Ирина Матлак – Крылья феникса (страница 28)
Но кто я такая, чтобы оказаться полезной самим фениксам? Простой человек, всю жизнь проживший без использования магии и имеющий всего одну тусклую искру. Но теперь искр больше, и живущая на чердаке девушка перебралась в Институт аэллин, став его законной частью.
Жар опалял все сильнее, разрастаясь с каждой долей секунды. Растекался по венам раскаленной лавой, заставлял бурлить кровь и неистово биться сердце. Кажется, Росс пытался меня остановить, когда я, резко сорвавшись с места, распахнула балконную дверь. Но все это было уже не важно.
Там, в потемневшем, лишенном звезд небе задыхался в объятиях тьмы тот, кто однажды спас мне жизнь. Тот, кто один из немногих не судил меня по происхождению и отнесся по-человечески… хотя человеком и не был.
Распространившись по всему телу, жар сконцентрировался в кистях. Я мало что понимала в этот момент — ощущала лишь жгучую боль в ладонях и видела устремившийся в сторону риаха и фениксов поток золотого света. Выйдя за пределы защитного барьера, он стрелой вонзился во взревевшего риаха, пройдя его насквозь в том месте, где у обычного живого существа находится сердце. Свет не уничтожил его, не был настолько мощным для того, чтобы развеять, но отвлек.
Коротких мгновений, когда риах, зашипев от боли, выпустил из лап свою жертву, было достаточно. Клинок Нориана вновь запылал, и они с Кайлом одновременно нанесли удар по призрачному темному телу.
Грянула яркая вспышка, во все стороны разлетелись ошметки теней и яркие золотые искры. В последний раз утробно зарычав, порождение тьмы растаяло, растворилось в сгустившемся воздухе, оставив после себя лишь едкий горьковатый запах.
Повисла тишина. Я будто оказалась в непроницаемом, поглощающем все звуки коконе. Оторопело смотрела на свои ладони, на которых виднелись два сплошных красных ожога. Смотрела и не верила, что с этих самых рук сорвался настоящий, преобразованный внутренними искрами свет. Чистая энергия. Магия.
А потом, заторможенно подняв глаза, обнаружила, что фениксы уже подлетели к самому балкону и их пристальные немигающие взгляды прикованы ко мне.
Это было немыслимо. Но немыслимость какого-либо события не значит, что оно невозможно.
Догадка, зародившаяся еще в тот момент, когда я впервые прикоснулся к ее искрам, догадка, которая на первый взгляд казалась полнейшим бредом, сегодня подтвердилась. Знала ли она об этом? Понимала ли, что уже дважды избавила меня от мучительной боли, на что больше не был способен даже «жидкий янтарь»?
Нет, Инида Трэйндж не просто уняла мою боль — она забрала ее вместе с переизбытком силы, приняла на себя и преобразовала в личностные искры.
Увеличение ее искр сразу после того, как она забрала излишки моего света, не могло быть простым совпадением. Каким бы невероятным это ни казалось, она действительно превращала перенятую у меня силу в собственные искры. Но стоило ей ими воспользоваться — и искры перегорали, поэтому Шайн при вчерашнем осмотре и выявил их уменьшение. Должно быть, она, осознанно или нет, применила магию. Как и сейчас.
Слишком темной была минувшая ночь. Одной из самых тяжелых за последнее десятилетие. Такие ночи среди фениксов прозвали черными. Пятнадцать прорывов в одной только столице, тридцать пострадавших. Слишком много сил было положено, и никто не думал, что прорыв случится снова… прорывы две ночи подряд — такого не происходило давно. И риах. Сколько лет их не видели? Пятнадцать. Пятнадцать долгих лет со дня восстания и попытки переворота. Это порождение появилось именно сегодня и именно у моего небесного острова. Даже противостоя ему в паре с Кайлом, я проигрывал. И проиграл бы, не отвлеки его неожиданная для всех нас атака — чистый преобразованный свет, исходящий от той, вокруг которой загадки множатся день ото дня.
Что она делала вчера на том месте, где ощущалось присутствие тьмы? Сказала правду о том, что слышала в коридоре шаги и решила проверить, кому они принадлежат, или соврала?
Сейчас, глядя на нее, был готов поверить в то, что врать она не умеет вообще. Слишком ярким было потрясение на ее лице. Слишком неприкрытое изумление отражалось в теплых карих глазах, мгновение назад изучающих узкие ладони, на которых выступили алые ожоги.
— Как ты это сделала? — Опередив меня, Кайл спрыгнул с григанна на балкон и впился в нее пристальным взглядом. — У тебя же всего одна искра! Ты не могла сотворить такую сильную магию!
Я не хотел, чтобы кто-то знал о связанных с ней странностях. Никто не должен о них догадаться, тем более мой брат. Особенно теперь, когда стала очевидна ее способность забирать избытки моей силы — и только ли избытки? И только ли моей?
