Ирина Матлак – Крылья феникса (страница 20)

Я только и успела, что поблагодарить, как библиотекарь уже колесил в обратную сторону. На миг остановившись, он обернулся и бросил через плечо:

— Да, и левитационные заклинания осторожно применяй. Если повредишь что — будешь возмещать ущерб.

На своем кресле он ездил до того резво, что у меня не было времени ни задуматься над тем, зачем нужны левитационные заклинания, ни тем более об этом спросить. Понимание пришло, когда библиотекарь скрылся за поворотом.

Запрокинув голову, я посмотрела на верхние полки, находящиеся под самым потолком, и вздохнула. Левитационные заклинания — это, конечно, прекрасно. Только что делать той, кто совсем не представляет, как ими пользоваться?

Рассудив, что решать проблемы нужно по мере их поступления, я назвала проводнику наиболее важную для меня тему: боевая магия. Не прошло и пары мгновений, как он уверенно полетел вперед и вскоре остановился около одного из стеллажей. А когда я подошла, облетел его вдоль и поперек, как бы говоря, что все нужные книги находятся в нем.

Размах я оценила. Целый огромный стеллаж, посвященный одной только боевой магии! Пришлось конкретизировать запрос. И когда к фразе «боевая магия» я добавила слово «основы», круг подходящей литературы сузился.

Через некоторое время у меня на руках оказались книги и по боевой магии, и по бытовой, и даже парочка по созидательной. Отбирала я их долго и тщательно, специально отыскивая те, где нет красного ярлычка. Поскольку, похоже, единственное место, где я смогу спокойно заниматься в одиночестве, — это моя комнатка. А еще, кажется, Гай, желая насолить, на самом деле оказал мне услугу. Пусть моя «кладовка» маленькая и неуютная, зато в ней нет соседок и никто меня там не побеспокоит. А сделать ее уютной мне по силам — вот дождусь выходных и наведу там порядок. И домой съездить можно, кое-какие вещи забрать…

Пока я об этом думала, проводник по моему запросу отыскал книги по этикету. Учебник, который у меня имелся, был рассчитан на девушек, изучающих этикет не один год. А мне опять же требовалось узнать основы.

И вот тут меня поджидала трудность: нужная полка находилась высоко. Не под потолком, конечно, но просто так до нее не дотянуться.

Осмотревшись, я обнаружила стоящую в конце образованного стеллажами коридора лестницу. Недолго думая приблизилась и заколебалась: воспользоваться ею или все же попросить помощи библиотекаря? Насколько я могла судить, лестницей здесь пользовались редко, но на вид она казалась прочной.

Мне не очень хотелось привлекать к себе всеобщее внимание и лишний раз расписываться в собственной несостоятельности. А в том, что находящиеся в библиотеке ниллэ услышат и разнесут новость о моей неспособности пользоваться банальным левитационным заклинанием, я не сомневалась. Поэтому решила действовать своими силами и, взявшись за железные прутья, принялась осторожно двигать лестницу в нужном направлении. Ее верхняя часть была соединена со специальным пазом в стеллаже, и передвигать лестницу оказалось легче, чем мне представлялось.

Когда она оказалась на месте, я попыталась ее расшатать и, убедившись в прочности, принялась карабкаться вверх. Проводник маячил рядом, освещая несколько книжных корешков. На то, чтобы взять нужные книги, много времени не ушло, и я уже собралась спускаться, когда внезапно заметила толстую тетрадь, лежащую поверх остальных книг. Точнее, сперва решила, что это тоже книга, но, взяв в руки, обнаружила, что это не так. Переплет был кожаным, с хорошо заметными потертостями и частично стертой золотой надписью: «Аэллина Лейстон».

— Кто-то забыл здесь свой дневник? — вслух спросила я у самой себя.

Чтение личных дневников считала занятием недостойным, поэтому внутрь заглядывать не стала. Конечно, можно было оставить его там же, где нашла, но я решила, что будет лучше отнести свою неожиданную находку библиотекарю.

К стойке я подходила, нагруженная увесистой стопкой. Еще с четверть часа пришлось отстоять в очереди, после чего библиотекарь наконец по одной принял у меня книги и внес записи в журнал.

Когда последняя книга была вписана в соответствующую графу, я положила на стойку дневник:

— И вот еще, нашла его среди книг. Наверное, кто-то случайно оставил…

Библиотекарь сначала долго смотрел на дневник, затем поднял недовольный взгляд на меня — недовольный настолько, что, кажется, даже стекла его очков могли не выдержать и треснуть.

— Думаешь, это смешно? — Голос ничем не уступал взгляду. — Пошутить решила, да?

— Простите? — искренне удивилась я.

— Не прощаю! — отрезал библиотекарь и в своей, видимо, любимой манере снова принялся ворчать: — Никакого уважения, никакого пиетета! Что у преподавателей этих снобов, прости Пресветлый, что у молодежи нынешней…

— Ты еще долго будешь стоять столбом? — раздраженно бросила стоящая за мной в очереди ниллэ. — Шевелись давай!

