Ирина Матлак – Жена в придачу, или Самый главный приз (СИ) (страница 86)

Невзирая на наступившую темноту, на арене было светло почти как днем. Тысячи маленьких, похожих на светлячков ламп мерцали под самым куполом, вдоль первых рядов трибун горели высокие факелы, соседствующие с передовыми осветительными технологиями в виде заряженных прожекторов.

Я тоже сидела в первом ряду и вспоминала, как не так давно с этого самого места наблюдала за скорым поражением Ногвара Хеллио. Оставалось надеяться, что Протти Фью продержится дольше и полуфинал доставит зрителям настоящее удовольствие. Ну а в том, что Протти все-таки проиграет, я не сомневалась ни секунды. Вот ни малейшей капельки сомнения не было!

В общем и целом ожидания оправдались. Бой вышел феерически эпичным и грандиозно красивым. Протти Фью всегда отличался неординарностью, и в этой битве она проявилась сполна. Своей нестандартной внешностью он чем-то напоминал Чуку – длинные красно-розовые волосы, множество мелких сережек и браслетов, нарочито рваная и небрежная одежда. И магия его была такой же неординарной, даже странной: по арене прыгали совершенно разные куклы, некоторые из которых походили на существ из ночных кошмаров, другие – на нагромождения геометрических фигур, а третьи – даже на людей.

Поединок продлился сорок две минуты, о чем сообщали цифры на табло. Притом мне было очевидно, что Олдер мог бы завершить его раньше, но намеренно сдерживал себя и тянул время. Когда последняя кукла оказалась развеяна, а ее создатель – повержен, публика возликовала. Кажется, в этом полуфинале все были единодушны в своих симпатиях. Разве что подростки-неформалы, развернувшие плакат с фотопортретом Протти, по-настоящему расстроились.

Я тоже радовалась вместе со всеми, хотя и понимала, что теперь финал будет для меня… нет, определение «сложный» здесь неуместно. Просто словами не описать, какие трудности меня ожидают! И все же, несмотря ни на что, я не сдамся. Даже если шанс на выигрыш всего один из ста, не опущу руки и буду бороться до последнего!

Когда бесшумно взорвался привычный победный фейерверк, когда прозвучали триумфальные фанфары и ведущий поднял руку Олдера, случилось кое-что неожиданное. Вместо того чтобы стоять и слушать заслуженные рукоплескания публики, победитель вдруг отошел от ведущего и жестом попросил всех замолчать. Его поняли не сразу, но все же постепенно зрители стихли. Повисло напряжение, приправленное недоумением и любопытством.

И тут Олдер заговорил:

– Я, как полуфиналист юбилейных игр, перед финалом желаю испытать свои силы и вызвать на бой сильного и, несомненно, более опытного мага. Прямо сейчас и прямо здесь!

Трибуны загудели.

– Неужели Драгора? – изумился кто-то, сидящий позади меня.

– О, вот так поворот! – мгновенно сориентировался ведущий. – Четырехсотые игры и впрямь щедры на сюрпризы! Желание полуфиналиста для нас – закон, а когда оно обещает невероятное зрелище – еще и приказ, так ведь?

На сей раз трибуны загудели одобрительно и еще громче прежнего.

– Что ж, в таком случае мы не смеем возражать нашему обожаемому чемпиону! Кто же тот счастливчик, что схлестнется с вами в поединке? Неужели нынешний глава магической гильдии, отец нашей неподражаемой полуфиналистки?

Взгляд Олдера медленно обвел арену и остановился на высоких трибунах, где восседало жюри. Затем спустился чуть ниже, задержался на Драгоре Непобедимом и скользнул влево.

Мое сердце екнуло и пропустило удар. Неужели…

– Райн Аяр, – раздался в воцарившейся тишине голос Олдера, совпавший с раскатом грома. – Его я вызываю на магический поединок.

«Одолел бы и голыми руками», – так и читала я в прищуренных, поблескивающих карих глазах.

Всеобщее изумление длилось недолго, и уже вскоре его сменил неизменный на играх азартный восторг. Обрадованные тем, что полуфинал получил неожиданное продолжение, зрители вновь вскочили со своих мест и синхронно закричали:

– Райн! Райн! Райн!

С каждым отрывисто произнесенным звуком имени сам его обладатель становился все бледнее. Даже находясь от него на существенном расстоянии, я это видела. И все же отказать сейчас Олдеру для Райна означало бы похоронить гордость и репутацию. Это понимал он, это понимала я, и это понимали все без исключения свидетели происходящего.

– Почту за честь вновь принять участие в играх, – наконец произнес маг, голос которого тут же усилился магией. – Олдер Дирр, я принимаю вызов!

Точно специально дождавшись нужного момента, прогремел гром, блеснула молния, и на защитный купол обрушился шумный дождь. Началась гроза. Вот только мало кто знал о том, что настоящая гроза в этот момент гремела не в городе. Она началась здесь, на игровой арене, с минуты на минуту намереваясь разразиться в полную мощь.

