Ирина Матлак – Прислуга в гостинице духов (СИ) (страница 51)

Торговый центр, куда мы пришли, со слов Алены, был ее самым любимым. Именно здесь, в одном из павильонов, наряду с красивыми вечерними платьями продавали тематические вещи к разным праздникам. Во всем городе только тут можно было найти пресловутые ведьмовские шляпы, оригинальные чулки, парики и многие другие нужные вещи.

Войдя внутрь, Аня сразу направилась к скоплению черных платьев, Алена — к продавцу, которая являлась ее давней знакомой, ну а я некоторое время топталась у порога, исследуя взглядом длинные, забитые до отказа вешалки.

В отличие от подруг, я не имела ни малейшего представления, в кого хочу нарядиться. Ведьма отпадала сразу, вампиры меня никогда не привлекали, оборотни — тем более, а менее банальные варианты на ум не приходили.

Хотя… нет, один все-таки пришел, когда я заметила висящие в дальнем углу черные плащи. Уж не тут ли их покупали Герман с Тэйроном?

А что? Вот надену такой плащ, придам лицу выражение угрюмости и с легкостью сойду за безликоборца!

— Отстойная идея, — не поддержала меня Аленка, уже набравшая охапку платьев. — Это же бал, возможность покрасоваться! А ты собираешься напялить какой-то пыльный плащ!

— Да я же несерьезно… — рассеянно успокоила ее и продолжила поиски.

— Тебе нужно что-то особенное, так ведь? — ко мне неожиданно подошла продавец. — Ты сама кто? Медиум, ведьма, маг?

Сообразив, что эта девушка тоже является не совсем обычным человеком, я честно ответила:

— Ни то, ни другое, ни третье. По правде говоря, я просто вижу духов, незаметных для остальных. И безликих.

Выражение лица продавщицы сделалось просто непередаваемым. Несколько секунд она смотрела на меня так, словно перед ней стоит приведение, а затем вдруг схватила за руку и энергично ее затрясла:

— Чертовски приятно познакомиться, я — Света! Видишь безликих? С ума сойти, как интересно! А как они выглядят? Что из себя представляют? Ты кто-то вроде безликоборца?

От обрушившихся расспросов меня спасла Алена, требующая, чтобы Света немедленно помогла ей застегнуть задние пуговицы. Аня тоже отправилась в примерочную, прихватив пару платьев, и я, оставшись в одиночестве, задумалась всерьез.

Алена права: бал — повод побыть красивой. И даже то обстоятельство, что при этом нужно наряжаться в кого-то пугающего, не должен стать помехой.

Впрочем… кто сказал, что нужно быть именно пугающим? Та же Алена вон в прошлом году наряжалась духом осени — наверняка, во что-то прекрасное.

Одно за другим я перебирала платья и костюмы, скользя по ним рассеянным взглядом и надеясь, что хотя бы что-нибудь мне приглянется, но тщетно — взгляд ни за что не цеплялся. Я уже подумала, что не найду вообще ничего, когда мое внимание вдруг привлекла полупрозрачная, похожая на стрекозиные крылья ткань.

Это оказалось платье, длиною в пол. Оно состояло как бы из нескольких слоев, верхний из которых был очень тонким и при нужном освещении переливался всеми цветами радуги. Рукава тоже были длинными и плотно облегающими, как и вся верхняя часть платья, а вот юбка — свободной и летящей, но в то же время не слишком пышной.

В целом, цвет и фактура ткани навеяли мне ассоциацию с безликими, которых я видела как полупрозрачное, отливающее разными цветами желе. Разумеется, ассоциация была не слишком приятной, но, кажется, я обнаружила то, что требовалось: наряд обещал стать настолько же прекрасным внешне, насколько ужасным по своей сути. По крайней мере, для меня.

Недолго думая, я сгребла платье в охапку и отправилась с ним в примерочную, откуда как раз выходила довольная Аня.

К несказанному облегчению, платье подошло мне идеально: и по размеру, и по длине. Когда я вышла показаться девчонкам, они наперебой заверили, что лучшего мне не найти, а Света моментально подобрала к нему серебристые туфли на высокой шпильке и подходящую бижутерию.

Вслед за крупным торговым центром мы посетили еще пару магазинчиков, где Алена с Аней прикупили кое-какие мелочи, а затем зашли погреться в небольшую кафешку.

Следующий день у меня значился выходным в Большом Доме, но рабочим в офисе. Да-да, мне следовало показаться в нем лично, чтобы обговорить детали нового заказа. С некоторых пор, по понятным причинам общение с Димой стало для меня настоящим испытанием, но, наверное, во мне дремал талант актрисы, поскольку он ничего подозрительного не замечал. Не так давно Кирилл поговорил со мной и попросил, по возможности не привлекая внимания, стараться узнать что-нибудь полезное. Например, вслушиваться в разговоры по телефону, или наблюдать за тем, кто приходит в офис. Но поскольку в офисе я появлялась не так часто, осуществить все это было довольно таки проблематично.

Однако сегодня мне улыбнулась удача.

