Ирина Медь – Эффект оранжереи (страница 2)

Марк отставил кружку. Он наклонился вперед, и его лицо оказалось в полуметре от ее лица. Ева почувствовала запах, исходящий от него: не дорогой парфюм, а чистый, горьковатый аромат кедра, машинного масла и чего-то неуловимо мужского, дикого. От этого запаха у нее на секунду закружилась голова.

— Я в этом не сомневаюсь, — тихо сказал он. Его голос упал на октаву, став бархатистым и опасным. — Вы ведь для этого и прилетели. Но учтите одно, Ева.

Он впервые назвал ее по имени. Без отчества. Без фамилии. Просто Ева. И от того, как это прозвучало в его низком голосе, по спине пробежал холодок.

— Здесь, в горах, нет корпоративных лифтов, в которых можно спрятаться. Нет стеклянных стен, за которыми можно спрятать глаза. Если вы начнете копать, вы найдете грязь. Но помните: когда вы копаете яму для кого-то, вы всегда стоите в ней сами.

Он встал, забрал свой планшет.

— Ваш модуль — третий слева за оранжереей. Ключ на столе. Ужин в семь в общем зале. Опоздаете — оставите голодной. Природа здесь суровая, мы не тратим ресурсы на разогрев еды.

Он ушел, оставив ее одну в теплом, пахнущем травами пространстве.

Ева сидела неподвижно. Перед ней стояла дымящаяся кружка с чаем. За окном начинал накрапывать мелкий, моросящий дождь, размывая изумрудные склоны гор.

Она взяла кружку в руки. Керамика была горячей, обжигающей пальцы. Она сделала глоток. Чай был пряным, глубоким, и он мгновенно, почти физически, расслабил зажатые мышцы плеч.

Ева закрыла глаза.

«Три дня, — напомнила она себе. — Просто три дня».

Но где-то глубоко внутри, под слоями цинизма и корпоративной брони, проснулось странное, тревожное чувство. Чувство, что она только что переступила порог места, которое не собирается подчиняться ее правилам.

И мужчины, который смотрел на нее так, будто видел не аудитора, а насквозь.

ГЛАВА 2. ТОЧКА КИПЕНИЯ

Утро в Модуле №3 началось не с будильника, а с абсолютной, звенящей тишины.

Ева проснулась и несколько секунд не могла понять, где находится. Кровать была непривычно мягкой, одеяло — тяжелым, из грубой льняной ткани, пахнущей солнцем и лавандой. За окном не было гула МКАДа, сирен скорой помощи и фонового городского шума. Только шум ветра в кронах сосен и далекое, ритмичное журчание горной реки.

Она села на кровати, прижав ладони к лицу. Мигрень, которая была её верной спутницей последние три года, сегодня отступила. Но вместо облегчения это вызвало у Евы чувство тревоги. Тишина давила на уши.

Встав, она подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё настороженно. Ева расстегнула пижаму, осмотрела себя. Тело было бледным, почти прозрачным, с синяками под глазами, которые не мог скрыть никакой консилер. Она выглядела как человек, который давно разучился просто жить.

«Время работать», — сказала она своему отражению, стягивая волосы в тугой пучок.

Через двадцать минут она была готова. Безупречная белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, темные брюки со стрелками, черный пиджак. Броня была надета. Ева взяла свой кожаный портфель и вышла из модуля.

Утренний воздух был холодным и обжигающе чистым. Долина «Сферы» купалась в мягком, рассеянном свете. Роса на траве сверкала, как рассыпанные бриллианты. Всё выглядело идиллически. И именно это раздражало Еву больше всего. Идеальные картинки всегда скрывали грязь.

Она направилась к главному зданию, где, как она поняла из вчерашнего осмотра, находился административный центр. Дверь была открыта. Внутри пахло свежей выпечкой и кофе — настоящим, сваренным в турке, а не из автомата.

За массивным дубовым столом сидела пожилая женщина с седой косой и вязала что-то огромное и бесформенное. Увидев Еву, она улыбнулась так тепло, что у той внутри всё сжалось.

— Доброе утро, дорогая! — воскликнула женщина. — Я Анна. Вы, наверное, из Москвы? Проходите, присядьте. Чай будете?

— Доброе утро, Анна, — Ева кивнула, стараясь не улыбаться в ответ. Улыбки расслабляли мышцы лица, а ей сейчас нужна была концентрация. — Я Ева Лебедева. Подскажите, где я могу найти Марка? Мне нужно получить доступ к серверу и финансовым отчетам.

Анна покачала головой, не переставая вязать.

— Марк с утра в центральной оранжерее. Он там с техникой возится. А сервер у нас, милая, в подвале. Но ключи от него только у Марка.

Ева стиснула зубы.

— Спасибо.

Центральная оранжерея находилась в конце длинного застекленного перехода. Когда Ева открыла тяжелую дверь, её ударила в лицо стена влажного, горячего воздуха.

