Ирина Матлак – Ундина особых кровей (СИ) (страница 26)

— К сожалению, я не могу контактировать с вами напрямую, поэтому просто постарайтесь в точности исполнять мои указания, — попросила госпожа Явиа. — Итак, для начала откройте гардеробную и возьмите голубое платье. Да, и меховую накидку с сапожками — тоже.

Достав требуемое, я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. Платье было отнюдь не вечерним и просто скроенным, но до чего же изящным в этой своей простоте! Есть такие вещи, которые даже несведущий обыватель с первого взгляда признает дорогими. Так вот, и это платье, и черная меховая накидка, и сапожки на невысоких тонких каблучках относились к числу подобных вещей.

— Конечно, с вашим роскошным нарядом это платье не сравнится, но оно больше подходит случаю, — произнесла госпожа Явиа, чем поставила меня в тупик.

— Боюсь, я не совсем понимаю, о каком роскошном наряде идет речь. У меня с собой только форма и самое простое платье, какое только…

Я не договорила, внезапно поняв, о каком наряде говорит потерянная душа. Но не успела эта мысль до конца сформироваться, как ее подтвердили:

— Ну как же… Ваше прекрасное темно-синее платье, украшенное перламутровым жемчугом и вышедшее из мастерской «Селье — Ди»!

Я разве что не застонала.

Вот ведь ши! Преследующий меня подарок Флинта, о котором я уже и думать забыла, снова о себе напомнил! Ну что за наказание?

Успокоило лишь то, что прямо сейчас надевать его не требовалось, и творение знаменитой мастерской могло и дальше преспокойно почивать в дальнем уголке гардеробной.

Предложенное госпожой Явией платье пришлось мне как раз впору. Длиной до пола, приталенное, с расклешенным подолом, из плотной, немного глянцевой ткани — оно и впрямь смотрелось чудесно.

Такую красоту я на себя еще не примеряла, поэтому оторваться от созерцания своего отражения было сложно. Впрочем, этого и не требовалось, так как мне велели присесть перед зеркалом, распустить волосы и подколоть их лежащей на туалетном столике заколкой. Пришлось приложить изрядные усилия, так как ничего сложнее косы я раньше не делала.

С третьей попытки мне удалось закрепить на затылке передние пряди. Результат вышел неожиданно неплохим, и я даже нашла себя в какой-то степени привлекательной.

— Вы просто очаровательны, — довольно констатировала потерянная душа. — Скажу по секрету, многие столичные модницы тратят уйму средств, чтобы добиться такой ровной кожи и выразительности глаз. Милая, ваши глаза — просто чудо, в них отражается целое море!

Отведя взгляд от зеркала, я смущенно улыбнулась. Никогда не любила комплиментов, потому как не знала, что на них отвечать. Вдобавок меня с самого начала мучил один вопрос, который сейчас было самое время задать.

— Скажите, а эта одежда, — я на миг замолчала, подбирая подходящие слова, — откуда она здесь?

Госпожа Явиа ответила не сразу:

— Лорд Рей велел доставить минувшим вечером. Он просил меня не затрагивать эту тему, но раз уж вы сами спросили… — Снова недолгая пауза и запальчивое продолжение: — Лорд никоим образом не хотел вас обидеть! Это я настояла на том, что в столице вам может понадобиться новая одежда. При отъезде в Сумеречье можете забрать ее с собой, а можете оставить здесь — как пожелаете.

Судя по тому, как рьяно потерянная душа взялась защищать адмирала, их теплые, практически родственные чувства были взаимны. У меня же и мысли не возникло, что можно обидеться на такие действия адмирала, — это было бы попросту глупо. Более того, я была искренне благодарна и ему, и госпоже Явиа за предусмотрительность. На сегодняшней встрече мне действительно хотелось чувствовать себя максимально уверенно, а подобающий внешний вид очень этому способствовал.

После сборов Овар, как и обещал, провел для меня небольшую экскурсию по дому. Показал две гостиные, просторную столовую и большую, уютно обставленную библиотеку. Закрытыми для меня остались только двери кабинета и спальни хозяина дома, а также гостевые комнаты, не представляющие никакого интереса. Я была уверена, что мастерская мне так же показана не будет, но ошиблась.

— Прошу, — с энтузиазмом произнес Овар, и дверь передо мной распахнулась.

Если до этого момента я вела себя сдержанно и восхищение выражала не бурно, то теперь сдержаться не смогла. Мастерская просто поражала воображение. Не только обилием макетов всевозможных форм и размеров, не только заполнившими шкафы инструментами, но и непередаваемой атмосферой. В противовес спокойствию, царящему во всех остальных комнатах особняка, здесь властвовал настоящий творческий дух. Безудержный и вдохновляющий. Такой могла быть мастерская художника — не того, кто для самовыражения использует краски, а являющегося таковым по сути.

