Ирина Матлак – Десятая жизнь (СИ) (страница 23)

Когда последняя ступень лестницы осталась позади, темнота рассеялась ровно настолько, чтобы можно было оглядеться. На третьем этаже располагался чердак. Потолки здесь были гораздо ниже, чем на нижних этажах, и пространство было разделено узким коридором, достойным фильма ужасов: свисающая с потолков и оплетающая углы паутина, потрескавшаяся краска на стенах и толстый слой пыли на полу. Как пеплом посыпано. Присмотревшись внимательнее, я заметила, что с одной стороны пыли меньше и вроде бы виднеется нечто вроде протоптанной дорожки. Всего на чердаке имелось две двери, и протоптанный путь вел к одной из них. В конце коридора имелось небольшое окно, сквозь которое струился несмелый лунный свет, благодаря которому было видно хоть что-то.

Дверь, к которой я подошла, была заперта, но на сей раз это меня не остановило. Сейчас я не чувствовала никакой опасности, поэтому прибегла ко взлому. Опыта открывания дверных замков с помощью шпильки для волос у меня было не так чтобы много, но все-таки пару раз к такому неблаговидному занятию я прибегала. Еще в детстве, проникая в спальню родителей — в первый раз, чтобы забрать взятый мамой дневник и вырвать оттуда пару страниц, второй — чтобы на спор стащить у папы сигареты. Замашки из прошлых жизней давали о себе знать, не иначе. К слову, закурить я тогда попробовала, после чего чистила зубы добрый час, и на этом мое неприятное знакомство с табаком закончилось.

Так вот, навыки, как оказалось, действительно не ржавеют, и проникнуть за дверь при помощи ведьминой шпильки для меня не составило особого труда. Впрочем, возможно, дело в том, что эта шпилька была заговоренной.

Первое, что бросилось мне в глаза, когда я вошла в комнату, — еще одно окно. Незанавешенное, небольшое и арочное, с придвинутым к нему простым деревянным стулом. На крошечном подоконнике стоял горшок с цветком, листья на котором слегка почернели и местами подсохли. Рядом с ним пристроилась миниатюрная лейка, и мне почему-то подумалось, что несмотря на плачевное состояние цветка, о нем пытаются заботиться.

Слева от двери располагался покосившийся от времени комод, справа — письменный стол, на котором были разложены какие-то бумаги и стояла чернильница с пером.

Я сказала, что первым, бросившимся мне в глаза, было окно? В глаза — да, наверное. Но в целом первое, что я невольно отметила, — это запах. Чуть землистый, самую каплю сладковатый и в то же время отдающий явной горечью. Спустя несколько мгновений я его узнала. Так пахло от дворецкого. Наверное, это аромат самой смерти, но, как ни странно, он не казался противным, да и навязчивым не был. Так, легкий шлейф, почти неуловимый для простых людей и без труда распознаваемый моим чутким носом…

Нет, и все-таки хорошо иметь некоторые кошачьи особенности!

Поняв, что эта чердачная комнатка с покатой крышей как раз то, что мне нужно, я приступила к обыску. В общем-то обыскивать здесь было особо нечего. Пришлось проявить изрядную смекалку, чтобы в конце концов все-таки отыскать свернутый трубочкой свиток. Я полагала, что о такой ценной вещи будут заботиться лучше, но ее бесцеремонно смяли и втиснули в щель между стеной и окном.

Выглядел он потрепанным, но тем не менее незнакомые буквы на пожелтевшей бумаге проступали отчетливо. Из написанного я не понимала ровным счетом ничего, но легкий магический флер улавливала.

Странно, Ериша вроде говорила, что магия должна быть достаточно сильной…

Сомневаться времени не было, и я сделала так, как ведьма меня учила. Развернув свиток, положила его на стол, придавила ладонями и закрыла глаза. Далее требовалось «нащупать» внутри себя силу, представить, как хочу изменить ритуал и направить эту самую силу в свиток. Суть состояла в том, что написанные на бумаге слова — это лишь половина заклинания. Вторую его часть составляет непосредственно магия, эти слова подпитывающая. И именно от нее зависят нюансы и особенности ритуала. Обычно магия была стандартной, но мне приходилось идти на риск и применять творческий подход — совсем как тот экспериментатор-маг много лет назад.

«Нащупать» силу удалось раза этак с пятого — и то я не была уверена, получилось ли. Во всех подробностях представив, чего хочу добиться, попыталась передать силу свитку, и опять не поняла, получилось что-то или нет. В какой-то момент в ладонях появилось легкое жжение — хороший признак. Вот только внутри крепло ощущение, что все-таки что-то не так, но что именно, я никак не могла понять. Просто моя внутренняя кошка почему-то возмущенно фыркала и будто совсем не хотела делать то, что я ее заставляла.

Это настораживало, и буквально через минуту я отняла руки от свитка. Самоощущение было престранным, и я так и не поняла, удалось ли мне изменить магию ритуала себе на пользу. Свернув бумагу с заклинанием, сунула ее на прежнее место, еще раз бегло осмотрелась и поспешила убраться.

