Ирина Матлак – Крылья феникса (страница 59)

Хотя на дворе было холодно, мне вдруг стало так жарко, словно я оказалась в эпицентре стремительно разгорающегося пожара. От смеси неверия, волнения и робкой, переплетенной с надеждой радости стало трудно дышать. Обычно я не отличалась косноязычием, но сейчас не могла подобрать нужных слов.

— Я понимаю, что этот подарок, скорее всего, стал для тебя неожиданным. — Нориан улыбнулся одними уголками губ. — Знай, что он ни к чему тебя не обязывает. Помимо того, что я сказал, Слеза феникса — это сильный оберег, в котором заключена искра Первого феникса. Пусть это будет единственная слеза в твоей жизни, Ида…

И прежде чем я успела хоть что-то сказать, он добавил:

— В обществе, где я вырос, принято спрашивать у родителей понравившейся девушки разрешения за ней ухаживать. Если родителей нет, то у ее опекунов или ближайших родственников. С учетом твоих взаимоотношений с опекунами я задам этот вопрос тебе, — сделав короткую паузу, он невесомо коснулся моей руки и посмотрел мне в глаза. — Дашь ли ты мне шанс, Ида, доказать, что я достоин такой девушки, как ты?

Пресветлый… теперь я начала думать, что умерла и вознеслась на небеса.

Благодаря урокам этикета я знала, что его последний вопрос — формальный, задаваемый лордами родственникам леди, к которым они хотят проявлять знаки внимания. Но сейчас он звучал совсем не как формальность… Изучая ненавистный этикет, я даже помыслить не могла, что когда-нибудь услышу этот вопрос, адресованный мне!

— Так что ты скажешь, Ида? — спросил Нориан. — Ты позволишь мне попытаться завоевать твое расположение?

Мне хотелось крикнуть, что никакое расположение ему завоевывать не требуется. Что я и так влюблена в него без памяти и сейчас готова рухнуть в обморок от одного только осознания происходящего.

Но моей смелости на это не хватило. Да и уроки этикета бесследно все-таки не прошли. Поэтому я внезапно севшим голосом проронила короткое:

— Да.

Улыбка Нориана стала отчетливее. Осторожно развернув меня спиной к себе, он приподнял мои волосы и застегнул на шее кулон. Слеза феникса, коснувшаяся моей кожи, оказалась приятно теплой и едва уловимо пульсирующей, словно в ней билось маленькое сердце.

— Посторонние не смогут его увидеть, — когда я вновь развернулась к нему лицом, сказал Нориан и тут же добавил: — Пока.

В какой-то момент промелькнула шальная мысль, что меня сейчас поцелуют, но он лишь мягко провел большим пальцем по моей щеке.

— Я бы тоже хотела кое-что вам подарить, — найдя в себе силы отвести взгляд, я сунула руку в карман.

Сейчас на мне было то же платье, в котором Нориан перенес меня сюда из института. Дайла, перед тем как отправить его в стирку, достала из кармана и вернула мне тряпичного феникса — того самого, которого я сшила дома и почему-то все время носила с собой.

— Вот. — Я протянула его Нориану. — Конечно, в сравнении с вашим этот подарок совсем неказистый… но пусть будет у вас. На удачу.

— Ты взяла его в кладовой Северной башни? — удивился тот.

— Нет. Сшила еще до того, как там побывала, — честно ответила я. — Но, видимо, мы с Аэллиной Лейстон и впрямь связаны. Это ведь в ее вещах я нашла приглашение на прием?

— Да, — подтвердил Нориан, приняв тряпичного феникса из моих рук. — Тогда я хотел проверить, почувствуешь ли ты их. Спасибо, Ида.

«Спасибо, Ида», — прозвучало с какой-то особой теплотой и нежностью, и у меня в который раз перехватило дыхание. Моменты, которые я сейчас проживала, казались такими волшебными, что я была готова остаться в них навечно. Хотелось, чтобы весь мир застыл, замер в безмолвии, вычеркнув из своего существования само время, а мы остались здесь вдвоем — на парящем высоко над землей небесном острове…

Непроизвольно коснувшись пальцами кулона, я улыбнулась Нориану. А когда он улыбнулся в ответ, прогремел гром.

Тучи, собирающиеся последний час, наконец разразились проливным дождем. Но где-то далеко впереди, вопреки всему, по небу разливались золотистые лучи закатного солнца…

ГЛАВА 26

В жилом крыле со дня моего последнего здесь пребывания произошли изменения. И главным из них стал новый, сменивший Гая дворецкий. Это был молодой человек с рыжими, достающими до плеч волосами и приветливым взглядом. В отличие от своего предшественника, он казался более дружелюбным и простым. Но обладал при этом учтивостью и безупречным умением себя держать.

Второе изменение — непосредственно моя комната, куда Нориан перенес меня из дома. Вместо тесной каморки в моем распоряжении теперь была просторная комната с большой кроватью, нормальным шкафом и письменным столом. Причем жить мне здесь предстояло одной.