Мы обсуждали стилистику новой серии персонажей, когда у Димы зазвонил телефон. Посмотрев на дисплей, он как-то сразу напрягся и, коротко извинившись, вышел из кабинета.

Но дверь закрылась за ним не полностью, и я не преминула этим воспользоваться. Убедившись, что он отошел достаточно, чтобы меня не заметить, я тихонько подошла к двери и, еще немного ее приоткрыв, прислушалась.

— Да, все так, — прозвучал голос, в котором улавливалось напряжение и легкая взволнованность. — Послушайте… да, тридцать первого. Я говорил, что в это время граница между мирами истончается, эфир ослабевает… да, это лучшая возможность. Прошу прощения, мне сейчас не очень удобно говорить.

Дима положил трубку, и я спешно вернулась на прежнее место. Когда он вошел, я увлеченно чиркала карандашом по бумаге, создавая новый эскиз.

— Ну, что тут у тебя? — улыбнувшись, спросил начальник.

Сделав вид, что глубоко погружена в работу, я «не сразу его услышала», и только через несколько секунд подняла глаза. Напряженность Димы, с которой он говорил по телефону, бесследно исчезла, и теперь мне адресовалась обезоруживающая, обаятельная улыбка.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты сегодня особенно хорошо выглядишь?

«Ага, с чего бы мне выглядеть плохо после напряженных рабочих дней и нескончаемой суматохи?» — мысленно сыронизировала я.

Но вслух, разумеется, сказала совсем другое:

— Уверена, это же говорили и тебе.

Мы смотрели друг на друга, и в какой-то миг я ощутила легкую пульсирующую боль в висках. Кирилл предупреждал, что такая реакция организма свидетельствует о попытке вмешаться в мое сознание. После установки защитной магии в обществе Димы я чувствовала такую боль уже неоднократно, но сейчас она была сильнее обычного.

И что, интересно знать, он пытался мне внушить?

Моя рука лежала на столе, и я упустила момент, когда Дима накрыл ее своей.

— Я все хотел поговорить о том вечере, — произнес он, поймав мой взгляд. — Там, в ресторане… прости, что так вышло. Не знаю, почему все пошло наперекосяк. Я много думал и понял, что ты мне по-настоящему нравишься, Юля. Мы не могли бы… то есть, я пытаюсь сказать… не согласишься ли ты на повторение свидания? Обещаю, на этот раз все будет по-другому!

А, так вот оказывается, к чему воздействие на мои мысли… хочет, чтобы я согласилась. С ума сойти — да с того несчастного вечера прошла уже целая вечность, а он только теперь опомнился! Или все это время он думал, что я подвержена его влиянию и сегодня решил закрепить успех?

Не будь у меня указаний Кирилла, прямо сейчас послала бы этого «умника» к такой-то бабушке и гордо ушла. Но главный маг на меня рассчитывал, тридцать первого октября — а это ночь Самайна — явно что-то затевалось, и я подумала, что в неформальной обстановке смогу узнать еще что-нибудь полезное.

Поэтому, скрепя сердце и заставив себя мило улыбнуться, ответила:

— Хорошо. Только давай без ресторанов.

— Понял, — просиял Дима. — Никаких ресторанов! Завтрашний вечер у тебя свободен?

Да, завтрашний вечер у меня был свободен. Но все же над «романтическими» планами нависла угроза пострашнее полчища безликих.

Герман.

Я валялась на кровати в его комнате, подперев подбородок ладонями, болтая ногами и глядя на него снизу вверх. Он, в свою очередь, возвышался надо мной, сложив руки на груди, грозно расставив ноги и медленно уничтожая меня мрачным взглядом.

— Ты не пойдешь! — повторила Его категоричность.

— Позволь спросить, почему? — вкрадчиво уточнила я.

— Потому что я не хочу, чтобы ты проводила вечер в его компании! — отрезали мне в ответ. — И флиртовала!

Ведьмочка, живущая где-то внутри меня, внезапно проснулась, лениво потянулась и заурчала, точно довольная кошка.

Я прикрыла один глаз и, хитро покосившись на «категоричность», промурлыкала:

— Ревнуешь?

— Да, — неожиданно легко согласился Герман и, не менее неожиданно опустившись рядом, повалил меня на спину.

Я засмеялась и попыталась шутливо сопротивляться, но он заглушил протест поцелуем, от которого по телу разлилась жаркая волна. Ведьмочка проснулась окончательно и пританцовывала, обуреваемая вихрем ярких чувств.

— А ревность тебе к лицу, — на выдохе проговорила я, непроизвольно пробежав кончиками пальцев по заросшей щетиной щеке. — Надо почаще заставлять тебя ее испытывать.

Несмотря на все недовольство Германа, на назначенное свидание мне точно предстояло пойти. И, как ни странно, он это понимал. Наверное, именно поэтому его ревность так льстила моему самолюбию и… ой, да кого я обманываю? Не в самолюбии дело — от него так восхитительно не переворачивается душа, и не сжимается в сладостных спазмах сердце.