Заперла за собой дверь, прошла к ведущей вниз лестнице снова по утоптанной дорожке и, миновав второй этаж, спустилась на первый. Чувство некой неправильности не покидало, но сейчас меня больше заботило то, как отсюда выбраться. Ковыряние шпилькой во входных дверях ни к чему не привело. Окна поддаваться тоже никак не желали, и я уже подумывала, не дождаться ли мне возвращения Лафотьера, а потом незаметно выскользнуть через открытую дверь, когда одно окно внезапно подалось. Оно располагалось в ведущем в кухню коридорчике, было совсем небольшим, но, изловчившись, я-таки сумела в него пролезть. Попутно впервые пожалела, что пока не умею обращаться кошкой — в таком виде выбраться было бы гораздо проще.

Мысль о том, что у меня все получилось подозрительно легко, быстро выветрилась, когда я устремилась прочь от особняка. Уже почти покинула окружающую его территорию, когда меня настиг насмешливый голос:

— Не это искала?

Дернувшись от неожиданности, остановилась и, резко обернувшись, увидела в нескольких шагах от меня Лафотьера. В его руке находился свиток, демонстрируемый мне с небрежной ухмылкой.

Захотелось выругаться — громко и с чувством! Осознание того, что свиток — тот самый, пришло сразу, как и понимание, что меня бессовестно надули. Провели, как котенка, позволив проникнуть в дом, отыскать «заклинание» и уйти «незамеченной»!

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — не моргнув глазом соврала я.

Поразительно, как у меня получилось говорить ровно и так же пренебрежительно, как Лафотьер.

— Да что ты? — Все с той же усмешкой темный маг шагнул ко мне. — Я не сомневался, что ты придешь. Должен признать, ты неплохо меня развлекла. Наблюдать за тобой было довольно забавно. Слишком предсказуемо, Акир… Маргарита. И наивно. Кстати, спасибо, что наполнила магией накопитель, он пригодится моему дворецкому.

В следующий момент ухмылка исчезла, и ко мне обратился темный и ледяной взгляд:

— Не думай, что сможешь обмануть меня. Не на сей раз.

Сказав это, он демонстративно сунул свиток во внутренний карман и запахнул полы камзола… или как там называется такая одежда.

Я понимала, что проиграла, но отказывалась с этим мириться. Время как будто замедлилось, и витающий меж нами ветер стал вязким и неторопливым. Он приносил запахи и звуки соленого, бьющегося о скалы моря, развевал наши волосы и пробирался под одежду. Ветер мог касаться свитка, спрятанного под черными одеждами, и мне захотелось сделать то же самое. В этот момент мое сознание как будто разделилось надвое — точно, шизофрения прогрессирует, — и я в полной мере почувствовала дремлющую во мне силу. Внезапно пришло абсолютно четкое понимание, что мне достаточно лишь нескольких секунд, одного единственного прикосновения к бумаге, и я сумею изменить наполняющую ее магию. Сделаю это так, что маг ничего не заметит вплоть до завершения ритуала…

— Приму к сведению, — кивнула я, тоже сделав несколько неспешных шагов к Лафотьеру. — Пусть будет по-твоему. Но договор, который составит для нас Феорд, ты подпишешь. Никакой магии, просто деловое соглашение, согласно которому я буду получать оплату за свою работу. Если буду зависеть от тебя морально, пусть мне останется свобода хотя бы материальная.

Маг смерил меня долгим испытывающим взглядом, явно ища подвох, и, не найдя его, утвердительно кивнул.

И я решилась на маленькое безумство… хотя, пожалуй, на него пошла не я, а та моя часть, которая прожила не одну жизнь, разменяв сотни и сотни лет.

— Спасибо, Йен, — приблизившись к нему вплотную, произнесла я с совершенно несвойственными мне мурлыкающими интонациями.

И пока он не опомнился… поцеловала. Поцеловала темного мага!

Разделение сознания стало как никогда отчетливым. Одна моя половина, которая знала себя как Риту, мысленно материлась и паниковала, почему-то попутно отмечая, что губы у Лафотьера неожиданно мягкие. А вторая — Акира обвивала его шею одной рукой, а другую положила ему на грудь и, ощутив магию заклинания, принялась стремительно ее менять.

Все это в совокупности было еще более странным и невероятным, чем, проснувшись среди незнакомого леса, обнаружить у себя кошачьи уши и хвост. И еще более невероятным был короткий отклик темного мага, когда он, словно забывшись, ответил на мой поцелуй. В этот момент с магией заклинания было покончено, я снова ощущала себя как единое целое, и испытывала чувства сродни тому, как если бы меня скинули с обрыва прямо в неспокойное ночное море. Я не умела плавать, поэтому тонула, тонула, тонула… а потом опомнилась и все-таки вынырнула, отстранившись и отойдя на шаг.