Ирина Матлак – Жена в придачу, или Самый главный приз (СИ) (страница 83)

Никому ведь даже в голову не приходило сопоставить такие до смешного простые вещи! Хотя… нет. Приходило. Олдер же сказал, что сейчас вместо отца подозревает другого человека. Должно быть, речь шла как раз о Райне. Да и отец не мог не сделать такого предположения, вот только характер у него почти такой же, как у меня, поэтому поверить в предательство близкого друга он оказался неспособен. Черт! Невыносимо обо всем этом думать!

Глава 32

Передо мной рождался закат. Золотой диск солнца плавно опускался за верхушки гор, окрашивая небо ярко-алым. Мы с основателем гильдии стояли на краю скалы рядом с ущельем и смотрели вперед. Он не говорил, но я знала: это то самое место, где когда-то погибла мама. Никогда я не переживала эту утрату так сильно, никогда не подступала к ее смерти так близко. Давно смирилась и перестала чувствовать боль, но сейчас она вдруг вспыхнула с новой силой, подпитываемая невыразимой горечью и обидой. Пока еще не яростью, хотя я знала, что это всепоглощающее чувство в скором времени обязательно придет на смену другим.

– Посмотри, как красиво, – глядя прямо на солнце и не щурясь от его света, произнес основатель. – В каждой жизни наступает закат. В какой-то раньше, в какой-то позже. Но если много думать о чужих закатах, можно упустить красоту своего дня. Твой день только наступает, Фелиция. Не позволяй дурным чувствам разрушить его красоту. Вот увидишь, – оторвавшись от созерцания солнца, он переместил взгляд на меня, – у тебя все сложится так хорошо, как не можешь себе вообразить. Только оставайся верна себе и живи настоящим, не допуская в него эхо грехов чужого прошлого.

Впившись ногтями в ладони, я буквально заставила себя кивнуть.

– Справлюсь, – пообещала и основателю, и закату, и самой себе. – Все можно пережить.

Да, пережить можно… Вопрос только как? И что теперь со всем этим делать?

Как бы ни желала я найти хотя бы маленький повод сомневаться в вине Райна, его просто не существовало. Разумеется, за исключением того, что я до сих пор не могла осознать такую подлость. Но основатель не мог лгать, да я и сама сейчас на каком-то подсознательном уровне понимала, что все доводы правдивы. Казалось, что с глаз внезапно сняли повязку, долгое время скрывающую суть вещей. И теперь, когда ее больше не было, яркий свет доставлял боль.

– Почему он так поступил? – тихо, чтобы голос не дрожал, спросила я.

На этот раз основатель не стал говорить загадками и ответил прямо:

– Он всегда хотел занять пост главы гильдии. Был одержим этой мечтой, которая со временем переросла в болезнь. Наверное, не мне тебе об этом рассказывать, но все-таки скажу: Райн любил твою мать, а она взаимностью не отвечала. Когда ее отдали замуж за Драгора, он не смирился. Но все же гибель твоей матери была случайной. Он этого не хотел, если тебя это успокоит. А вот с поражением в полуфинале прошлых юбилейных игр он не смирился. Ты ведь знаешь правила. Если бы во время боя и Драгор, и Грэх потерпели поражение, в финале бы вновь сразились Райн и Норт. Но Райн недооценил твоего отца – он сумел выстоять, даже несмотря на выпитый блокирующий эликсир.

– Постойте… – вставила я. – То есть во время полуфинала не только Грэх, но и отец находился под действием этого эликсира? Они оба?

В последовавшем молчании угадывалось согласие.

Слов не осталось. Никаких. Даже эмоции сдулись как воздушный шарик, и я устало потерла гудящие виски.

– Что мне теперь делать? – тихо озвучила терзающий меня вопрос.

– Продолжать участие в играх, сражаться за свою мечту. А неоконченные дела прошлого доверь тому, кто подарил твоему сердцу любовь. Это битва Кваро.

В гильдию я возвращалась тем же путем, каким перенеслась в горы. Основатель улыбнулся мне напоследок, в его глазах блеснуло отражение закатного света, и под моими ногами засиял магический круг.

Всего мгновение – и я стою среди разгромленного тренировочного зала, в центре которого одиноко развеваются оставшиеся от Тедди лоскутки. И вдобавок толпятся с десяток магов, возмущенных столь колоритным антуражем.

– Фелиция!!! – встретил меня всеобщий гневный вопль. – Да чтоб тебя! Гартаха на тебя нет! Ужасного боя на тебя нет! Совести у тебя нет! Опять! Угробила! Мы же только ремонт…

– Филя? – выделился на общем фоне негромкий, но обеспокоенный голос Эгри. – С тобой все хорошо?

Нет, нехорошо. Но говорить я об этом не стала. И даже на Эгри внимания почти не обратила, потому что увидела его.

Райн подошел ко мне, остановился в полушаге и с тревогой спросил:

– Тебя основатель вызывал?

