Ирина Матлак – Круг двенадцати душ (СИ) (страница 39)

На улицу я выходила, уже не таясь, и в случае чего намеревалась прямо ответить, что разыскиваю свою запропастившуюся горничную. Оказавшись с той стороны особняка, куда выходили окна кухни, я осмотрелась по сторонам, задержавшись на ветвях растущих здесь кленов. Совы нигде не было, но она мне явно не померещилась.

Как бы то ни было, это могло подождать, и я вновь сосредоточилась на поисках Бекки. Служанки не было и в саду, и чем дальше, тем сильнее ее исчезновение начинало меня тревожить. Я сомневалась, стоит ли спросить о ней у кого-то из слуг или все же лучше этого не делать.

Мои метания прекратила встреча, которую вряд ли можно было назвать случайной. Я шла по коридору первого этажа, направляясь в столовую, где в этот час обычно находилась Оливия. Надежды на то, что Бекки сейчас там, практически не было, но все равно требовалось проверить.

Виктор появился словно из ниоткуда и оказался рядом настолько внезапно, что мне едва удалось подавить инстинктивный вскрик. Клубящаяся в особняке тьма, которую я различала внутренним зрением, стала еще гуще и нависла надо мной, действуя заодно с конюхом.

Все произошло до того быстро, что я не успела среагировать и оказалась прижата спиной к стене с заведенными кверху руками. Виктор крепко удерживал меня за запястья, глаза его горели ярким, незнакомым блеском, а губы практически касались моих. В памяти моментально всплыл недавний сон, а еще — увиденная прошлым вечером сцена.

— Что вы себе позволяете? — прошипела я, справившись с первым шоком. — Немедленно отпустите!

Хотела, чтобы в голосе слышались резкость и злость, но он прозвучал непривычно глухо.

— Амина, — выдохнул Виктор, буквально обжигая дыханием мои губы. — Я с самого начала знал, что в тебе есть нечто особое, но ты превосходишь все ожидания. Даже не понимаешь, насколько уникален твой дар и чего с его помощью можно добиться. Такая притягательная, сильная… Не сдерживай свою магию, позволь ей руководить твоими желаниями.

— Что вы несете…

— Ты видишь суть вещей, — продолжал Виктор, сверля меня взглядом. — Видишь то, что не всегда различают самые одаренные маги. Но способна на большее. Просто задумайся над тем, что сопротивляться можно, прибегнув к дару. Стоит лишь по-настоящему захотеть, и ты вырвешься из этой клетки, окажешься на свободе и сумеешь спасти тех, кто слабее… Конечно, если пожелаешь им помогать.

Поведение Виктора и его слова казались просто безумными, и я не желала этого слушать. Резко дернулась, пытаясь вывернуться, но его захват стал только крепче.

— Мы похожи, Амина. — Его губы сложились в усмешку. — Ты просто этого не сознаешь. Не существует черного и белого, есть только сила, которой обладают все одаренные, и слабость, на какую обречены остальные. Ты смелая, но в тебе есть страх, который ты не можешь победить. Он живет в тебе с первого сказанного слова, с первой осознанной мысли… Ты знаешь, что это за страх, но запрещаешь себе о нем думать.

Виктор отвел упавшую мне на лоб прядь, в то время как я затаила дыхание. Его неожиданная близость, пронзающие душу глаза будто выворачивали меня наизнанку, и я не могла отвести взгляд, не могла оградиться от его слов, потому что теперь в них звучала правда.

Я знала, о чем он говорил, и он видел, что я это понимаю. Самый главный страх, самый сильный враг, который есть у каждого обладающего магией…

— Ты боишься себя, — все с той же усмешкой прошептал Виктор, и сказанное вонзилось в меня, точно острый кинжал. — Я знаю, ты читала тот дневник и, читая, испытывала соблазн проверить, на что способна. Ты пытаешься выбраться из клетки, в которую попала, но еще ты борешься с собой. А бороться не нужно, Амина… просто прими эту часть себя. Одно твое слово — и я избавлю тебя от участи умереть в «Круге».

Мне с трудом удавалось цепляться за реальность, ибо казалось, что все происходящее — лишь дурной сон. Сон, в котором явился мой личный демон-искуситель, знающий обо всех моих страхах и потаенных желаниях. Я не понимала, чего он от меня добивается и чего ждет, но слова его гипнотизировали, притягивали… и манили, как ни стыдно было это признавать.

Вспоминая свои ощущения, когда читала посвященный магии дневник, я не могла себе лгать — запретные знания, возвышающие над другими, были невероятно притягательны.

Все-таки не зря обычные люди испокон веков боятся тех, кто обладает магией. Мы — другие. И жить нам сложнее.

— Чего ты хочешь? — хрипло спросила я, незаметно для себя перейдя на неформальное обращение. — Зачем все это говоришь?