От предложенного на подготовку времени Райн отказался, отшутившись, что всегда готов к бою. Должно быть, он рассчитывал, что Олдер измотан после предыдущей битвы и это сыграет ему на руку. Если так – его точно ждало разочарование. Мне даже смотреть на Олдера не требовалось, чтобы ощутить бешеный, просто нереальный флер силы, исходящий от него.

Раскаты грома совпали с напряженными ударами барабанов. Двое противников встали напротив, и начался обратный отсчет.

Я с силой стиснула кулаки, не замечая боли от впившихся в ладони ногтей. Вокруг шумела толпа, разносились подхватываемые ветром крики, и казалось, только я одна нахожусь на грани невыносимого напряжения. Это уже не было простым боем. Не было игрой. Понимал ли это Райн? Видел ли в глазах соперника неудержимое пламя, подпитываемое жаждой возмездия?

Мне пока было неясно, что Олдер намеревается делать дальше, – ведь не убивать же Райна, в самом деле! – но зато я предельно четко понимала, что этот вечер и публика, и жюри, и почетные гости запомнят надолго.

Гонг! Скрежет от соприкосновения холодной стали с синей сферой пронзил арену. Ветер моментально усилился, совпадая с тем, что бушевал снаружи. Ливень обрушивался на купол, словно наступил конец света, вспышки молний набирали мощь, и, словно точно зная, что настало его время, неистовствовал гром.

– Первый, – считала я про себя отраженные удары. – Второй…

Если у Райна действительно возникла мысль, что Олдер устал после боя, к этому времени она уже исчезла. Опытный маг, силу которого я неоднократно испытывала на себе, выглядел предельно сосредоточенным и собранным. О сдерживании себя не могло быть и речи, ведь иначе Олдеру было не противостоять.

Синие режущие сферы обрушивались на выдерживающий их щит, стальной клинок пронзал синюю же защиту. Магия – сущность самого человека. Говорят, прообраз дара появляется с первой осознанной мыслью ребенка. А Райн рассказывал, что его первое, очень далекое воспоминание связано с предгрозовым небом… Должно быть, с него все и началось.

Но сферы были красивыми лишь с виду, а на деле – быстрые, опасные, если переусердствовать – смертельные. Райн никогда не сидел без дела, как и мой отец, он по-прежнему использовал магию, помимо работы в гильдии берясь и за сложные заказы, поэтому навыков не растерял. Но, глядя на идущее сражение, я бы не смогла сказать, что Олдер в чем-то ему уступает.

Это был бой на равных. По крайней мере, так мне казалось первые несколько минут. Застыв и не видя ничего другого, я наблюдала за каждым новым столкновением сил, за каждым движением меча, за каждой сферой, проходящей то у самой шеи Олдера, то в нескольких миллиметрах от его лица.

Вскоре серьезность боя заметили все, и на трибунах стало необычайно тихо. Зрители сидели затаив дыхание – я не видела этого, но ощущала давящую на и без того натянутые нервы тишину.

А потом рухнули последние барьеры. Если бы меня попросили описать дальнейшее развитие боя, я бы сравнила его с плотиной, прорванной безудержным мощным потоком. Когда в руках Олдера с невероятной скоростью замелькала пара объятых черной аурой мечей, когда Райн призвал одну из семи смертоносных сфер, публика и даже жюри испуганно ахнули, а председатель привстал с места. Краем глаза я увидела, как один из главных администраторов бежит к ведущему и на ходу что-то доказывает, но тот, перепугавшись чуть ли не до обморока, пытается скрыться в проходе, ведущем в зал ожидания.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я просто глазам своим не верила! Не боялась, нет… Я была в ужасе! Не за себя, за других! Черт побери, о чем эти два мага думают?! Да от столкновения магий отдача будет такая, что мы все тут поляжем к гартаховой бабушке!

Судя по засуетившейся администрации, охране и распорядителям, они подумали о том же. Но главная проблема заключалась в том, что никто не мог не то что прервать бой, но даже приблизиться к сражающимся магам! А те, кто решался на такое безумство, тут же отлетали назад как пружинящие мячики.

В какой-то момент я будто впала в оцепенение, чего прежде со мной никогда не случалось. Эмоции отключились, как и потребность дышать, и я застыла, впиваясь взглядом в стихию, которой стал Олдер. Он походил на воскресшее, давно забытое божество – одно из тех, каким некогда поклонялись предки. Прекрасное до дрожи, разъяренное и жаждущее правосудия… или крови.

Казалось, он полностью отдался этому сражению, вымещая всю скопившуюся за долгие годы горькую боль. Олдер сражался за несправедливо отнятую у деда победу и подлое убийство Грэха Кваро, за вынужденную бежать бабушку, за отца. Сражался с человеком, который был в этом повинен. Чувства – вот что толкает нас на подвиги, дает безграничную уверенность и силы пересечь границу собственных возможностей. А когда эмоции основаны на боли – дает вдвойне.