— Разве у нас нет нехватки мест? — удивилась я.

— Такая проблема отсутствует, — почтительно отозвался дворецкий. — Разумеется, в жилом крыле предусмотрено гораздо больше комнат, чем сейчас занято. Ведь есть еще ответвление от этажа второго курса, где пустуют сорок комнат.

Мое удивление быстро прошло. Учитывая отношение ко мне Гая, чего-то подобного я и ожидала. Возможно, узнай я об этом немного раньше — расстроилась бы из-за такой несправедливости. Но сейчас это больше не волновало.

— Обращайтесь, если вам что-нибудь понадобится, — сказал дворецкий напоследок. — Я к вашим услугам.

Нориан тоже со мной попрощался и ушел, используя свет, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания студенток. Оставшись в одиночестве, я немного постояла на месте, осматриваясь, а затем с разбега плюхнулась на кровать. Постель оказалась такой мягкой, что я буквально утонула в ней, не удержавшись от того, чтобы с блаженством потянуться.

Конечно, в отличном настроении я пребывала вовсе не из-за новой комнаты. Улыбку на лице рисовало воспоминание о нашем разговоре с Норианом и ощущение на шее дорогого сердцу кулона.

Просто поразительно, как все может измениться за какие-то считаные дни. С того самого момента, как я была зачислена в Институт аэллин, моя жизнь стала невероятно насыщенной. Но последняя неделя определенно побила все рекорды. Сначала я едва не умерла, потом ослепла, оказалась в доме лорда Нориана Снэша, а в завершение получила от него невероятный подарок и услышала такие же невероятные слова. А если прибавить ко всему этому мое возвращение в институт с важной миссией, то впору вообще сходить с ума от переизбытка впечатлений!

Без дела я провалялась недолго. Мне уже было известно, что занятия в институте возобновились, но в своих передвижениях воспитанницы до сих пор были ограниченны. Свободное время разрешалось проводить исключительно в стенах института, и даже прогулки в саду теперь были строго по расписанию. А это означало, что сейчас, в вечернее время, девушки, скорее всего, собрались в гостиной факультета. Именно туда я и планировала наведаться. На все возможные вопросы у меня уже были готовы ответы, и, прежде чем выйти из комнаты, я мысленно их повторила.

Собираться с духом не потребовалось. После всего пережитого предстоящее общение с однокурсницами не вызывало ни малейшего волнения. Самое главное — незаметно за ними наблюдать и не упускать из виду ни одной детали. И, что немаловажно, держаться при этом естественно.

Как и ожидалось, гостиная не пустовала. Разбившись на небольшие группки, девушки читали, пили чай и просто болтали, сидя у камина. Я не старалась остаться незамеченной, но и привлечь к себе внимание не пыталась. Просто вошла, скользнула взглядом по присутствующим и, увидев восседающую в гордом одиночестве Алексу, направилась к ней.

И все-таки без внимания мой приход не остался. Все разговоры вдруг начали смолкать и постепенно сошли на нет, а еще я буквально физически почувствовала на себе множество чужих взглядов. Такую реакцию можно было понять — все-таки мой фееричный уход с Кайлом Снэшем и последующее недельное отсутствие не могли не вызывать вопросов. Хотя было сказано, что я нахожусь в лазарете из-за серьезной простуды, вряд ли все в это поверили.

— Привет. — Я присела на подоконник рядом с Алексой.

На этом подоконнике было обустроено что-то вроде небольшого уютного уголка: мягкие подушки, пара сложенных одеял и специальный миниатюрный столик для чая. А еще можно было задернуть занавеску, оградившись тем самым от всех остальных.

— Выздоровела? — Кажется, Алекса была единственной, на кого мое возвращение не произвело особого впечатления.

— Да, — просто ответила я.

— Эй, Трэйндж! — позвала Эмбер. — За какие заслуги тебя в новую комнату поселили, а? За те самые, ради которых тебя среди ночи увел Кайл Снэш?

Ее выпад совсем не удивил. Удивило то, что Эмбер никто не поддержал, за исключением верной Лайры, неловко захихикавшей.

— Замолчи, Шайдар! — внезапно вступилась за меня Санди, поправив съехавшие с переносицы очки. — Или нам всем вспомнить, в каком виде ты позавчера вернулась из дома?

Еще одной неожиданностью стало то, что Эмбер на этот выпад ничего не ответила. Только жутко покраснела, и на ее лице отчетливо проступил еще не сошедший со скулы синяк. Учитывая имеющиеся в распоряжении аристократок косметические средства, все недостатки кожи они сводили очень быстро. Каким же был этот синяк прежде, если даже сейчас от него остался такой явный след? Я, как и остальные, давно знала, что отношения с семьей у Эмбер не ладятся, но даже не думала, что отец поднимает на нее руку, а именно такой вывод сейчас напрашивался. Видимо, в этом и кроется корень ее жестокости по отношению к другим и желание возвыситься за их счет.