— Я ведь уже сказал, — отозвался Виктор. — Я не желаю твоей смерти. Твой дар очень ценен, Амина, и делает тебя еще привлекательнее. Будь со мной по своей воле, и я научу, как им воспользоваться, помогу развить способности. Тебе больше не потребуется скрывать свою магию, и ты не будешь чувствовать себя одинокой. Я давно искал кого-то похожего и наконец нашел.

Голова шла кругом. Невзирая на все принципы и жизненные убеждения, отказаться от столь заманчивого предложения было сложно. Я словно стояла на высоком обрыве, балансируя на самом его краю и рискуя в любой момент упасть вниз. Вот только полечу или упаду вниз — неизвестно.

— А как же Кэтлин? — задала я вопрос, который почему-то занимал меня больше прочих. — Не понимаю. Ты ведь любишь ее.

— Кэтлин… — как эхо повторил Виктор, на короткое мгновение отдалившись, а затем уверенно проговорил: — Не думай о ней. Это совсем другое.

Соблазн поддаться искушению и согласиться был более чем велик, но меня остановило чувство, к сожалению имеющее мало общего с чистотой души: недоверие. После всего пережитого я просто не могла поверить человеку, который прежде намеревался меня убить. Хотя, пожалуй, нравственное начало тоже присутствовало: мне претило принять условия того, кто повинен во множестве смертей.

— Отпусти, — произнесла я, уверенно глядя в потемневшие глаза, и мой голос обрел недостающую ранее твердость. — Нам никогда не бывать на одной стороне.

На лице Виктора промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Не сомневался, что ты так скажешь. Но можешь поверить, время все изменит, даже твое мнение и мысли. Знаешь, — его улыбка сделалась лукавой, — так даже интереснее.

В его глазах отразилось нечто такое, что мне совсем не понравилось, и вместе с тем пальцы на моих запястьях сжались сильнее.

Только я собралась повторить попытку вырваться, как откуда-то справа донесся рассекающий воздух шум. Мы оба не успели опомниться, как большая рябая сова вцепилась ему в плечи, раздирая когтями рубашку и вонзая их в плоть. Отвлекшись на нее, Виктор отстранился и, воспользовавшись этим, я вывернулась, после чего бросилась вперед по коридору.

В тот момент я мало что понимала и бежала так, словно меня снова преследовало скопище темных призраков.

— От себя не убежишь, — донеслось мне вслед, но оборачиваться я и не подумала.

ГЛАВА 17

Как попала в оранжерею, я помнила смутно. Рухнув на мраморную скамью и тяжело дыша, попыталась успокоиться, но утихомирить бешено колотящееся сердце и сосредоточиться никак не удавалось.

Почему Виктор так поступал? Почему, испытывая столь сильную привязанность к умершей жене, проводил время с Кэсси и оказывал знаки внимания мне? Хотя какие знаки? Он предлагал свободу, намеревался пробудить во мне скрытые темные желания и посеять сомнения в, казалось бы, непоколебимых убеждениях.

Поведение Виктора снова спутало все карты, увело мысли в сторону. Но единственное, с чего меня уже было не сбить, — ритуал состоится через месяц и этому необходимо помешать.

Мне было по-настоящему плохо, в голове творилась полнейшая неразбериха, и я чувствовала себя как никогда разбитой. Аромат пышно цветущих роз дурманил и действовал на воспаленные нервы, лишний раз напоминая о том, где я нахожусь и что должно случиться. В том, что прекрасные цветы вдруг стали ассоциироваться с кошмарами и смертью, существовала определенная доля иронии.

«Все мы подобны розам, — всплыли в памяти слова Дженкинса. — А время — главный враг красоты».

В тот наш разговор дворецкий сказал, что однажды я задумаюсь над тем, как продлить молодость, и захочу вернуть ушедшее. Тогда мне казалось, что такого не случится никогда, но теперь я понимала, что в какой-то степени он был прав.

Магия — это сила, с помощью которой можно добиться много. Черная магия — сила, дающая еще больше возможностей, но требующая неимоверно высокой платы, равняющейся погибели души.

Соблазн воспользоваться даром, данным от рождения, крайне велик. Он преследует неустанно на протяжении всей жизни, раз за разом склоняя поддаться искушению. Я умела видеть незримые вещи и зажигать пламя свечи, но где-то глубоко внутри всегда желала большего. Мне отчетливо помнилось то ощущение восторга, что затопило меня, когда удалось вскрыть замок на ящике в кабинете лорда. Осознание собственных возможностей пьянило, и хотя я понимала, что упиваться ими — плохо, сдерживать внутреннюю тьму удавалось с трудом.

В следующие мгновения перед глазами одна за другой пронеслись сцены, так или иначе связанные с магией: компания детей, травящая Банни, страх на лице Бекки, когда она слышала о колдунах, везущие кого-то на казнь охотники… Какая-то часть меня хотела возвыситься над всеми ними, показать, насколько они не правы, наказать, и это пугало. Я не хотела становиться тем монстром, которого все видели в одаренных магией людях — и, к счастью, это во мне побеждало.