Ирина Майданюк
Расставание без драмы, или Разговор по душам
Оглавление
ВСТУПЛЕНИЕ
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
ЭПИЛОГ
ПРИЛОЖЕНИЕ
ВСТУПЛЕНИЕ
Зло есть, чтобы распознать добро, а горе,
чтобы понять, что такое счастье…
Я не психолог и эта книга не пособие по психологии, а все что в ней написано не панацея. Это просто добрая книга, которая поможет тебе легче и бережнее для себя пережить расставание. И нет, она не научит тебя жить свою лучшую жизнь, у нее менее глобальный посыл. Но она точно сможет послужить как мотиватор к твоему выходу из состояния депрессии и подскажет путь к твоему независимому счастью. Ее основная задача пробудить в тебе желание жить и управлять своей жизнью.
А я? Я, просто женщина, которая в одиночку пережила боль предательства и горечь расставания. Женщина, заплатившая достоинством за любовь, пройдя через разочарование, одиночество и потерянность, но сумевшая оправиться и начать просто жить. Жить здесь и сейчас, осознавая ценность мелочей и радость от каждого прожитого дня.
Мой процесс самоисцеления запущен. Я смогла одержать победу над враждебностью, которая долгое время была моей защитой от переживаемых негативных эмоций, и впустила в свою жизнь перемены. Делясь своим опытом с тобой, я грею в своей душе веру в то, что ты тоже справишься, и если не впустишь перемены, то, как минимум, найдешь свой путь к ним.
Если ты жила по принципу: «твои чувства никому не нужны, будь удобной», если отношения были источником боли и несчастья, тогда нам с тобой по пути. Если сейчас ты эмоционально уничтожена и обесточена, если твой путь был через отвержение, обесценивание и холодность, очевидно, нам есть о чем поговорить.
Поверь, отпускать без драмы можно. В любой форме себя можно «собрать» и «оживить». А расставание, это лишь катализатор перемен в твоей жизни. Оно может помочь пробудиться тебе и твоему «Я».
Глава первая
ИСТОРИЯ МОЕЙ «ВЕЛИКОЙ ЛЮБВИ» ИЛИ ПУТЬ К САМОРАЗРУШЕНИЮ
Начало моей истории «любви» было положено девять лет назад. Этот период моей жизни, который я бы назвала пиковым.
Мне 32. Я – жизнерадостная, успешная и независимая. Все в моей жизни на своих местах: любимая дочь, родные люди, близкие друзья, престижная работа и комфортный досуг. Я люблю жизнь во всех ее проявлениях, и жизнь отвечает мне взаимностью, не забывая временами баловать и удивлять.
Эту свою счастливую жизнь я создала для себя сама. Не было в ней помощников, только я, моя необычайная целеустремленность и неустанный трудоголизм. Безусловно я гордилась собой и уважала себя.
Я никогда не была жадной до славы или денег, они сами приходили в мою жизнь. Жила честно, в согласии с собой и с миром.
Когда бывший супруг появился на моем жизненном пути, я не воспринимала его как потенциального спутника жизни, больше, как интересного молодого человека, для нескучного времяпровождения. Влюбляться, и тем более выходить за него замуж, в мои планы не входило. Но как говориться: «Мы предполагаем, а Бог располагает».
Буквально после пары свиданий, он начал проявляться как романтичный и мечтательный мужчина, умеющий создавать уют, окружить заботой и вниманием. Он умел быть ласковым, не забывал делать комплименты и дарить подарки. Казалось не мужчина – мечта. Выполнили свою миссию и «перламутровые бабочки», летающие в моем животе, отключив свойственные мне рассудительность и здравый смысл. Через год расписались. Тогда у меня и в мыслях не было, что этот шаг в замужество не просто пустит под откос мою ресурсную и благополучную жизнь, а разрушит ее, не оставив камня на камне.
После свадьбы забота супруга стала проявляться через позицию: «Я лучше знаю, что тебе нужно». Это его «лучше» распространялось с невероятной скоростью и масштабом, как если бы это была вирусная инфекция в сезон простуд. Все сферы моей жизни претерпевали его критику. Он знал как я должна работать и как отдыхать, с кем дружить, а с кем конфликтовать, какой подарок желать и о чем мечтать, какую одежду и обувь носить, что хотеть есть и пить. Я, в свою очередь, прислушивалась к нему, словно его слова являлись незыблемой истинн, и иного быть не может. Его доводы, чего бы они не касались, казались мне более чем убедительными. Я не рассматривала его поведение как посягательство на мои жизненные принципы, интересы и границы. Поскольку много лет я заботилась о себе сама, то наоборот, расценивала происходящее как проявление его заботы, участия и внимания. Мне было отрадно лишь от того, что я просто могла позволить себе рядом с ним побыть слабой женщиной, за которую есть кому постоять и есть кому о ней позаботиться.