Она замерла. Это было похоже на попадание в другой мир. Под стеклянным куполом, залитым утренним светом, буйствовала жизнь. Высокие грядки с томатами, лианы огурцов, пряные травы в кадках. Воздух был густым, пах влажной землей, базиликом и чем-то сладковатым, похожим на аромат спелой дыни. Конденсат капал по стеклянным стенам, создавая эффект тропического ливня.

И посреди этого зеленого хаоса, на коленях перед открытым люком системы полива, сидел Марк.

Он был в той же фланелевой рубашке, но теперь рукава были закатаны еще выше, открывая сильные, загорелые предплечья, покрытые легким пушком и мелкими шрамами. Его руки, испачканные темной землей и машинной смазкой, уверенно крутили какой-то вентиль.

Ева сделала шаг вперед. Хруст гравия под её каблуком прозвучал в тишине оранжереи как выстрел.

Марк поднял голову. Его светло-серые глаза встретились с её взглядом. На секунду Еве показалось, что он усмехнулся, но это было лишь игрой света на его лице.

— Вы рано, — сказал он, вытирая руки о ветошь и вставая. Он был высоким, и в тесном пространстве оранжереи его присутствие казалось почти физически ощутимым. — Я думал, вы будете спать до обеда. Городские жители обычно так и делают.

— У меня нет времени спать, — парировала Ева, стараясь не смотреть на то, как ткань рубашки натягивается на его груди, когда он двигается. — Мне нужны данные по субподрядчикам и доступ к узлу учета энергопотребления. Мой босс ждет предварительный отчет к вечеру.

Марк медленно подошел к ней. Он не спешил. Его движения были плавными, экономными, без суеты, к которой привыкла Ева. Он остановился так близко, что она почувствовала исходящий от него жар. В оранжерее было душно, но рядом с ним воздух казался еще горячее.

— Ваш босс, — медленно произнес Марк, — живет в мире, где энергия берется из розетки, а еда — из супермаркета. Здесь, Ева, энергия берется от солнца и ветра, а еда растет из земли. И она капризная.

Он протянул руку и, прежде чем Ева успела отстраниться, коснулся пальцем листа томата, растущего прямо над её плечом. Его рука прошла в сантиметре от её шеи. Ева инстинктивно задержала дыхание. Кожа на шее покрылась мурашками.

— Видите этот лист? — тихо спросил он, не убирая руку. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах. — Если я сейчас подам в систему слишком много азота, он сгорит. Если мало — пожелтеет. Ваш босс хочет видеть в отчете «оптимальный расход ресурсов». Но оптимум — это не цифра в таблице. Это баланс. И его нельзя измерить вашим Excel.

Ева сделала шаг назад, нарушая это опасное притяжение. Её сердце билось слишком быстро.

— Баланс можно измерить, Марк. Всё можно измерить. Если вы не предоставите мне данные, я буду вынуждена составить акт о препятствовании проверке. А это автоматический штраф и судебный иск.

Марк медленно опустил руку. В его глазах вспыхнуло что-то темное, похожее на вызов.

— Вы действительно думаете, что меня это испугает? — спросил он, и его голос стал ниже, почти бархатистым. — Я строил эту долину, когда ваши корпоративные юристы еще ходили в детский сад. Делайте свой акт, Ева. Но сначала пообедайте. Вы выглядите так, будто вас ветром сдует.

Он развернулся и ушел вглубь оранжереи, оставив её одну среди пахнущих травами грядок. Ева стояла, сжимая ручки своего портфеля, и чувствовала, как её щеки горят. От злости. Или от чего-то другого, в чем она боялась себе признаться.

Обед, а затем и ужин проходили в общем зале. Это было огромное пространство с высоким потолком, поддерживаемым массивными деревянными балками. Длинные столы были уставлены простыми, но невероятно аппетитными блюдами: запеченная рыба, овощи-гриль, густые похлебки, свежий хлеб.

Ева сидела в дальнем углу, перед ней стояла тарелка с овощным салатом, который она сама себе положила. Она открыла ноутбук, пытаясь пробиться через слабый сигнал местного Wi-Fi к корпоративному серверу. Полоска загрузки ползла мучительно медленно.

— Вы собираетесь это есть? — раздался голос рядом.

Ева подняла голову. Марк стоял с подносом. На нем была чистая, темная футболка, подчеркивающая широкие плечи. В руках он держал глубокую керамическую миску, от которой поднимался густой пар.

— Я не голодна, — солгала она, закрывая ноутбук. — И мне нужно работать.

Марк молча поставил миску перед ней. Запах ударил ей в нос: томленое мясо, чеснок, розмарин и что-то еще, невероятно уютное и домашнее. У Евы предательски заурчало в животе.

— Это рагу из оленины с корнеплодами, — сказал он, садясь напротив. — В нем в три раза больше калорий, чем в вашей траве. И оно согревает. В горах ночи холодные, Ева. Даже если вы этого не замечаете, ваше тело замечает.

Ева посмотрела на миску, потом на него. Он не смотрел на неё с насмешкой. В его взгляде была только спокойная, почти отцовская забота, которая бесила её больше всего.