Похоже, правила вежливого обращения некоторые мои однокурсницы применяли исключительно на уроках этикета. Не обратив на нее внимания, я вновь повернулась к библиотекарю:

— Простите, я никак не хотела вас обидеть. Но что не так с этим дневником?

— Да с каким дневником?! — окончательно вскипела стоящая за мной девица. — Ты совсем, что ли, полоумная?

— Так, — нахмурившись, вставил библиотекарь, — получила книги — иди читай, не задерживай остальных, будь добра.

Ничего не понимая, я придвинула к себе стопку, машинально водрузила на нее дневник, чем заработала еще несколько недоуменных взглядов, и направилась к выходу. Если до этого была мысль провести немного времени в читальном зале, то теперь она окончательно исчезла.

Что до дневника, то, раз уж с ним сложилась такая странная ситуация, я решила сама узнать, кто такая аэллина Лейстон, и лично его ей отдать.

С ужином мне сегодня повезло. К тому времени как я отнесла книги в свою комнату и пришла в столовую, там уже почти никого не было. То же везение сопровождало меня и в ванной, куда я наведалась очень поздним вечером. Впрочем, на этом оно и закончилось.

Когда вышла из душа и собралась переодеться, обнаружила, что моя одежда исчезла. И форменное платье, и чулки, и даже сменное белье. Туфли пропали тоже.

С мокрых волос капала вода, стекающая по позвоночнику. Кожа покрылась мелкой дрожью, но не из-за холода, — в ванной было жарко, — а из-за негодования. Если вместо форменного платья я еще могла надеть то, в котором сюда приехала, то запасной обуви у меня не было. Это означало, что придется завтра идти на занятия босиком или не идти вообще.

Ногти впились в ладони, так сильно я стиснула кулаки. И губу закусила практически до крови.

Они хотят меня унизить, сделать посмешищем, не считают за человека. И за что? Просто за то, что я родилась в старых кварталах, а не в дорогом особняке. Просто потому, что всегда и везде находятся такие, как Эмбер и Люция. Просто потому, что всегда и везде есть те, кто, боясь стать изгоем, к ним присоединяются. И они сбиваются в стаи со своими вожаками, чтобы нападать на того, кого считают слабее.

Вот только я не слабее. Да, я родилась в старых кварталах и рано потеряла семью. Я научилась жить на чердаке и существовать рядом с теми, кто меня ненавидел. Сумела подавить гнев и отчаяние, сменив его на отчужденное спокойствие. И я не стану плакать. Не сейчас. Что такое украденная одежда в сравнении с разрушением мира, которым для десятилетней девочки стала потеря двух самых близких людей?

Закутавшись в полотенце, я решительно толкнула дверь и вышла в коридор. Из гостиной доносились приглушенные голоса, и вместо того, чтобы возвратиться в свою комнату, я решительно пошла туда.

— Я же говорила, что придет, — при моем появлении едко усмехнулась сидящая в кресле Люция.

— Что, нищенка, даже одежды нет? — с глумливой усмешкой подхватила Эмбер. — Так ты попроси, может, мы из милости к убогой что-нибудь и пожертвуем. — Она картинно поправила волосы. — Леди полагается быть милосердной даже к отбросам.

В случае этих двоих они могли либо спеться, либо загрызть друг друга. К сожалению, произошло первое.

— Леди полагается быть милосердными, — согласилась я. — Только что-то не вижу здесь леди. Одних злобных, испорченных и самовлюбленных девиц недалекого ума.

Люция и Эмбер подскочили одновременно.

— Что ты сказала? — процедила Люция, прищурившись.

Угрозой в ее тоне я не прониклась. Не после того, как совсем недавно едва не испытала на себе гнев Кайла Снэша.

— Повторить? — спросила, глядя ей в лицо. — Или, может, сначала вернешь вещи, которые украла? Интересно, господин Бэйрси знает, что его дочь занимается воровством?

В какой-то момент показалось, что она набросится на меня, — но нет, сдержалась. А вот Эмбер сдерживаться не собиралась. Не дожидаясь, пока Люция найдется с ответом, она подошла прямо к камину и, достав откуда-то мою одежду, поднесла ее к огню.

— Что бы сжечь первым? — все с той же глумливой ухмылкой спросила она. — Может, это?

В огонь полетело белье.

— Или это? — Она взялась за чулки.

Наплевав на все, я резко направилась к ней. Не позволю! Не буду просто стоять и смотреть, как сжигают мою единственную одежду! Чулки ведь хорошие, не самые дешевые, других у меня нет! Да и не только в этом дело. Ведь каждая вещь чего-то стоит. Кто-то трудился, чтобы произвести нитки, изготовить ткань, сшить… Разве можно так относиться к чужому труду? Сжигать, выбрасывать, как будто это ничего не стоит…