лондоне пришлось устраивать дважды.
Параллельно мы с Полом отслушивали готовый материал для альбома, внося последние коррективы. Анонс о старте продаж уже увидел свет. Колесо было запущено.
О том, что сингл успешно стартовал в айтюнс и попал в хит-парады на радио, мне докладывал Пол. Это лишь возбуждало азарт.
Я выкладывался на полную, лишь бы всё получилось.
И всё получилось.
Звонок Пола застал меня в дороге. Я как раз ехал в студию, и он заявил без предисловий:
– Ларри, у меня новость. Альбом стартовал на первой позиции.
Я не поверил своим ушам. В своём собственном представлении я всё еще был обычным мальчиком, который играл на ступеньках у магазина и в тесных клубах, и только мечтал быть услышанным.
Но Пол ещё не закончил:
– Также твой сингл занимает седьмую строчку в хит-параде Америки, а ещё его приняли в Испании, Канаде, Германии. С нами готовы сотрудничать ещё ряд стран. Ты понимаешь, что это значит, Ларри?
Пол был в восторге. То же самое чувствовал я, только моя реакция сейчас была заторможенной. Я не мог осознать это.
Припарковался, чтобы спокойно переварить информацию. Мне хотелось прыгать до потолка. Но вместо этого я запустил руку в волосы и прижимал к уху телефон, не сдерживая улыбку.
После разговора с менеджером набрал номер мамы и как можно более безразличным тоном после традиционных расспросов о том, как дела, произнёс:
– Знаешь, мам, мой альбом занял первую строчку в Британии. И попал в десятку в Америке.
Довольно часто случается, что те, кто прославился в Америке, становятся популярны во всем мире, в том числе и в Британии. Но наоборот бывает редко. Поэтому то, что случилось со мной, казалось настоящим чудом!
Конечно, мы это отпраздновали, и у меня был целый выходной день, который я провёл вместе с семьей. А потом снова пошла работа. Нельзя было терять набранную скорость или сбавлять обороты.
Альбом уверенно держал верхние позиции чартов уже несколько месяцев, и это было странно. По-хорошему странно.
С тех пор жизнь стала совсем безумной. Я не успевал перевести дух, как надо было браться за что-то новое. Переваривать новости не было времени.
Мы снимали клипы, планировали гастроли, параллельно пытались выкроить время на запись второго альбома. Съёмок и предложений теперь было столько, что я порой забывал, спал ли сегодня и сколько раз ел. Это было неважно. Важно лишь то, что происходило вокруг. А происходило действительно… сумасшествие! Хорошее сумасшествие.
Во время концерта в Стокгольме Пол сказал, что у отеля собралась целая толпа.
– Сколько? – поинтересовался я. – Несколько сотен?
Это были мои первые большие гастроли. Целых две недели ежедневных перелётов по всему миру.
Пол улыбнулся:
– Почти.
Откуда мне было знать, что их там – несколько
Я вроде и понимал, что происходит невероятное, но мне не хватало времени сесть и подумать: «Да ладно, я правда стал первым? Откуда они знают мои песни? Как могут мне подпевать, если английский – не их родной язык?». Я не мог найти минуту, чтобы переварить это даже перед сном. Я либо сразу же засыпал, либо думал о том, что нужно успеть сделать завтра: встать в пять, потому что в начале седьмого студия ещё свободна и можно порепетировать, потом в девять прямой эфир на радио, потом фотосессия, а потом…
Потом я засыпал. А утром всё начиналось сначала, и это мне дико нравилось. И даже тягостные мысли о «моей девушке», которая девушкой вовсе и не была, откатились куда-то далеко на третий план.
