Ирина Матлак – Прислуга в гостинице духов (СИ) (страница 23)
— Барахло — это те ловцы, которые продаются в человеческих магазинах и годятся только в качестве украшений, — поморщившись, возразил «Гарри». — Но если не хочешь брать, я не настаиваю…
Потрепанное старье уже почти полностью погрузилось обратно в коробку, когда я резко передумала:
— Ладно, беру!
Уж не знаю, что на меня нашло, но парню я внезапно поверила. Конечно, возможно стоило ознакомиться и с другими вариантами, но больше шатров с подобным товаром поблизости не наблюдалось. А еще, возможно, следовало все-таки отыскать Алену и проконсультироваться по этому вопросу с ней, но я почему-то не стала.
И вот, в моих руках оказалось уже два бумажных пакета плюс собственная маленькая сумочка. Решив немного передохнуть и составить план дальнейших действий, я покинула торговую зону и вернулась к фонтанам. Уселась на бортик одного из них, полюбовалась играющей под яркой подсветкой водой, получила в лицо ворох прохладных брызг, а затем вдруг заметила стоящего неподалеку Германа. Судя по тому, как безликоборец озирался и прорезал взглядом толпу, он тоже кого-то искал.
Приняв второе относительно странное решение, что компания угрюмого, но знакомого безликоборца лучше, чем одиночество среди незнакомых духов, я прихватила пакеты и подошла к нему. Моему присутствию Герман не то чтобы не обрадовался… собственно, проигнорировал. Да я даже кивка захудалого не удостоилась! Нет, ну что за человек, а?
— Будем считать, что ты поздоровался, — не став обижаться, легко заметила я. — Алену с Аней не видел?
— Нет, — снизошли до ответа мне, продолжив выискивать кого-то взглядом.
А в толпе тем временем началось какое-то оживление. Как раз в той стороне, где я только что сидела, народ активно расступался, освобождая место, но особого внимания на этот переполох я не обратила.
— Слушай, а как в Большой Дом вернуться? — снова обратилась я к Герману. — Нет, я пока не собираюсь, но спрашиваю так, на всякий случай. Тоже на летающем автобусе?
На меня-таки соизволили взглянуть, и, должно быть, я свихнулась, потому что мне показалось, будто цепкие голубые глаза за пару секунд осмотрели меня целиком. Вот так — раз! — и исследовали от макушки до кончиков накрашенных накануне ногтей. И отражалось в них в этот момент что-то такое… не интерес, нет, но нечто очень и очень на него похожее.
Кажется, Его-величество-Угрюмость собирался что-то сказать, и это «что-то» явно не пришлось бы мне по душе, но тут рядом с нами неожиданно появилась пара духов. Аж до заикания внезапным появлением испугала!
Нечеловечески красивые близнецы улыбнулись одинаково ослепительными улыбками и синхронно выкрикнули название нынешнего праздника:
— Торовецнлос!
А затем, не успели ни я, ни Герман опомниться, как наши руки — моя левая, его правая — оказались связаны атласной красной лентой.
Как же усилилось мое изумление, когда при попытке высвободиться у меня не получилось! Внешне хлипкая, завязанная бантиком ленточка держала крепче прочного кожаного ремня!
— Это еще зачем? — сумела сформулировать адекватный вопрос я, не прибегая при этом к великому «непечатному».
— Торовецнлосские соревнования! — с прежней синхронностью отчитались близнецы и, снова не дав опомниться, буквально силком поволокли нас за собой.
Сила у этих внешних хлипких духов, как и у злосчастной ленточки, была еще та.
Скосив глаза на Германа, я заметила, что он не злится… он просто в бешенстве!
Глава одиннадцатая, об огненных полетах и незваных гостях
Я такому повороту событий, где мы с безликоборцем оказались в буквальном смысле привязаны друг к другу, тоже обрадовалась не слишком. Но, в отличие от некоторых, старалась мыслить позитивно, а вдобавок испытывала искренний интерес по поводу того, что же это за соревнования, о которых говорили близнецы.
Нас притащили к фонтанам, как раз к тому месту, где рассосалась толпа, и под бурные аплодисменты поставили рядом с еще шестью парами. Что примечательно, все потенциальные участники соревнования были людьми — ну, по крайней мере, таковыми выглядели.
— Нам обязательно участвовать? — шепнула я Герману не столько из желания узнать ответ, сколько из потребности хоть немного его расшевелить.
— Если бы на этот вопрос можно было ответить отрицательно, меня бы здесь уже не было, — процедил он, глядя куда-то в сторону.
Кажется, его взбесил не столько сам факт нежданного участия в соревнованиях и, что приятно, не я, а потеря времени. Видимо, отыскать кого-то среди присутствующих было для него действительно важно.