Еще этим утром такую тревогу я трактовала бы как проявление заботы, но сейчас все виделось в ином свете. Заведя руку с футляром, где находился браслет, за спину, я молча кивнула и, не способная на большее, быстро вышла из зала. В спину мне неслись возмущенные крики, но их заглушала стучащая в висках кровь.

Что бы там ни говорил основатель, а радоваться настоящему, пока этот маг не получит по заслугам, я не могу! И, клянусь целым миром, он ответит за все!

– Значит, основатель, – произнес Олдер, обнимая и глядя на меня в отражении зеркала. – Что ж, так даже проще.

– Почему ты молчал? – с укоризной спросила я. – Почему сразу не рассказал про Райна? Что, если он причинит вред кому-нибудь еще?

Руки Олдера сомкнулись вокруг моих плеч еще крепче, и он усмехнулся:

– Можешь считать, что я щадил твои чувства. К тому же, чтобы выдвигать обвинения, необходимо располагать железными, неопровержимыми доказательствами. Я слишком долго ждал, чтобы сейчас допустить ошибку. Что касается твоего последнего вопроса – сейчас он постоянно находится под надзором агентов Кайрийской империи.

Развернувшись, я тоже обвила руками его шею, придвинулась ближе и посмотрела в глаза:

– И давно ты понял, что отец не виноват?

– После того как мне стало известно о его состоянии, вызванном отравлением ядом. Чтобы ты знала, бурецветник является одним из основных компонентов блокирующего эликсира. Этот ублюдок своим привычкам не изменяет.

Я вздохнула и устало положила голову Олдеру на плечо. Он был рядом – такой надежный, близкий, словно единственная настоящая опора, оставшаяся в руинах моего рухнувшего мира. Кто бы мог подумать? Не отец, даже не Эгри, а внук знаменитого Грэха Кваро, который еще не так давно выводил меня из себя.

– Скажи мне, только честно, – почти прошептала я. – В чью завтрашнюю победу ты веришь – мою или Тенара?

И замерла, невольно боясь услышать ответ.

По моим волосам прошлись невесомым касанием, и слух опалил шепот:

– Твою.

– Почему?

– Потому что твои стремления сильнее, чем его, – просто ответил Олдер. – Потому что ты сражаешься за одну из самых главных ценностей, какие только есть у человека, – свободу. А он выходит на арену, чтобы эту свободу отобрать.

Повинуясь возникшему желанию, я еще сильнее прильнула к Олдеру, обняла его изо всех сил и уже приоткрыла рот, намереваясь сказать самое важное, самое главное, что так и просилось наружу, но… Нет, так и не сумела.

– Когда откроется правда о Райне? – спросила вместо этого.

– Доверься мне, – попросил самый дорогой человек на свете. – Лучше думай о полуфинале. Ты ведь хочешь взять реванш, я прав?

На последних словах его голос обрел дразнящие интонации.

– О да, – подтвердила я, чувствуя, как внутри привычно зашевелился огонь. – Реванш случится. Не будь я Фелицией Саагар!

Я уверенно шагала по ведущему на арену коридору. Звучала торжественная музыка: отбивали дробь барабаны, трубили фанфары, которым вторили ритмичные крики зрителей.

Сегодня я была облачена в черное. Не траурное и мрачное, нет – стильное, решительное и дерзко-резкое, таков был замысел Чуки. Единственным светлым пятном в моем облике стали волосы, собранные в простой высокий хвост. И черные облегающее штаны, и туника, и удобная обувь – все срослось со мной в единое целое, позволяя чувствовать себя максимально комфортно.

С самого утра ничто не могло убавить моей уверенности и вывести из себя. Даже Трэй, подошедший ко мне за полчаса до начала боя.

– Ты не способна меня одолеть, Лия, – самоуверенно сказал он. – Готовься к очередному поражению. Если сейчас согласишься покорно его принять, проигрыш будет безболезненным. Я даже дам тебе возможность проявить себя и сохранить лицо перед публикой.

– Жаль, что я не столь щедра, – холодно и отстраненно произнесла я. – Не могу пообещать того же.

Неприятный разговор я пресекла и реагировать на него не стала, пусть даже очень хотелось. Велико было желание поддаться соблазну, выпустить эмоции, высказать все, что думаю, но я сдержалась, за что мысленно себя похвалила. Больше дела, меньше слов.

И сейчас, уже хорошо знакомым маршрутом выходя на арену, я была полностью собранна и предельно сосредоточенна. Музыка способствовала поднятию боевого духа, внутренний огонь, предчувствуя скорую битву, довольно растекался по венам, весь арсенал оружия был готов к использованию – накануне я долго приводила его в порядок, сортируя и продумывая очередность использования. Я чувствовала каждый меч, каждый нож, каждый щит и каждые доспехи.

Взметнулся столб искр, прозвучал последний торжественный аккорд, ведущий произнес витиеватую речь, и мы с Трэем оказались стоящими друг напротив друга.

Самый сложный и самый долгожданный бой. Долгое противостояние. Но свет огня всегда разгоняет тени, а значит, побеждает. Обязан побеждать.