Мы часто появлялись на мероприятиях вместе. Мне приходилось выкладывать фото с ней в Инстаграм, хотя я честно пытался поначалу отстоять право на свободу своей страницы в интернет-пространстве. Мы участвовали в фотосессиях, а если нет, она просто была постоянно рядом. И я к ней привык. Как привыкаешь к серёжке в ухе и, в конце концов, перестаешь замечать. Мне даже стало её не хватать иногда, так что я мог спонтанно пригласить её куда-нибудь и просто так, когда выдавалась минута увидеть друзей. Во-первых, это было необходимо для правдоподобности нашей истории, потому что никто, кроме Найла, не знал о том, что у нас на самом деле. Даже мама, которая радовалась за меня и постоянно звала Энн в гости через меня.
Конечно, я не говорил ей об этом. А если б она согласилась? Наверняка согласилась бы. Я не хотел дурить свою маму, просто придерживался тактики «молчание – золото», и мама думала, что я так оберегаю свою частную жизнь, хотя и обижалась:
– Почему все твои фанаты о ней знают, а со мной ты не хочешь её познакомить?
– Просто для этого нужно выбрать удобное время.
– Ты знаешь, я всегда рада.
– Мам, поверь, идея о том, чтобы мы везде были вместе, принадлежит Полу. Я бы лучше держал всё в секрете.
– Но ведь не от родной матери, правда?
В итоге я кое-как всё же выруливал на более-менее спокойные темы до новой встречи или звонка.
Даже отец, который продолжал звонить мне пару раз в месяц, изъявил желание с ней познакомиться. И всем она показалась милой! Ну да, слышали б вы, какие шпильки она может выбросить.
Однако и милой она тоже могла быть. Иногда её лицо расслаблялось, появлялась улыбка. Но Энн тут же, будто спохватившись, делалась серьёзной и снова смотрела волком. Словно держала невидимую оборону.
Иногда мне нравилось проверять её границы. Например, небрежно взять за руку на красной дорожке и удерживать дольше, чем следует, даже когда нас не видят. Я думал, она сразу же выдернет пальцы, как только мы окажемся вне зоны камер, но она делала вид, что всё в порядке. Так хорошо играла роль или…?
Однако она не таяла, как остальные. Как фанатки. С другими девушками я почти не имел возможности пообщаться.
Когда я намеренно оставил её в клубе одну после презентации сингла – это больше был протест Полу, нежели самой Энн, – ещё в начале нашей «лав стори». Она всё же проникла на закрытое афте-пати и вместо скандала, который я уже с ужасом предвкушал, увидев её среди гостей, повела себя так, как ни в чём не бывало. Я видел, с каким восторгом смотрят на неё парни – все эти звуковики, музыканты, мои приятели и те, кто только начал вливаться в нашу команду – Пол постепенно расширял штат в связи с грядущими гастролями по миру, ну и потому, что артисту такого уровня – опять же, по его словам, – нужна была достойная команда.
Она и словом не обмолвилась о том, какой я придурок. Хотя именно так я себя и почувствовал. Позже пришлось признаться себе самому: дурацкая вышла шутка.
С подачи ребят из команды я разыграл её однажды и другим изощрённым способом. Переоделся в упитанного мужчину средних лет, с помощью пластического грима почти полностью изменив свой образ. Парик полулысого «мачо» и усы украшали мой образ. От моего прежнего облика остались только глаза. Мне хотели напялить очки с диоптриями, но я отказался. Хотелось понять, сможет ли Энн раскусить меня.
Я пристал к ней по пути в студию, на первом же этаже. Предлагал познакомиться по всем законам жанра – теми способами, к которым обычно прибегают уверенные в себе пикаперы.
В какую-то секунду она так внимательно посмотрела мне прямо в глаза, что я решил, будто трюк провалился: она меня узнала. Но нет. В следующую секунду она отвернулась и притворилась равнодушной. Не придала значения?
Не знаю, насколько ей запомнился этот эпизод, потому что она о нём не упоминала. Мы вообще мало с ней разговаривали. Я был поглощён работой и Энн воспринимал исключительно как часть этой самой работы. Я не видел в ней человека.