Пока я мимоходом об этом задумывалась, близнецы произнесли краткую речь, где объявили соревнования открытыми. В детали я сразу не вникла, но суть уловила. Нам предстояло в паре пройти несколько испытаний, показать себя с лучшей стороны и обойти соперников. Победители получали почетный красный кубок и приз-сюрприз, который, по словам близнецов, должен был обязательно прийтись всем по вкусу.
Короче говоря, не знаю, что там думал безликоборец, но я вознамерилась выиграть. А если по-боевому настроенная девушка что-то решила, то привязанному к ней мужчине лучше бы с этим смириться!
Такую, казалось бы, простую истину, тот самый мужчина почему-то не понимал и, судя по виду, прикладывать силы для победы не намеревался. Сложилось впечатление, что, дай ему волю, так он и все соревнования столбом простоит…
Ну уж нет!
Только я открыла рот, собираясь снова с ним заговорить, как вдруг один из близнецов бросил перед фонтаном небольшой красный камушек. Упав, тот разлетелся на мелкие искорки, и уже через пару мгновений прямо перед нами полыхал костер. Настоящий костер, только горящий сам по себе, без дров! А затем были объявлены правила первого испытания: не используя возможность полета и прочую магию, перепрыгнуть его со своей парой.
— Перепрыгнуть костер, серьезно? — удивилась я вслух. — Прямо как на Ивана Купалу?
— А сегодня, по-твоему, что? — скептически заметил Герман.
Я перевела на него ошарашенный взгляд:
— Праздник с зубодробительным названием…
— Торовецнлос, если прочитать наоборот, звучит как «солнцеворот». Солнцеворот — другое название Ивана Купалы. У нас его празднуют с шестого на седьмое июля, а у духов дата смещена на четыре дня.
В первую очередь я позавидовала тому, насколько легко безликоборец выговорил труднопроизносимое слово, а во вторую — приняла к сведенью полученную информацию. Надо же, никогда бы не подумала, что ярмарка приурочена к древнему славянскому празднику!
Нам предстояло прыгать последними. Размер костра немного умерил мой пыл и заставил занервничать, но все же присутствие боевого духа я не теряла. Когда через пламя перемахнули несколько пар-конкурентов, во мне даже азарт проснулся, чего за собой никогда не замечала. Происходящее казалось абсолютно нереальным — начиная пышущим в лицо жаром и заканчивая мелкими искорками, что, подобно живым светлячкам, светились и устремлялись куда-то в небо. Спокойная музыка сменилась задорной, барабаны задавали нужный ритм, звучащие наравне с ними струнные задевали какие-то особые нити души и посылали вибрации возвышенного волнения, пробегающие по всему телу.
Успешно через костер сиганули четыре пары. Две другие с задачей не справились, рухнув прямо в него. Я чуть не заорала от ужаса, когда это произошло, но, к счастью, неудачливые конкурсанты не загорелись. Не то, потому что костер, несмотря на источаемый жар, не опалял, не то, потому что они все-таки были духами.
— Не обольщайся, — словно прочитав мои мысли, с каким-то изощренным злорадством проговорил Герман. — Если рухнем в пламя духов — сгорим.
Я непроизвольно судорожно сглотнула, и это не осталось незамеченным. Удивительно, но, похоже, мой проявившийся страх несколько смягчил непробиваемого безликоборца. С его губ сорвался короткий обреченный вздох, а затем… о, все духи этого мира! Меня взяли на руки! Одним рывком. Решительно, но осторожно. Неожиданно до того, что я и пикнуть не успела!
Когда Герман отошел на несколько шагов назад, я замерла, боясь сделать малейшее движение. Потому что вдруг отчетливо поняла, что сейчас произойдет, и насколько сильно мы рискуем. А еще поняла, что весь мой боевой настрой не стоил и выеденного яйца, так как костер к этому времени стал еще больше — да он вообще увеличивался с каждой секундой! Такой обычному человеку не перепрыгивать, а на вертолете перелетать нужно! Это я утрирую, конечно, но все-таки.
Перед нами колыхалось из стороны в сторону яркое красно-желтое пламя. Искры перемешивались с парящими огоньками, отражались в глазах собравшихся вокруг духов и ложились на окружающий лесной мир красочными мазками. Руки Германа, удерживающие меня, казались стальными. В нашем поселке молодежь всегда любила подурачиться, и парни на руках меня таскали неоднократно, но таких ощущений я еще не испытывала. В прикосновениях безликоборца не могло быть ничего романтичного или интимного, но… я почему-то, неожиданно для самой себя, ощутила смущение. Слишком уж легким был подол платья, и горячие мужские ладони фактически касались моей кожи. Кроме того, мне не оставалось ничего другого, кроме как обхватить Германа за шею, а когда он сорвался с места — вцепиться в него изо всех сил и прижаться, как к единственному спасению в жизни.