Ирина Матлак – Ундина особых кровей (СИ) (страница 39)

Он не ждал… А мне внезапно захотелось ответить, очень. Сказать, как переворачивается все внутри, как одновременно тянет и ликовать, и плакать, и смеяться. Как трудно поверить в то, что я чем-то могла заслужить такое нежданное, совершенно немыслимое счастье. Но, не находя подходящих слов и сил их произнести, я несмело, очень робко опустила голову адмиралу на плечо. Тут же услышала короткий выдох и ощутила мягкое прикосновение к затылку, откуда по всему телу побежала россыпь мурашек.

— Кхм, — неожиданно прозвучало покашливание, бессовестно нарушившее все очарование момента. — Дико извиняюсь, что прерываю столь восхитительную сцену, но карета подана. Хозяин, покорнейше прошу прощения, но вынужден уточнить: вы тоже поедете? Или не выйдете из дома из-за… э-э-э… кхм-кхм… некоторых неприятностей с вашей кожей?

В столовой воцарилась тишина. И в этой тишине прямо у меня под ухом вдруг прозвучало такое красноречивое, такое выразительное почесывание.

Я уронила лицо в ладони и беззвучно затряслась. Воздух тоже как-то подозрительно завибрировал, намекая, что нематериального Овара обуял тот же приступ, что и меня.

И тут вслед за почесыванием прозвучало вкрадчиво-угрожающее уточнение чешущегося морского демона:

— В чистилище захотел?

Воздух еще немного поколебался, после чего прозвучал покаянный, полный явно сдерживаемого смеха голос:

— Еще раз покорнейше прошу прощения, хозяин. Так что, вы все же поедете?

Адмирал выразительно хмыкнул, оценив умение дворецкого заговаривать зубы, и, немного помолчав, ответил:

— Не стоит давать повод для сплетен. Сегодня любительница надругаться над изумительным вином прекрасно справится без меня.

ГЛАВА 16

Вместо того чтобы наслаждаться удобством красивой кареты, я воспринимала ее как тюремщика, провожающего меня на казнь. Адмирал остался дома дожидаться того момента, когда исчезнут последствия действий «любительницы надругаться над вином». Поднебесные, как же мне было за это стыдно! Вот честное слово, стыдно! Я ведь не знала, что от таких мелких и, на первый взгляд, незначительных побочных эффектов невозможно избавиться!

Узнала только с полчаса назад, когда Овар соизволил просветить меня на этот счет. Оказалось, что всякие аллергические реакции после любовных зелий являются результатом индивидуальной непереносимости организма, не имеющей отношения к магии. А раз они не имеют отношения к магии, значит, и магическому лечению не подлежат. Перед тем как я уехала, Фэкс притащил в столовую миску с каким-то сильно пахнущим отваром и предложил сделать адмиралу примочки.

— Я в детстве тоже моррянкой переболел, — сообщил как всегда угрюмый гнолл. — Вы не бойтесь, такое варево мне еще тетка делала. Щупальца пучеглазки и гусиный помет всегда от этой хвори помогают.

Хорошо, что я стояла в дверях и успела поспешно отвернуться, скрыв совершенно бессовестную улыбку, грозящую вновь перейти в безудержный смех.

Вернувшись к этой сцене сейчас, я немного отвлеклась и, как ни странно, успокоилась. Мысль о том, что придется некоторое время пожить с родственничками, конечно, заставляла нервничать, но все же не так, как перед прошлым моим визитом в их дом. Да и в сравнении с событиями минувших суток все прочее казалось почти что пустяком.

Из кареты мне помог выбраться лакей, выражение лица которого было таким же бесстрастным, как у встретившего затем дворецкого. Пока шла к центральному входу, я отметила, что особняк окружен как минимум парой десятков стражей. А еще здесь присутствовал мощный защитный купол — все, как и говорил адмирал.

Меня проводили на второй этаж в двухкомнатные покои, после чего сообщили, что леди Шаркэ примет через полчаса. Затем дворецкий представил мне немолодую статную женщину, сказав, что она станет обучать меня всему, что необходимо знать для выхода в свет. А также представил явившуюся по первому зову девушку, примерно мою ровесницу, определенную мне в горничные. Великое Поднебесье… У меня есть личная горничная!

Госпожа Лидра — моя новоиспеченная наставница, не дала передохнуть ни минуты. Пока горничная разбирала вещи, госпожа Лидра попросила меня присесть в кресло и, как только я выполнила требуемое, сделала целых три замечания. А далее началась лекция о том, как следует правильно стоять, сидеть, ходить и даже дышать. На меня с ходу обрушился поток информации, запомнить которую, невзирая на все старания, было решительно невозможно.