Меня от чего-то совсем не смущало, что он всегда досадовал, расстраивался и даже злился, на мое больше уравновешенное нежели импульсивное поведение. Ему как будто бы не доставало во мне беспечности, взбалмошности и неординарности, которые у него присутствовали, я бы сказала, с лихвой. Организовывая какой-либо сюрприз, он не находил удовлетворение для себя в моей тихой благодарности. Ему хотелось, чтобы я, получая, например, букет цветов или неожиданный презент, визжала от восторга или танцевала от счастья, а то и падала в обморок.
Я же вместо непредвзятого анализа и разумного принятия факта нашей с ним эмоциональной несовместимости, испытывая определенного рода чувство вины за то, что не могу по достоинству оценить его старания, выбрала для себя позицию подстроиться, в корне поменяв манеру поведения на более эмоциональную, а местами феерично-эмоциональную. Для меня, человека прямолинейного и открытого мое «подстроиться» было сродни лжи и доставляло мне невероятный дискомфорт.
Спустя время от моей способности объективно и трезво мыслить не осталось и следа. Я не замечала манипуляций1, к которым он мастерски прибегал, перенаправляя мой фокус внимания на себя любимого. Я игнорировала периодически проявляющиеся в супруге нездоровые эгоизм и самолюбие. Я закрывала глаза на проявление в нем таких черт, как зависть и корысть. Не заметила я и того, что желания и «хотелки» супруга, в какой-то момент, заняли лидирующие позиции для нас обоих. Его бесконечные: «Ты же меня любишь, а значит должна», «Ты же меня любишь, а значит позволишь», «Ты же меня любишь, а значит сделаешь» обрели безграничную значимость. Мои желания постепенно теряли актуальность, мое мнение становилось менее весомым, а слова не имеющими силы.
Еще одной из особенностей супруга было то, что он никогда не строил далеко идущих планов. Сродни маленькому ребенку, он жил днем сегодняшним, желая получать все, что вдруг стало необходимым, и сразу, без каких-бы то ни было промедлений. Его склонность к импульсивным покупкам доходила до абсурда, а спонтанность в выборе новых хобби поражала. Загоревшись чем-то и получив это, он практически сразу перегорал, теряя интерес, и возвращался к поиску еще чего-нибудь, что вдохновит и подарит эмоции. Супруг тратил огромное количество финансов на выдуманные потребности. В случае нехватки денежных средств, он не имел привычки подкапливать, а брал кредит или одалживал. Наш семейный бюджет порой «трещал по швам», не выдерживая нагрузок. В итоге, что было более чем предсказуемо, наши долги не уменьшались, а только росли. И чем больше их становилось, тем озлобленнее и неуравновешеннее становился супруг.
Для его негативных эмоций, по всей видимости в силу своей склонности к эмпатии2, я всегда умела найти ему оправдание. Поверь, объяснить неадекватное поведение человека, детство и юность которого прошли в 90-е, сложности не составит.
И тут я снова столкнулась с чувством вины. Вины за то, что не могу закрыть дефициты любимого человека, который определенно в этом нуждается. Вины за то, что я своей жизнью довольна, а он не может найти в своей состояние «дзен». Вины, даже за то, что в плане работы и реализации, я и мои амбиции удовлетворены, а он, засидевшись в скромных рядах специалистов среднего звена, все никак не мог получить повышение.
Как следствие, когда супругу предложили работу небольшого, но все же начальника, что предполагало переезд в другой город, именно чувство вины и сыграло главную роль в принятии мной положительного решения. Я настолько сопереживала ему в вопросе профессиональной реализации, что не смогла поступить иначе, как поддержать его. И да, в ущерб себе, жертвуя всем, что мне дорого, оставляя все чего достигла. Но на тот момент это казалось разумным и правильным. Иного видения развития ситуации в моей голове как будто бы и не было. Отказавшись, я бы попросту предала его.
Но, как оказалось, понятие преданность, в отличие от меня, супругу было чуждо. Наш переезд он ознаменовал изменой. Не буду вдаваться в подробности, слишком они мерзкие.
Что двигало мной, когда я, поддавшись на уговоры, приняла ситуацию и простила его, на тот момент объяснению не поддавалось. Умом понимала, совершаю катастрофическую ошибку оставаясь с ним, что надо бежать из этих отношений, но страх потерять его был сильнее благоразумия. От чего-то было проще, впрочем, как и всегда, найти ему оправдание нежели проститься с ним.
Я надеялась на то, что мы сможем достойно пережить и забыть случившееся, что вместе непременно справимся. Я наивно верила – он нуждается во мне так же, как я нуждаюсь в нем, и приложив совместные усилия мы вернемся в прежние преданность, доверие и любовь. В конце концов, ошибся человек, с кем не бывает?
