Ирина Матлак – Крылья феникса (страница 14)

Опустив вопрос о том, почему и как Люцию зачислили позже положенного, я спросила главное:

— Почему мне нужно куда-то переезжать? Разве она не может поселиться в той комнате, куда вы предлагаете перебраться мне?

— Нет, — сдержанно, но с затаенным раздражением произнес дворецкий. — Число воспитанниц на каждом курсе строго ограниченно. В этом году набор был полным и лишних мест не осталось. Но поскольку именно вы были приняты при… хм… особых обстоятельствах, будет справедливо, если вы же станете жить в особых условиях.

От этих «особых условий» я ничего хорошего не ждала. Вон и ухмылка на лице Люции играет соответствующая, и родственничек ее явно злорадствует. А понятие справедливости у нас уж точно совершенно разное.

— Если я откажусь? — задала вполне закономерный вопрос. — И обращусь с возникшей проблемой, скажем, к декану?

Теперь раздражение Гая стало неприкрытым.

— Вы всерьез полагаете, что у леди Нейль есть время на такие мелочи? Расселением девушек в корпусе ниллэ заведую я. И сейчас я говорю, что вам следует взять свои вещи и проследовать за мной.

Ответ был вполне ожидаем. Конечно, я и не собиралась обращаться к декану, прекрасно понимая, что ничего путного из этого все равно не выйдет. Но попытаться хоть как-то воспротивиться стоило.

Когда, подойдя к чемодану, я опустилась на корточки, чтобы его закрыть, Люция как бы невзначай наступила на край торчавшей из него ночной сорочки. А потом еще ногой поводила по полу.

До чего унизительно! До участившегося, отзывающегося в висках пульса и дрожи в руках. Хотелось вцепиться в ее ногу и разодрать тонкие чулки стоимостью в мою прежнюю месячную выручку. Но я только привычно стиснула челюсти и, глубоко вдохнув, постаралась абстрагироваться.

«Это происходит не со мной. Не по-настоящему…»

Кое-как собрав вещи, я поднялась и наткнулась на не сходящую с лица Люции усмешку. Она не могла простить мне «украденного» на Церемонии избрания триумфа и явно собиралась отыграться.

Гадко. И, похоже, проблем у меня прибавилось.

«Особые условия», которые упомянул дворецкий, оказались и впрямь особыми. Дверь, к которой он меня привел, располагалась в самом конце коридора рядом с лестницей. И открывалась она не магически, как остальные, а обычным ключом.

Внутри было очень темно, а когда загорелась единственная болтающаяся под потолком лампа, оказалось, что еще и очень пыльно. Само помещение было сравнительно небольшим, с крошечным прямоугольным окном, стекла которого покрылись до того толстым слоем грязи, что совсем не пропускали свет. Судя по количеству этой самой грязи и той же пыли, поддерживающие чистоту заклинания, действующие во всем институте, сюда не доходили. Да и вообще эта каморка больше напоминала кладовку, в которой почему-то оказались односпальная, с железными прутьями кровать и стол с приставленным к нему колченогим стулом. В одном углу так и вообще сгрудился какой-то хлам.

Какая-то часть меня еще хотела верить, что это злой розыгрыш, но взгляд дворецкого убил все надежды на корню.

Отбросив всякую вежливость, Гай склонился ко мне и прямым текстом заявил:

— С этого дня будешь жить здесь. Жаловаться бесполезно, только потеряешь время, а то и вообще вылетишь из института за доставляемое беспокойство. Тебя взяли сюда по чистой случайности, поэтому будь благодарна и не смей никому дерзить. Если узнаю, что ты досаждаешь Люции, сама захочешь вернуться домой. Понятно?

Я стиснула кулаки с такой силой, что ногти до боли впились в ладони. Досаждаю Люции? Может, наоборот?

Я уже не была уверена, что не хочу вернуться домой прямо сейчас. И не только из-за нынешнего инцидента и всеобщего ко мне отношения.

Нужно ли мне все это? Хочу ли становиться ниллэ, несколько лет периодически терпеть боль ради долголетия и молодости, которую мне не очень-то и хочется продлять?

Жизнь в роскоши и избыток денег меня не привлекали. Я всегда мечтала о семье и возможности заниматься любимым делом. Представляла, как однажды открою свой собственный небольшой салон, где буду шить красивую одежду для простых людей. Так стоит ли два года терпеть унижения ради будущего, к которому не очень-то и стремишься?

Стоит.

Потому что в институте я получу, пусть с некоторыми особенностями, но все же высшее образование. Потому что, став ниллэ, смогу заработать деньги на открытие салона и больше ни от кого не зависеть. Потому что моя будущая жизнь в целом станет гораздо насыщеннее и, как ни крути, интереснее, чем могла бы быть. Потому что, будучи ниллэ, я приобрету огромный опыт и вес в обществе, который, возможно, поможет мне сделать жизнь простых людей хотя бы немного лучше.