Все-таки адмирал точно не прав, считая меня хорошей. Потому что за этих полчаса я успела мысленно сто раз помянуть Глубину и назвать госпожу Лидру бесчувственной синеводкой. Да-да, так нельзя, неправильно судить ни в чем не повинного человека, но, честное слово, это было невыносимо! И на синеводку госпожа Лидра действительно походила, даже очень. Особенно глазами — ничего не выражающими, ну точно рыбьими!

Плюсом нашего общения стало то, что в гостиную, где меня ожидала леди Шаркэ, я бежала практически с радостью. Правда, радость длилась недолго, поскольку госпожа Лидра степенно двинулась следом и внимательно следила за каждым моим действием, проверяя, усвоила ли я хотя бы некоторые моменты из ее скоростной лекции.

Находиться фактически один на один с леди Шаркэ совсем не то же самое, что предстать перед ней вместе с лордом Реем. У меня не было такой силы, власти и решительности, как у него, поэтому, стоя перед хозяйкой особняка, я ощущала себя отвратительно беззащитной. Хвала поднебесным, лишь внутренне, а внешне хранила невозмутимое спокойствие. По крайней мере, очень на это надеялась.

— Поскольку обстоятельства сложились таким образом, что мне придется признать наше родство, вы должны соответствовать полученному статусу. — Леди Шаркэ окинула меня холодным цепким взглядом. — Я не могу пойти против воли лорда Рея, поэтому ваш первый выход в свет состоится уже послезавтра. На традиционном маскараде, устраиваемом в честь наследницы престола, ее высочества кронпринцессы Оксары, вы будете представлены обществу как моя внучатая двоюродная племянница. От вас требуется провести все имеющееся в запасе время за изучением придворного этикета. Госпожа Лидра вам в этом поможет.

— Я сделаю все, что в моих силах, — твердо произнесла я.

— Нет, милочка, — усмехнулась леди Шаркэ. — Вы сделаете все, что сверх ваших сил, и даже больше. Я не позволю незаконнорожденному отпрыску моей дочери бросить тень на репутацию нашей семьи. И самое главное, что вы должны усвоить: ни при каких обстоятельствах, никогда не смейте говорить о наших близких родственных связях.

— Не сомневайтесь. — Я ответила сдержанной полуулыбкой. — Об ошибке молодости леди Лавьет от меня не узнает никто.

«О ней и так знают многие, — в то же время подумала я. — По крайней мере те, кто охотится за осколками. А если еще сомневаются, то убедятся, едва я явлюсь в обществе „двоюродной бабушки“ на маскарад».

На этом короткая аудиенция была окончена, и я вернулась в свои новые покои, дабы продолжить обучение. Урок не прекратился даже во время обеда, где вместо того чтобы спокойно есть, я старалась запомнить, как правильно пользоваться столовыми приборами, сколько перемен блюд бывает на торжественных вечерах и прочие утомительные вещи. Теперь я прекрасно понимала Крилл, которая, сбежав от такой жизни, чувствовала себя свободной. Задавшись вопросом, что было бы для меня предпочтительней: провести детство в этом доме или в трущобах, с ответом я не нашлась. И то и другое было одинаково ужасно.

За ужином все повторилось, причем и обедала, и ужинала я только в обществе госпожи Лидры. Кажется, леди Лавьет отсутствовала, а леди Шаркэ просила накрывать ей на стол на час раньше.

После всех мучений до комнаты хотелось добираться ползком, но вместо этого пришлось идти величественно, неспешно и ровно держа спину. С первым пунктом у меня пока получалось не очень. Оказавшись в одиночестве, я первым делом сбросила натершие ноги туфли, которые пришлось надеть по распоряжению наставницы. Невольно поморщилась, глядя на мозоли, и шумно выдохнула. Устала как после тренировки с Косичкой! Вспомнив о кураторе, я немного взгрустнула. Как он там? Как Крилл, Аргар, Агира? Вот бы сейчас к ним…

Долго побыть в тишине и покое мне не дали. Уже через несколько минут в дверь постучала горничная, предложившая помощь в переодевании. Впустить я ее, конечно, впустила, но не для того, чтобы она меня переодевала, как беспомощное дитя, а чтобы битый час объяснять, что мне такие услуги не требуются. И не важно, что там скажет госпожа Лидра или леди Шаркэ, если об этом узнают. Изучать этикет и манеры — пожалуйста. Принять помощь горничной, когда она действительно понадобится, например, если вечернее платье будет с корсетом, — хорошо. Но полностью вживаться в образ леди, уж простите, я не стану.

Добившись того, чтобы горничная ушла, я сама спокойно разделась, приняла ванну, где едва не заснула, а затем растянулась на кровати. Потянулась, раскинула руки и посмотрела в окно, за которым виднелся кусочек темного неба, озаренного отблесками городских огней. Как же все-таки этот особняк отличался от того, где я жила последние несколько дней! За светлыми интерьерами комнат темноты было больше, чем во всей столичной ночи…