— Н-не знаю, — с запинкой ответила Инида.
Хотя над ней нависал Кайл, в настоящий момент сменивший обольстительность на подавляющую силу, она была скорее по-прежнему растеряна, чем напугана.
— Оставь ее, — бросил я, спешившись. — Времени нет, нужно лететь в город.
Кайл прищурился, не сводя с нее мерцающих в полумраке глаз, неподвижно постоял еще несколько долгих секунд и резко развернулся. Призвал григанна, вскочил ему на спину и, обращаясь ко мне, произнес:
— Я слишком хорошо знаю тебя, братец. Этот дом для тебя — личная крепость, ты никого сюда не приводишь, тем более женщин. А с ней, — он кивнул на Иниду, — определенно что-то не так. И, будь уверен, я выясню, что именно.
Как обычно оставив за собой последнее слово, он направил григанна прочь от острова и вскоре круто спикировал вниз, исчезая в дымке потемневших облаков.
Бросив быстрый взгляд на то место, где еще недавно зияла брешь, и убедившись, что она затянулась, я спросил:
— Вы в порядке?
Инида несколько заторможенно кивнула и посмотрела мне в лицо. Она хотя бы знает, что это противоречит всем устоям? Конечно, знает, при поступлении в институт ей это повторили не раз.
На подобные правила и пиетет перед фениксами мне всегда было глубоко плевать. Мы ничем не лучше простых людей, во многом даже хуже. Но мало кто считает так же. И мало кто осмеливается открыто смотреть нам в лицо. Даже знать. Даже большинство аэллин.
А она смотрела. Бархатными карими глазами — большими и выразительными, преображающими простое лицо. Маленький рот, заостренный подбородок, небольшая горбинка на носу, немного веснушек и ямок на коже — должно быть, следствие перенесенной болезни… Глаза перекрывали все недостатки, заставляли признать девушку красавицей.
Нет, не сами глаза, а то, что они отражали. Теплый душевный свет… край вечно восходящего в душе солнца.
Риах! Куда свернули мои мысли?
Больше не медля, перенес нас в институт.
— Отправляйтесь к доктору Шайну, — велел ей, когда мы оказались в холле главного корпуса. — Он обработает ваши ожоги. И, пожалуйста, попросите его еще раз осмотреть ваши искры.
Хотя догадка переформировалась в убеждение, очередное подтверждение лишним не будет.
Она собиралась что-то сказать, но передумала и, отступив на шаг, вновь кивнула.
— Спасибо, Инида, — поблагодарил, растворяясь во вновь окутавшем меня свете. — Теперь мы с вами в расчете.
ГЛАВА 13
«Теперь мы с вами в расчете», — эти слова все еще звучали у меня в голове, пока я, едва передвигая ногами, шла в больничное крыло.
Даже в проводнике не нуждалась — этот путь уже могла проделать с закрытыми глазами. Ладони ужасно саднили, но едва ли я обращала на это внимание. Поступая в Институт аэллин, я и вообразить не могла, что всего за какую-то неделю моя жизнь настолько изменится. Что у меня появятся заботы и поводы для волнения, куда более сильные, чем просто учеба.
Неужели я и впрямь это сделала? Воспользовалась магией, чтобы нанести удар по порождению тьмы?
Коридоры института в столь поздний час были пусты. Мои шаги прорезали звонкую тишину и отскакивали от стен гулким эхом. Погрузившись в размышления, я не расслышала, как к ним добавились другие, сопровождающиеся парой негромких голосов. Поэтому столкновение с Эмбер и Лайрой стало неожиданностью. Неприятной неожиданностью, на которую у меня не осталось моральных сил.
— О, какая встреча! — ухмыльнулась Эмбер, преградив мне путь. — Нищая бродяжка снова скитается по нашему замку?
— С каких это пор он ваш? — вяло отмахнулась я и попыталась их обойти.
Не вышло. Стоило мне шагнуть в сторону, как Эмбер сделала то же самое.
Краем глаза я заметила, что Лайра с беспокойством поглядывает то на меня, то на подругу, — кажется, ей ввязываться в очередную стычку не хотелось. Не то из-за внушения лорда Снэша, не то после нашего последнего столкновения в гостиной у камина.
— Скоро самой настоящей бродяжкой станешь, — самодовольно бросила Эмбер. — Из института тебя рано или поздно вышвырнут, и возвращаться тебе будет некуда.
Я намеревалась игнорировать ее слова, но последняя фраза заставила непроизвольно насторожиться.
— Почему некуда? — переспросила у нее.
— Потому что скоро от ваших убогих кварталов останется один пепел, — с той же гадкой улыбкой охотно сообщила Эмбер. — Ко мне только что брат заезжал. Говорит, в «низах» все полыхает.
Если еще недавно меня одолевал жар, то теперь внутри все разом сковало льдом. К горлу подступил шершавый комок, когда я вспомнила алое, увиденное на балконе зарево… зарево от пожара.