Быть ниллэ — это, в первую очередь, возможности. И они, в отличие от молодости, действительно того стоят.

— Понятно, — отправив эмоции в самый дальний уголок своей души, ровно ответила я.

— Вот и прекрасно, — бросил Гай. — Обживайся.

И, круто развернувшись, ушел, оставив меня один на один с новоиспеченной темной обителью.

ГЛАВА 7

Моя форма для занятий боевой магией оказалась изрезана. Длинными дырами были испещрены и мягкие обтягивающие брюки, и туника, и замшевая накидка — видимо, предназначенная для занятий на улице в холодное время года. Только сапоги остались целыми.

Гадать, чьих рук это дело, не приходилось. Либо Люции, либо Эмбер, попавшей в комнату по приглашению Санди. Я склонялась к кандидатке номер один, но никакого значения это уже не имело.

В какой-то момент к горлу подступил шершавый комок, но позорно разреветься я себе не позволила. Не дождутся!

Выбор между тем, пойти на боевую подготовку в платье, или не пойти вовсе, мягко говоря, не воодушевлял. И я, попрощавшись с обедом, решила последовать сказанному кем-то мудрым совету: если не можешь выбрать один из двух путей, иди по третьему. Третьим в данном случае оказался мой швейный набор, аккуратно сложенный во внутреннем кармане чемодана. Конечно, шить вручную гораздо дольше и сложнее, чем на машинке, но выбирать не приходилось.

Быстро прикинув, как можно хоть как-то исправить ситуацию, я взялась за дело. Пришлось пожертвовать своим старым повседневным платьем, использовав его для латания дыр на форме. Повезло, что оттенки — темно-бежевые — более-менее совпали. Тунику пришлось частично перекроить, а над брюками провозилась немного меньше.

Занимаясь шитьем, я обычно выпадала из реальности, утрачивая ощущение времени. Вот и сейчас показалось, что шила всего ничего, а донесшийся до жилого крыла звонок уже возвещал о начале занятия.

Риах!

Сделав пару последних стежков, я откусила зубами нитку, завязала узелок и бегло осмотрела плоды своих трудов. Теперь моя «боевая» форма выглядела… пожалуй, что действительно боевой — прошедшей немало сражений и наспех залатанной портным, у которого напрочь отсутствует чувство вкуса.

Но, во всяком случае, дырами она уже не пестрела, а ткань я сшила на совесть — швы разойтись не должны.

Натягивая свой обновленный экстравагантный наряд, вновь едва не разревелась. Пришлось до боли прикусывать губу, чтобы не дать волю слезам. Просто как представила, что сейчас заявлюсь на боевую магию в таком виде, да еще и с опозданием…

«Это все происходит не со мной, — мысленно повторила свою присказку. — Не по-настоящему…»

К счастью, проводника вместе с прежней комнатой у меня не отобрали, и он исправно летел впереди, указывая дорогу, когда я на всех парах мчалась на занятие. Желудок сводило не то от волнения, не то от голода, но я едва обращала на это внимание.

Входить в аудиторию было страшно. Подозреваю, если бы я долго простояла под дверью, то так и не решилась бы ее открыть. Поэтому, едва оказавшись перед ней, я глубоко вдохнула и, не дав себе времени ни о чем задуматься, резко потянула на себя.

Первое, что бросилось в глаза, — непривычно минималистический, лишенный вычурности интерьер.

Второе — множество обратившихся на меня взглядов.

Третье, но не по важности — лорд Нориан Снэш, стоящий в центре зала и замолчавший на полуслове. Его взгляд, кстати, тоже обратился ко мие. И я ощутила себя так, словно вновь оказалась на темной крыше лицом к лицу с ужасным порождением тьмы — одинокая и совершенно беспомощная.

Не позволив страху взять верх и на этот раз, расправила плечи и, заставив голос звучать ровно, произнесла:

— Прошу прощения за опоздание. Я могу войти?

Прежде чем лорд Снэш успел ответить, по рядам однокурсниц прокатилась волна смешков. Кто-то так и вовсе неэтично указал на меня пальцем — точнее, не на саму меня, а, вероятно, на мою одежду.

Но как только лорд обвел ряды пристальным взглядом, все звуки моментально стихли. К тому моменту, когда его глаза снова остановились на мне, я окончательно взяла себя в руки и знала, что теперь на моем лице отражается непоколебимое спокойствие. Ни одна малейшая деталь моего облика не выдает волнения, скручивающего внутренности тугим узлом, — вот уж не думала, что когда-нибудь стану так часто с благодарностью вспоминать тетушку Эльзу!

— Я не потерплю опозданий и легкомысленного отношения к своему предмету, — ровно произнес лорд Снэш, но этот его тон произвел впечатление большее, чем иные крики. — Вы можете сесть, но, если подобное повторится, я не допущу вас к занятию, наверстывать упущенное будете сами. Это касается и остальных.