Окруженный древесными опилками, на столе стоял незаконченный макет корабля. Миниатюрная палуба, мачты и натянутый парус смотрелись до того реалистично, что невольно верилось в нахождение на этом корабле команды и капитана. На этом макете присутствовали даже пушки — казалось, вот-вот выстрелят!

Мне невольно вспомнился младший брат Тэйна, в комнате которого я так же видела макеты кораблей. Льео по-настоящему восхищался и морем, и служащими морского флота, и особенно адмиралом. И сейчас его восхищение я разделяла как никогда.

Рядом с макетом лежали чертежи, бумаги с расчетами, сделанными мелким аккуратным почерком. В очередной раз я поразилась тому, сколько же всего адмирал Рей успевает в этой жизни. Это ведь каким терпением нужно обладать, чтобы разработать модель хотя бы одного корабля! А их здесь десятки!

За рассматриванием макетов время пролетело незаметно. Я целиком и полностью погрузилась в этот невероятный мир, ходила от одной полки к другой, всматриваясь в каждую деталь, и к реальности вернулась лишь в тот момент, когда за моей спиной раздалось деликатное покашливание.

Резко обернувшись, я увидела стоящего в дверях владельца мастерской.

ГЛАВА 11

Несмотря на то что находилась здесь с приглашения дворецкого, я почему-то подумала, что адмирал рассердится. Одно дело — просто пустить меня в свой дом и совсем другое — в личный, недоступный посторонним уголок души. Да, души — именно так мне виделась эта мастерская.

— Простите, — суетливо проговорила я, чувствуя себя застигнутой на месте преступления. — Мне не следовало сюда заходить, я…

— Фрида, — мягко, но настойчиво оборвал адмирал, поймав мой взгляд, — если бы я не хотел, вы бы сюда не вошли.

Повисла недолгая тишина, которую прорезал стук его приближающихся шагов. Обнаружив, что все еще держу в руках последний, тщательно изучаемый макет, я опомнилась и осторожно поставила его на место.

— Это «Эстрелия», — опалило мой затылок горячее дыхание. — Один из лучших бригов нашего флота, названный в честь троюродной сестры прошлого короля.

От ощущения его невероятной близости по коже пробежала дрожь, и меня охватило уже знакомое томительное волнение.

— Это та леди, прославившаяся за счет вклада в кораблестроение? — спросила я, силясь справиться с всколыхнувшимися эмоциями.

Словно намеренно желая подлить масла в разгорающийся внутри меня огонь, дыхание теперь щекотало волосы, а обволакивающий голос понизился до полушепота:

— Потеряв мужа, бывшего отважным капитаном, она стала самой состоятельной вдовой своего времени. Получив возможность выбрать любой путь в жизни, Эстрелия предпочла уехать в Сумеречье, где посвятила себя заботе о нуждающихся, а большую часть своего состояния пожертвовала морскому флоту.

— У нас до сих пор стоит памятник ей, — припомнила я, устыдившись, что в последний раз посещала эту достопримечательность Поднебесье весть когда.

Адмирал замолчал, и в наступившей тишине вызванные его близостью ощущения усилились стократ. Во мне словно скрутилась тугая пружина, готовая распрямиться в любой момент, и, не в силах этого вынести, я развернулась. А развернувшись, подумала, что уж лучше бы этого не делала.

— У вас настоящий талант, — произнесла, желая нарушить невыносимое молчание. — «Эстрелия» — просто поразительный бриг! Мощный, но вместе с тем грациозный и прекрасный.

— Благодарю. — Глаза адмирала выражали такую серьезность, что подумалось, будто мое мнение для него действительно важно. А затем эти глаза сделались бледно-голубыми, в то время как его губы тронула невесомая улыбка. — Вы сегодня тоже прекрасны, Фрида. Впрочем, как и всегда.

С ответом я не нашлась и, невольно прикусив губу, почувствовала, как к щекам приливает предательская краска. Ничего не могла с собой поделать — не знала, как реагировать на комплименты, и все тут! Но то, что комплимент сделал именно адмирал, да еще и глядя прямо в глаза, находясь столь близко, что можно рассмотреть каждую черточку его лица, отозвалось во мне сладостной, кружащей голову волной.

— Прошу прощения, — прокатился по мастерской голос дворецкого. — Экипаж подан.

Даже днем столица не утратила своего загадочного очарования. Хотя небо было пасмурным, пепельно-серым, оно не придавало городу угрюмости, как это обычно бывало в Сумеречье. Пока экипаж катился по мощенным черным камнем улицам, я, как и накануне, смотрела в окно, непрерывно комкая перчатки. Виды Нортегары проплывали перед глазами словно окутанные туманом, а мысленно я уже стояла напротив двух леди, до сего времени не желавших меня знать. Пока их фигуры тоже скрывал туман, но осознание того, что уже совсем скоро он рассеется, заставляло желудок болезненно сжиматься и делало ладони влажными.